Брат сказал, что уже успел посоветоваться с отцом насчёт всей ситуации с этими смехотворными обвинениями в интернете на всякий случай. Отец сказал, что не стоит где-то что-то комментировать, писать или снимать. По крайней мере специально ради оправдания или разоблачения, и сказал, что подключит адвокатов.

Так что в целом вроде эта Лаура и немного потрепала им нервы, но как будто все остальные переживали больше, чем сама София. Кристина-первая сказала, что в их группе ещё добавились подписчики. Возможно, из-за скандала, и то ли это противники Лауры, то ли поклонники, но пока многие просто добавляются и ничего не пишут. Хотя и одно из видео, где была София и делала выход, набрало очень много плюсиков и куда-то там вышло. Хотя вроде бы это произошло даже раньше заявления Лауры, и девчонки спорили, что, возможно, эта силиконовая кукла просто вдобавок приревновала к популярности Софии.

Впрочем, все эти рассуждения казались Софии каким-то бессмысленным щебетанием ни о чём. Она не певица и не владелица канала, не какая-то там актриса. Так что зачем ей какая-то там эфемерная «популярность», о которой забудут через пять минут, когда на горизонте появился кто-то ещё? Чтоб на улице узнавали? Или чтобы пытались заговорить незнакомые люди? Да ну.

— Устала? — склонился Ник и чмокнул Софию в кончик носа, избавляя от мыслей о всяких непонятных вещах и людях.

— Да… А завтра ещё на учёбу, — вздохнула София. — Хотя хорошо посидели… Кстати, что хотел от тебя Дэйн? Всё в порядке?

Ник весь вечер сидел задумчивым и не особо активничал, точней, вроде и включался, но не так, как обычно, и София беспокоилась, что… Что в их отношениях после столь пугающей откровенности что-то изменится. И, если быть честной, это её волновало гораздо больше Лауры Янквиц с её обвинениями и претензиями. Плевать на эту дуру вообще.

Ник лёг рядом с ней, повернувшись боком, и София тут же устроилась у него на плече. Некстати вспомнилось решение расстаться через год, как-то разделив активы и «стать свободными». Может быть, в этой версии своей жизни Ник пытался… Не умереть таким молодым? А теперь… Что теперь?

— Я люблю тебя, — выдохнула София, в горле стоял ком, и уголки глаз защипало. — Я… — она не знала что сказать. Что она может сказать? Что сделать со своей любовью?

— Я тоже тебя люблю. Очень-очень, — сказал Ник, целуя лоб и макушку, подтягивая её выше и подбираясь к уху. К шее. К губам.

— Я же могу… Тебя… — даже выговорить это оказалось сложно. Да, вроде Ник успокоил её ночью, но… Этого было недостаточно.

— Я буду с тобой всегда, — жарко сказал Ник. — Ты моя! Всегда моя. И мне всё равно. Но, конечно, постараюсь выжить, чтобы коптить небо до самой старости, с тобой. Но даже если нет. Я хочу быть с тобой до конца.

София порвала на нём футболку от избытка чувств и потока силы, который не могла контролировать в этот миг. Настолько невыносимы оказались эти слова. Так сильно хотелось ощутить Ника в себе. Живым. Любимым. Как можно ближе. Глубже. Сильнее.

Их единение было быстрым, жарким, страстным и пылким. Поток силы сходил с ума. И, кажется, не у неё одной, потому что София чувствовала, что их объединяет нечто большее, чем секс. Вместе! Они справятся вместе и всегда будут друг с другом. Сердце одновременно рыдало и радовалось, мешанина эмоций возносила. Оргазм накрыл резко и неожиданно и продлился так долго, что София попросту отключилась, как телефон, у которого осталось два процента зарядки.

— София, там уже ванна набралась… — сквозь полусон услышала она, не в силах пошевелиться, и только тихо простонала в ответ. А потом почувствовала, как Ник снимает с неё остатки одежды, от которой они не успели избавиться в процессе, и несёт на руках.

Теплая вода постепенно привела в чувства. Ник усадил её перед собой и аккуратно помыл голову, а потом намылил спину. Это оказалось очень приятно, София продолжала находиться в состоянии полудрёмы и не сопротивлялась ухаживаниям. После помывки Ник обмотал её полотенцами и унёс обратно в спальню.

