— Не отвлекайся, — попросил Ник. — Меня интересует Артурчик и как он тебя подловил с брачным контрактом.

— Да. Это как раз произошло в следствии моего нового загула. В его казино «Клондайк». Я играл и пил, пил и играл, и в какой-то момент у меня ничего не осталось. И тогда я попал в кабинет. Ну знаешь, как в плохих фильмах про мафиози. И он сделал мне предложение. Предложил поставить всё на кон. И тогда списываются долги и прочее. Он вынес шкатулку. И сказал, что это старинный семейный артефакт, который позволяет забрать часть силы, чтобы передать её другому.

— И ты сделал ставку?

— Да. И проиграл, — Максим потер подбородок. — В тот момент, когда артефакт забирал мои силы, я почувствовал опустошение другого уровня. Сложно объяснить, но… Наверное, в тот момент у меня окончательно встали на место мозги, и я посмотрел на всю свою жизнь как бы со стороны. Я уходил из казино с пустыми карманами и пустым резервом силы, но… новым человеком.

Ник даже прищурился, так как мелькнула дикая мысль, а не попаданец ли папаня? Вдруг прикосновение к той шкатулке, а он был на девяносто девять процентов уверен, что и Максим, и Никита касались одного артефакта, открывает какой-нибудь портал между мирами. Или… Как минимум для такого действия требовалось немало магической маны, праны или прочей чакры. А ещё…

— Семейный артефакт? — переспросил он. — Как он выглядел?

— Как небольшая шкатулка со специфическим круглым углублением, — ответил Максим, тоже внимательно посмотрев в его глаза. — Возможно, ты мог его видеть у своей бабушки. Ведь, насколько я знаю, она подписала с Масакадовым брачный контракт в обмен на этот артефакт. Она желала вернуть мою силу, но я не был готов к тому, чтобы вновь разрушить чью-то жизнь, и не собирался портить свою навязанными обязательствами. Мы поссорились. И она поставила условия. Наследство, дети и моя сила или моя свобода. И я… выбрал свободу. Прости, но я больше не мог находиться под удушающей опекой и сомневался, что буду хорошим отцом, учитывая обстоятельства и все подозрения, что на меня вылились.

Ник кивнул. Никита с трудом скрывал ненависть к отцу, наверняка это было сложно — видеть такое в глазах своего ребёнка, который уверен, что это папа убил маму. Впрочем, стоило отдать должное: одними взглядами Никита не ограничивался.

— Что произошло тогда, когда я её нашёл? Я очень плохо помню этот момент, — спросил он.

— Я вернулся в тот дом с кольцом, — Максим погладил коробочку большим пальцем, — и сначала увидел перепуганного Игната, он как раз вызвал спасателей. Ему было десять, уже знал, куда звонить, но я не понял, что случилось. Подумал, что, может, что-то с тобой, а Катерина наверху. На самом деле и я не всё помню. Память подкидывает куски. Словно разбитое зеркало, каждое со своим отражением. Помню, что забежал наверх и увидел тебя в ванной в крови. Я даже не понял сначала, что это не твоя кровь. Испугался за тебя… А потом увидел Катю и решил тебя увести, чтоб ты не видел. Да, было поздно это делать, но ты начал вырываться и кричать, что это я во всём виноват и что я убил твою маму. Как раз приехала полиция. Меня схватили… Опять же на твоих глазах. И это, думаю, тоже повлияло… Я теперь понимаю, что тогда произошла серьёзная детская травма, но в тот момент моя собственная жизнь разваливалась, и я не имел ресурса что-то с этим делать. На самом деле я понадеялся, что бабушка что-то с этим сделает. Обратиться к специалисту или что-то такое.

— Зря надеялся, — хмыкнул Ник. — Как будто ты её не знаешь. Всё глупости и плохая наследственность, доставшаяся от матери-мещанки.

— Мне жаль… — вздохнул Максим, поджав губы.

— И в итоге, оставшись один, ты пошёл туда, где тебе всегда были рады? — подтолкнул к дальнейшему разговору Ник. — Типа к военным?

