— А Максима ты на этих сборищах видел? Он же чемпион, — спросил Ник. Как-то не было ещё повода и случая вообще рассказать о том, что он виделся с отцом, и он даже не знал, стоит ли.

— Видел, но издалека, — ответил дед. — Я уже говорил, что он оборвал все связи с семьёй…

— Ну мы с ним недавно ужинали вместе с Софией, — пожал плечами Ник. — И с Игнатом они вроде уже встречались, тот хотел на свою свадьбу пригласить, но не знаю, пригласил или нет.

— Вот как? — замер дед, а потом шумно выдохнул. — Я рад, что вы, парни, не держите на него зла. Болело сердце за сына. Как он?..

— Да вроде нормально, — ответил Ник. — Работает, крутится. Не бедствует, последний хрен без соли не доедает, если ты об этом.

Дед Данияр усмехнулся.

— Хорошо.

— Только бабуле не проговорись. Она опять всё испортит.

— Она может, — хмыкнул дед. — Слишком горяча. Не понимала, что у Максима своя жизнь… Что он уже взрослый. Я рад за него.

Ник кивнул, подумав, что тяжело быть взрослым у мамкиной сиськи, которую постоянно суют в рот, а чуть что — начинаются манипуляции и выборы без выбора. Как ни грустно осознавать, он был в какой-то степени даже рад, что Никитка, в которого его закинула судьба в лице старинного артефакта, был сиротой. Меньше проблем, криков и скандалов насчёт сепарации. Чего-чего, а иметь такую же властную мамашу, как бабуля Изольда, — последнее, что бы ему хотелось в новой жизни. Такая точно отвяжется, только если вырвать с мясом. Конечно, то, что умерла Катерина Урядова, — грустно, жалко Игната, да и Никитку, оставшегося сиротой, но если учитывать, что мужчины чаще всего выбирают себе спутников либо один в один мама, либо абсолютную противоположность маме, то шанс был пятьдесят на пятьдесят. А если опираться на воспоминания, какой была Катерина, то и семьдесят на тридцать.

— Эй, пока ты тут пирожки трескаешь, твою жену уже уводят, — внезапно пихнул в бок дед, и Ник чуть не подавился. Действительно, пока он размышлял о том и сём, Софию пригласили на танец.

— Что за хлыщ?

— Это Александр Бартоломей, победитель прошлого Алмазного Кубка, неужели не знаешь? — хмыкнул дед.

— Не признал, по телику он как-то не таким высоким казался и более побитым, — дёрнул плечом Ник, наблюдая за танцем. Бартоломей соблюдал приличия и не прижимался. София что-то говорила и улыбалась. Возможно, спрашивала про финал и вызнавала секретики.

Бабулька точно не будет портить интригу и рассказывать, что София замужем, иначе тогда не получится сильно крутить мужиками, которые будут на что-то надеяться. Так что бабуля будет представлять Софию как свою протеже и лицо бренда «Сияние», всячески намекать, что лицо бренда не может быть испорчено, и давить на дипломатические каналы. Что тоже хорошо. И безопасно для Софии.

Побродив по залу, Ник отыскал финалистов этого Кубка. Вьетнамец явно ощущал себя комфортно, вроде говорили, что он принадлежит правящей семье или что-то такое, кореец как-то, наоборот, старался затихариться между колонн вместе с компанией таких же похожих узкоглазых ребят. Наверняка посольство, так как, насколько Ник помнил статистику последних десяти лет, лидировали на Алмазном кубке русские, серию побед как раз начал Дэйн в две тысячи шестнадцатом, дважды прорывались японцы: в две тысячи девятнадцатом и две тысячи двадцать втором, и однажды, вроде бы в две тысячи семнадцатом, был фехтовальщик то ли из Швеции, то ли из Нидерландов.

Пользуясь знанием языков, Ник поболтал по отдельности с французским спортсменом и с немецким спортсменом, пытаясь вложить в их головы мысли о женщинах и пиаре компаний. Индиец тоже говорил на неплохом английском, тот вообще оказался знатным шовинистом и с удовольствием поддержал разговор о том, что красивая девушка просто пиарится на Кубке и попала туда по знакомству. С ним оказалось сложней всего держать себя в руках и не врезать, особенно после хвастливых заявлений, что он сразу вынесет девчонку, если ему попадётся она на жеребьёвке.