— Мне так хорошо с тобой, — призналась София.

— Мне тоже очень хорошо с тобой… Хочешь, я чем-нибудь намажу твои волосы? Только скажи чем, и, наверное, их надо высушить?..

— Хочу… Там есть специальный кондиционер от «Сияния», который подарили на конкурсе. На второй полочке справа. И расчёска там, светлая такая.

Ник вернулся со всем необходимым и принёс фен, который подключил к розетке у тумбочки.

София даже не ожидала, что Ник справится с её длинными волосами так ловко. Словно профессиональный стилист. Аккуратно и неспешно расчешет, высушит, всё правильно нанесёт, конечно, после инструктажа, но всё равно.

— Люблю твои волосы, — поцеловал её в макушку Ник.

— Даже если я их обрежу? — покосилась на него София.

— Думаю, тебе подойдёт любая причёска, — тут же ухмыльнулся Ник и вытянул прядь, которая была у него самой длинной на макушке. — Но давай договоримся, что не короче этого.

София фыркнула. Потрогала волосы, которые благодаря стараниям Ника хорошо просохли и мягко струились, напитанные и блестящие.

— Я подумаю, — только чтобы поддразнить Ника, сказала она. Ей очень нравились её волосы и их длина, но и ответ Ника тоже понравился.

Они легли, обнявшись.

— Дэйн сказал мне, что мы когда-то жили в одном доме, — сказал Ник. — Что мой отец его обучил всему. А потом вроде как предал их мечту, и Дэйн психанул и ушёл, а мой отец его не остановил. Ему тогда было шестнадцать, и он смог получить справку о том, что может считаться взрослым.

— Эмансипацию? — уточнила София.

— Да, точно. Он сказал, что мой отец подписал такое, чтобы Дэйн не вернулся в приют. И помог устроиться на работу по протекции, кого-то обучать.

— У нас он работает пять лет, с две тысячи двадцатого, получается, — кивнула София.

— Ага, а от нас он ушел в две тысячи четырнадцатом, когда мне было около шести лет, а ему шестнадцать. А потом в восемнадцать лет Дэйн стал чемпионом Алмазного кубка. Он сказал, что с этим помог мой отец.

— С взносом? — поняла София.

— Да… Я посмотрел в интернете, когда это точно проходило. Там есть списки участников и победителей. В две тысячи шестнадцатом, шестого марта.

— Шестого? Финал Алмазного кубка всегда приходится на первое воскресенье марта, — вспомнила правило София.

— Первое марта было во вторник, так что да, шестого, — странным голосом сказал Ник, и София поднялась, чтобы посмотреть в его лицо.

— Что-то не так?

— Пятого марта две тысячи шестнадцатого убили мою мать.

— Что? — моргнула София и прикрыла рот. — Неужели ты думаешь, что твой отец… Что Дэйн?..

— Слишком невероятное совпадение. Возможно, это просто никак не связали. Я не знаю, как проводилось расследование и сколько кому заплатили. Но моего отца в чем-то подозревали. Его на какое-то время арестовывали или сажали под домашний арест, я не знаю. В интернете об этом всё подчищено.

— А в бумажных изданиях? — спросила София. — Может, в какой-нибудь библиотеке?

— Бумажных? — удивился Ник. — Думаешь, кто-то хранит жёлтые газеты со всякими сплетнями, которые, скорее всего, враньё? Сомневаюсь, что библиотеки такое сохраняют у себя. Хотя, конечно, можно попробовать поискать.

— А ты говорил, что у тебя есть ещё дедушка. Который мамин отец, — вспомнила София. — Он может больше помнить, ведь это только ты был ребёнком. А сейчас ты уже не маленький мальчик. Может, даже он что-то знает, но не знает, готов ли ты узнать.

— Кстати да, ты снова права, — кивнул Ник. — Конечно, дедушка не бабушка, вряд ли собирал вырезки, но бабушка умерла через год или через два после смерти мамы… Но женился дед снова не так давно, кстати. Правда, я на свадьбе не присутствовал. Они куда-то поехали и расписались в путешествии вроде как. Дед говорил, что уже старый делать свадьбы. Мы с ним общаемся примерно лет пять-шесть. Познакомился, когда фамилию менял. Можно в гости напроситься и познакомиться с его новой супругой.