— Ты сидишь в круге из ракушек в час ночи. Это не совсем стандартное скучное поведение. Мне стоит беспокоиться, что ты собираешься принести меня в жертву?

Уголок ее губ дрогнул, но она подавила усмешку.

— А почему турист плавает ночью в июне? Сейчас сезон акул.

— Правда? — невинно поинтересовался я.

— Тигровые акулы, в основном. В это время года они поднимаются с теплым течением из Флориды. — Она склонила голову, изучая меня, словно не могла до конца раскусить. — Никто в здравом уме не плавает ночью в июне.

— Может, я не в здравом уме.

— Это очевидно. — В ее глазах мелькнуло веселье. — Или, может быть, ты хотел чего-то такого, что мог дать только океан.

Возможно, она все-таки меня раскусила. Честный ответ вырвался прежде, чем я успел его перехватить.

— Там тихо, — сказал я.

Она переварила это, а затем чуть заметно кивнула. Было ли это согласие — или, может быть, даже понимание? А потом она отбросила эту мысль.

— Акулы тебя не пугают? — спросила она.

— У них дурная репутация. Я считаю, что их неправильно понимают.

— Слова человека, который никогда с ними не встречался.

Знала бы ты, красавица.

— Ну не знаю, мне кажется, они по-своему величественны. Высшие хищники, идеальная эволюция, хозяева своей среды и всё такое.

Уголки ее глаз собрались в морщинки, словно она всё еще сдерживала улыбку.

— Ты фанат или морской биолог?

— Просто парень, который ценит физическую мощь. Я и сам, по сути, наполовину акула.

— Это многое объясняет про эго, — пробормотала она, но улыбка уже начала проступать.

— И про зубы. — Я сверкнул своей лучшей ухмылкой. — Хочешь посмотреть поближе?

— Я хочу знать, почему ты на самом деле ищешь смерти, но ты продолжаешь уходить от ответа.

— Может, я надеялся наткнуться на красивую женщину, проводящую таинственные пляжные ритуалы. — Я взглянул на ее руку. Порез почти перестал кровоточить. Акула во мне разочаровалась, и я намеренно снова посмотрел ей в лицо. — Миссия выполнена.

Она закатила глаза, но на ее щеках появился румянец, которого раньше не было.

— Этот подкат обычно срабатывает?

— Не знаю, а сейчас сработал?

— Абсолютно нет.

— Уверена? Потому что ты краснеешь.

— Ты никак не мог этого увидеть.

Она встала, отряхивая песок с ног, а я постарался наблюдать за этим незаметно.

Провалился с треском.

Она тоже это заметила, потому что теперь ухмылялась уже она.

— К тому же, я не флиртую с туристами, которые, скорее всего, приехали сюда ради этих дурацких соревнований по серфингу.

— А что, если я здесь не ради соревнований? — Технически, это было правдой. Это соревнования были здесь ради меня. — Что, если я просто парень, который любит плавать в полночь и спотыкаться о красивых женщин?

— Тогда ты всё еще турист, который ищет смерти и ужасно подкатывает.

— Ты еще не слышала моих хороших подкатов.

— Слава богу за маленькие радости.

Но теперь она определенно улыбалась, даже когда начала собирать свои ракушки.

— Тебе правда стоит быть осторожнее. Акулы здесь, во время миграции, становятся другими: более дерзкими… более голодными.

О, тут ты чертовски права.

— Я рискну.

Я наблюдал, как она задула свечу быстрым выдохом, отчего ее губы сложились так, что это совершенно точно будет преследовать меня позже.

— Как тебя зовут?

Она долго смотрела на меня, решая, отвечать или нет.

— Селена… Торрес. Как богиня луны, но также как и певица.

— Селена. — Я попробовал имя на вкус, и мне понравилось, как оно ощущается на языке, понравилось, что оно заставляет думать о лунном свете на темной воде.

— Красивое имя для красивой женщины, занимающейся таинственными полуночными делами.

— И ты снова вернулся к своим ужасным подкатам.

— Предпочитаешь, чтобы я придерживался фактов об акулах? Потому что у меня их полно. Например, ты знала, что у тигровых акул невероятное ночное зрение? Вообще-то, лучшее в их семействе. Они видят в темноте абсолютно всё.

