При том, что некоторые покупатели фанатских билетов фоткались не по одному, а, например, вдвоём или втроём, всей семьёй, и сами фото были поставлены реально на поток — не более пары-тройки секунд на группу или одиночку, фотосессия заняла более десяти часов. Плюс там настолько всё продумано, что София по просьбе заранее сделала пару надписей, которые, как понял Ник, печатали поверх фото в качестве её автографа.

Десять часов жена практически без перерыва улыбалась, не ела, не пила, не ходила в туалет и потом, когда поток людей с билетами иссяк, практически без сил рухнула в его объятия. Ник дотащил Софию до их номера, благо фотосессия была прямо в холле отеля, где они остановились.

— Никаких больше фотосессий, — пролепетала София, когда пришла в себя и привела себя в порядок. — Я думала, упаду там в обморок.

— А прикинь, их звёзды соглашаются и на ограничение в двадцать тысяч фанатов… Это они там сутки стоят улыбаются, наверное.

— Ага, для книги рекордов Гиннесса явно, — рухнула на кровать София. — Монстры…

— Можно и мне фоточку? — не удержался от подколки Ник. Он прилёг рядом с Софией и сделал селфи. На кадре увидев, что жена уже спит.

Японские каникулы, несмотря на весь кипиш с фотосессией Софии, прошли очень хорошо и познавательно. До встречи с императором они ещё успели побывать в Киото, в парке у подножия горы Фудзи и целый день потратили в Токийском национальном музее, где Софию очень привлек корпус Хонкан, посвящённый японскому искусству. Ник там словил что-то вроде видений-дежавю, будто должны быть экспозиции, посвящённые аниме, а их просто не было.

Подружки Софии отправились на шопинг, прикупить сувениров, а на встречу с императором Ник с Софией отправились только вдвоём, вчетвером, если считать сопровождающего их Кацуёри и посла Российской Империи — Николая Станиславовича Разумовского. Посол доставил в их отель специальную коробку даров и заставил разучить целый ритуал с углами поклонов и правильными позами, чтобы подарить это императору правильно и никого не обидеть.

— Мы в основном общаемся с премьер-министром и другими представителями пониже рангом. Император тут — фигура священная и обычно не снисходит к тем, кто не равен ему по положению, — пояснил Разумовский. — Вообще, если не считать визита Александра Четвёртого двадцать лет назад, ещё к прошлому императору, никто не удостаивался такой чести. Вас будут принимать в «Сува-но-тяя» — это чайный павильон, построенный императором Мэйдзи в тысяча девятьсот двенадцатом году в саду Фукиагэ. После реставрации Мэйдзи павильон перенесли во дворец Акасака. А лет шестьдесят назад, в конце шестидесятых, при открытии Восточного сада, — возвращён и установлен в саду Ниномару, это особый императорский сад ещё эпохи Эдо. То есть семнадцатого века. Как раз в шестидесятых была крупная реставрация императорской резиденции. На часть территории пускают туристов, но куда пойдёте вы — это личная вотчина императора. Вообще японцы ничего не делают просто так. И приглашение именно в «Сува-но-тяя» может что-то обозначать… — посол забубнил что-то под нос.

— Император в приглашении звал полюбоваться сакурой, наверное, поэтому нас пригласили именно в сад, — хмыкнула София.

По ощущениям от магической связи жена не особо парилась этим приглашением. Ну император и император… Ника, честно говоря, тоже так и подмывало пообещать послу воспитанно не сёрбать чаем на чайной церемонии. Хотя, конечно, стоило показать себя с лучшей стороны, чтобы войти в азиатский рынок, но… Как бы само по себе приглашение уже вхождение, раз София чем-то заинтересовала императора. К тому же она не японка, а насколько знал Ник, к неяпонцам японцы относятся весьма снисходительно. Если правильно скажет «здрасьте, я к вам на чай» уже будет замечательно. Так что и правда особо переживать и не о чем. Да и контента они тут наснимали на полгода вперёд, так сказать.