— Верно, я отправился к военным и устроился к ним инструктором, как мне и предлагали. Они видели мою систему обучения, поэтому сразу согласились. Потом я одновременно и сам проходил обучение, и… Получилось так, что у меня вполне была своя легенда, то есть известная жизнь, и я начал выполнять некоторые поручения нашего департамента. И как-то это мне понравилось. Приносить какую-то реальную пользу нашей империи. Так что дослужился уже до подполковника. Но, признаюсь честно, в моих планах не было… — Максим пожал плечами и отвёл взгляд. — Восстанавливать семейные отношения. Я прекрасно понимаю, что время упущено. Вы с братом выросли. И вряд ли как-то во мне нуждаетесь. Если не ненавидите. Ни я тебя не знаю, ни ты меня. Мы чужие люди. Но меня поставили курировать дело Янквица. И никто не знает, что Никита Урядов, который фигурирует в деле как свидетель, мой сын. Просто не копали так глубоко.

— Так… Значит, это ты какой-то крутой следователь из Питера, о котором упоминал сегодня Тимур в больнице? — хмыкнул Ник, подивившись таким совпадениям. Хотя ну правда, кем мог бы стать Максим, потеряв всё? Компаньоном-приживалкой возле богатого «друга»? А так… Получается, что произошло возвращение к истокам, тот же граф Николай по сути служивый дворянин, то есть военный и разбирающийся в военных делах. А там и разведка, и всякие драгуны и гусары, да ещё и с магией, которую наверняка можно использовать гораздо шире спектром, чем гражданским. Так скажем, государственная монополия на насилие.

— Да. Я узнал о вчерашней аварии и открытом следствии и запросил все материалы, — кивнул Максим. — Это может быть связано с делом Янквица.

— И что с ним? — поинтересовался Ник.

— К сожалению, у тебя нет нужного допуска, — покачал головой Максим. — Но вот что мне прислали сегодня утром, — он включил телефон и показал явную запись с камер наблюдения.

Какая-то женщина проходила через рамку досмотра, и на ней сработало распознавание лиц.

— Это Адель Гитлер…

— Как⁈ — вытаращился на Максима Ник, чуть не захлебнувшись чаем, который ему принесли вместе с десертом. Максим чуть нахмурился, явно не понимая этого удивления. Наверное, всё-таки не попаданец. А если и попаданец, то не из его мира, — пронеслась мысль.

— Адель Гитлер. Бывшая Адель Янвкиц. Она вернула себе девичью фамилию после развода с мужем и побега за границу. Её семья являлась тем связующим звеном поставок, о которых ты не должен ничего знать.

— Ты об этой «Нежности»? — хмыкнул Ник. — Во всём виноваты Гитлеры. Ну конечно. И чего… Ну приехала она, что такого? Кроме того, что она Гитлер, конечно. И Адель… Почти Адольф.

— Обычная немецкая фамилия, — удивился Максим. — А Адольфом зовут Янквица, кстати.

— Реально? Адольф и Гитлер нашли друг друга. Какой-то сюр. Ладно-ладно, продолжай, не отвлекаюсь.

— Она прибыла в Москву примерно сорок восемь часов назад. У неё было достаточно времени, чтобы подготовить вашу аварию…

— И зачем ей это?

— Вольфганг Янквиц её сын, — ответил Максим.

— А… Я как-то об этом не подумал. Можно ещё посмотреть? Может, видел её где-то.

Максим отдал ему телефон, и, просмотрев запись ещё раз, Ник вытаращился на отца. Как они это проглядели?

— А что там делает Лаура Янквиц? Она следом за ней идёт. Не сложно её узнать, просто чуть меньше косметики и очки.

— Лаура Янквиц? — чуть не подпрыгнул Максим и начал что-то пробивать. — Странно. Эта пассажирка значится как Эмилия Адольфовна Курочкина.

— Да ты гонишь! — Ник, может быть, и не запомнил, как звали ту подружку-предательницу из детства Софии, если бы её звали Маша или Галя, но сочетание «Эмилия Курочкина» как-то врезалось в память. И Ник был более чем уверен, что это нифига не совпадение.

Значит, получается, что Артурчик вновь замешан в этом отборном «гуано». Точно вся история с помолвкой Тимура как-то связана с похищением Софии.

— В чём дело? Ты её знаешь? — спросил Максим.

— Она когда-то училась с ними в классе. Типа Эмилия, Вольфганг и София. А потом Эмилия… София!

Ник сорвался с места. Его накрыло пониманием, что жена совершенно не знает, что это один и тот же человек. Гнилой, завистливый и подлый. И если эта Лаура Курочкина, она же Эмилия Янквиц, что-то задумала, да ещё в паре с кем-то по фамилии Гитлер, что-то задумала, то явно они будут действовать где-то, где Софию можно выловить в относительном одиночестве и без серьёзной охраны.