Она замерла, наполовину закинув сумку на плечо.

— Правда?

— Ага, так что будь я акулой, то смог бы увидеть, сколько раз ты пялилась на мой пресс во время этого разговора.

Она поджала губы.

— Очень специфичные познания о тигровых акулах.

— Я очень специфичный парень.

— Из тех, что раздражают?

— Из тех, что проявляют настойчивость.

Я встал и шагнул к ней, достаточно близко, чтобы почувствовать запах кокосового масла на ее коже и морской соли в ее волосах.

— Из тех, кто будет думать о тебе весь остаток ночи. И надеяться, что ты тоже будешь думать обо мне и завтра вернешься сюда же, в то же время и на то же место, чтобы я снова мог об тебя споткнуться.

— Этого не случится.

— Не будешь обо мне думать, или не вернешься?

Она повесила сумку на плечо, но я заметил, как она прикусила губу, чтобы сдержать очередную улыбку.

— И то, и другое. Ни то, ни другое. Перестань на меня так смотреть.

— Как?

— Будто хочешь меня съесть.

— Может, и хочу.

Я даже больше не пытался быть галантным. Это была просто правда. Я протянул руку и взял ее за руку, и между нами проскочила искра, электрическая и золотистая. Она напомнила мне вкус здешнего океана.

— Прощай, незнакомец, — сказала она, но помедлила, прежде чем отнять руку и пойти вверх по пляжу. — Постарайся, чтобы тебя не сожрали акулы. Было бы стыдно умереть от собственной самоуверенности.

— Будешь скучать?

— Я бы посочувствовала акуле. У нее наверняка случилось бы несварение.

Я рассмеялся. Ничего не мог с собой поделать.

— Селена?

Она остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Завтра в то же время?

— Меня здесь не будет.

— А я буду.

Она не оглянулась, но я это почувствовал. Небольшой всплеск того теплого электрического тока, и я стоял там как идиот, глядя ей вслед, пока она не растворилась в темноте.

Я выждал еще целую минуту, прежде чем снова нырнуть в океан, нуждаясь в холодной воде, чтобы прочистить голову. Я поплыл в человеческом обличии, на случай если еще кто-то из местных засиделся допоздна.

Мне был полный, абсолютный пиздец.

Длинные ноги и идеальные губы были отвлекающим маневром; мне нужно было изучать волны и ублажать спонсоров.

Даже если это отвлечение казалось наэлектризованным и заставляло хотеть большего так, как ничто другое за долгие годы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

СЕЛЕНА

Тебе нужно завязывать с этой хуйней прямо сейчас.

Я улыбалась. Улыбалась во весь рот, как идиотка.

С чего бы?

С того, что я флиртовала с каким-то туристом на пляже. С очень, очень горячим туристом. Было темно, но даже слабого света свечи хватило, чтобы подчеркнуть каждый кубик его многочисленного пресса и то, какими плотными были его грудные мышцы, и ту линию, где его бедра скрывались под шортами для серфинга…

Завязывай. С. Этим.

Он был туристом. Туристом, который случайно набрел на мое тайное место для ритуалов, увидел меня, перемазанную песком и слезами, словно какого-то пляжного гремлина, и при этом всё равно ухмылялся мне так, будто жаждал гораздо большего, чем просто разговор. Что означало либо то, что он слеп, либо то, что невероятно отчаян, и, честно говоря, в бухте Полумесяц в разгар сезона это, скорее всего, было и то, и другое. Мне уже было не чуть за двадцать; я была достаточно умна, чтобы не путаться с туристами. С ними могло быть весело, но они всегда уезжали, как, впрочем, и все остальные. Все, кроме меня.

Дорога до дома заняла немного времени. В восьмидесятых моя мать скупила кучу домов у пляжа, что было кристально ясно по тому, как щедро в их дизайне использовались стеклянные блоки. Мой отец привел их в порядок, и теперь половина из них сдавалась через Airbnb, генерируя стабильный поток туристических доходов, который в равной степени финансировал семейные сборища и налоги на недвижимость. Другая половина предназначалась para la familia.