Они и правда оказались на чайной церемонии. Очень медленной и вдумчивой. Император оказался мужчиной средних лет в круглых очках, высокой шапке и красивых шёлковых одеждах, и Ник так и не понял, тот ли это император, что в том мире, из которого он сюда попал, или нет, потому что никогда не видел японского императора. Кстати, чайную церемонию попросили провести Такеду Кацуёри, и, наверное, как и сказал посол, которого с ними не пустили, это что-то да означало. Может, признание статуса Софии как победительницы, может, император показывал намёками, что Кацуёри прощён за проигрыш, но тот вроде вообще обрадовался. Насколько может обрадоваться японец с каменным выражением лица, конечно.

Кстати, несмотря на то, что к пятому апреля сакура в Токио практически отцвела, Кацуёри упоминал, что её цветение в принципе скоротечно и фестивали быстро проходят, поэтому их так ждут каждый год. В этом самом императорском саду у чайной беседки росли несколько пышно цветущих деревьев сакуры. И когда София это заметила, император похвастал, что во время реставрации, упомянутой послом, смогли без повреждения установить особые древние артефакты фэн шуй.

— Они что, останавливают время? — спросила София, а Ник перевёл. Хотя вообще у императора был виден скрытый наушник, по которому ему наверняка переводили, что говорят русские гости, в том числе между собой. Так что Ник не пытался что-то обсудить с Софией «раз никто не понимает».

— Нет, но они могут останавливать ветер, — усмехнулся император. — Враг сакуры — ветер, который сдувает её лепестки и заставляет отцветать быстрей. И дождь, конечно же…

— Над этим садом нет ни ветра, ни дождя? — уточнила София, и император только кивнул.

Потом им показали те самые артефакты, они были сделаны в виде каменных фонариков, очень традиционных для таких садов. С их помощью сакурой да и некоторыми другими цветениями растений можно любоваться чуть дольше обычных смертных.

Встреча прошла познавательно, они обменялись подарками, попили густого зелёного чая и распрощались. Император, кстати, подарил Софии настоящую катану, вроде бы какого-то японского военноначальника — имя Нику ничего не сказало.

На выходе напряжённый Такеда наконец расслабился и даже как будто мимолётно улыбнулся.

— София-сан, совсем недалеко отсюда могила вашего предка генерала Масакадо, — сказал их провожатый, когда они вышли из императорской части дворца.

Снаружи были видны небоскрёбы, зеркальные стены банков и офисы корпораций. В общем, резкий контраст со стариной, из которой они только что вышли.

— Район Отэмати — это финансовое сердце Токио и всей Японии, — словно разгадав его мысли, сказал Такеда, повёл их по улице, а потом завернул в какой-то тенистый проулочек. И снова — хоба — и они словно оказались отрезаны от городской цивилизации и суеты, вступив на каменные ступеньки. А потом вышли к маленькому храму, окружённому старыми деревьями.

— Храм Масакадо, — как будто торжественно сказал Такеда.

Внутри оказалась каменная плита-усыпальница, или как это называлось у японцев. По назначению и размерам это скорее напоминало часовню или типа того.

— Как молиться? — спросила София.

— Просто обратись к нему как «дорогой предок», — перевёл Ник слова Такеды.

— Дорогой предок… — сложила ладони вместе София и что-то зашептала про себя.

Ник тоже решил поблагодарить предка Масакадовых, что они с Софией встретились, по сути, благодаря тому, что генерал не помер в местных междоусобицах и дележе власти, а предпочёл свалить и наплодить потомков.

Внезапно София тихо ахнула, и Ник открыл прикрытые веки, готовясь отразить любую опасность, но увидел…

— Это…

Перед ними ровно на каменной плите-гробу стоял полупрозрачный призрак. В доспехах и полном, так сказать, самурайско-генеральском параде в старинных доспехах, какие они видели в музее, и с рогатым шлемом. Довольно высокий для японца, честно говоря, или это в посмертии он так увеличился в размерах?

— Внучка! — прогудел генерал по-японски. — Вижу твои чаяния. Исполняю просьбу!