Один раз Ник пригласил Софию потанцевать. Типа в порядке живой очереди.

— Ну как ты, милая? Справляешься? — стараясь держать себя в руках, а руки не распускать, спросил Ник.

— Немного уже устала, ноги гудят от каблуков, — призналась София. — И рот болит улыбаться.

— Придём в номер, и я сделаю тебе массаж твоих ножек, — пообещал Ник.

— Скорей бы, — усмехнулась София. — Твоя бабушка представила меня императору и принцу Александру. Он сказал, что будет болеть за меня, потому что я прекрасней, чем Виктор Юрин.

— Кстати, не видел его в зале.

— Наверное, его не пригласили, — чуть помрачнела София. — Моего брата тоже в прошлом году не приглашали.

Бал продлился до двенадцати, и после всяких разговоров, обсуждений, договоров и даже ставок все разошлись. Максим Марков появлялся, даже перекинулся с Ником парой слов, но с бабулей они точно не пересекались.

Обещанный массаж перерос в нечто большее, так как у женщин иная физиология, и если мужчин секс ослабляет, то женщин, наоборот, заряжает. Даже бабуля об этом жирно намекнула, когда они расставались в коридоре гостиницы, типа «ты там, внучек, постарайся порадовать жену».

Ник постарался в том числе и утром перед началом финальных схваток, одновременно пытаясь провести сеанс передачи силы, который у них изредка, но начал получаться. Утром, примерно к девяти, они поехали в Манеж, там была организована индивидуальная гримёрка для подготовки. И Софию готовили будто не на бой, а на подиум. Её комбинезон из специального плотного шёлка был сделан «с иллюзией голой кожи», подобные костюмы надевали некоторые танцоры или гимнастки, особенно где их ограничивали правилами на оголение. Дизайнеры создали видимость белого боди-корсета на телесном комбинезоне, который для лучших боевых характеристик надевался прямо на голое тело и обтягивал почти как перчатка, и это было бы совсем «до неприличия», но на бёдра всё-таки повязывалась красно-бордовая «юбочка» с разрезами, которая прикрывала спереди и сзади. По сути, два кусочка ткани на длинных завязках, но Нику всё же становилось спокойней, что София не будет «в купальнике». Правда, тут же возник вопрос, что будет, если кто-то «дёрнет за верёвочку».

Для первого выхода на Софию одели ещё одну юбку, белую, пышную и в пол. Всё вместе выглядело как странное свадебное платье с красным поясом, которое слетает «ловким движением ноги» — потому что в процессе, уже когда пройдёт представление и объявят бой, команда поддержки при «проводах» Софии должна будет встать на её подол, чтобы длинная юбка как бы осталась за белой линией алмазного круга. А так точно создастся впечатление, что красивая девушка в белом платье никак не может быть участницей кубка мира по фехтованию силой.

Алмазный Кубок проходил в Манеже, и «ринг» для турнира отстроили наподобие цирковой арены или, как говорили аристократы, «как арену гладиаторских боёв в Колизее»: все зрители выше, а внизу — бойцы. На серо-чёрном покрытии вычерчен двенадцатиметровый «алмазный» круг, за который во время боя выходить нельзя, иначе засчитывалось поражение, но размер вполне позволял и уворачиваться, и бегать, и крутить всевозможные финты, не оглядываясь каждый раз на белую линию. Впрочем, существовало множество тактик именно вытеснения, а также ложных финтов заманивания к линии, чтобы заработать очки. Именно такие размеры «алмазного круга» были определены из стандартов цирковых арен, чей диаметр больше на метр. Всё потому, что большинство соревнований и отборочных на мировой этап изначально проходило именно на цирковых аренах, которые, как известно, строятся по одному размеру. Манеж, конечно, не цирк, и арена была создана на большом крытом стадионе, где находились ложи Императора и его гостей, всякие посольства, места для судей и тренеров. Большой блок занимали телевизионщики с телеканалов всего мира. Примыкали комнаты подготовки, гримёрки для спортсменов-участников, а напротив всего этого полукругом располагались места для немногочисленных зрителей. До сих пор турнир был закрытым мероприятием, и, несмотря на большое количество пустующих трибун, дополнительные зрители не приглашались, даже на задние ряды. С другой стороны, может, так гораздо сложней обеспечить безопасность.