Он ловил их в воздухе с ловкостью, которой позавидовали бы профессиональные спортсмены, что ощущалось как личное оскорбление, учитывая, что я была профессиональной спортсменкой, или почти стала ею, или могла бы стать, или — да неважно.

Суть в том, что у птицы были отличные рефлексы.

Удовлетворенный, Эль Сольдадо улетел с самодовольной миной птицы, которая знала, что завтра вернется.

— Мне кажется, наличие этих крылатых крыс на твоих прилавках — это какое-то нарушение санитарных норм, — сказал Эллиот, подходя к закусочной. С него всё еще капала вода после утреннего заплыва, и он опустился на свой обычный барный стул с грацией человека, чье тело еще не до конца свыклось с пребыванием на суше.

— Эль Сольдадо — ценный клиент и оставляет самые щедрые чаевые.

— Справедливо. — Он усмехнулся и склонил голову, что было жутко похоже на ту самую чайку, и я хихикнула.

— Как обычно? — спросила я, уже потянувшись за протеиновым порошком, который он предпочитал.

— Давай двойную. — Он оперся на прилавок, и дерево моего барного стула застонало под его весом. В человеческом обличии Эллиот выглядел как типичный накачанный и загорелый серфер. В своей звериной форме морского льва он был размером с небольшую лодку. Я никогда не спрашивала, сколько он весит — это грубо, — но за стулья свои переживала.

— Тяжелая ночь? — Я зачерпнула дополнительную порцию порошка в блендер.

Эллиот провел рукой по своим каштановым волосам.

— Не мог уснуть. Всё равно нужно было проверить места гнездования черепах до рассвета — у нас на северном берегу три активных гнезда. И хорошо, что проверил: какой-то турист чуть не раздавил одно из них, пытаясь запилить контент для Инстаграма или типа того. Флажки там стоят не просто так, народ. — Он опустил лоб на прилавок, совершенно измотанный. Реабилитационный центр был делом всей его жизни — Эллиот помогал всему сломанному и растерянному, что выплевывал океан. Готова поспорить, однажды, это доведет его до беды.

— Ну, у тебя будет на один повод для беспокойства меньше. Подготовка к волейбольному турниру идет полным ходом, — заверила я его, переливая смузи в высокий стакан. — Чувствую, этот год будет отличным. Мы соберем кучу денег, я прям нутром чую!

— Да, я как раз хотел поговорить с тобой об этом… — начал было он, когда мой телефон зажужжал.

Мадре

Пропущенный вызов (1)

Уведомление о голосовой почте зловеще пульсировало.

— Прости, дай мне секунду, — сказала я Эллиоту. Он кивнул, переводя взгляд с меня на телефон. Мою мать не заставляли ждать.

Я вспомнила последнее голосовое сообщение, которое она мне оставила:

«Миха, я на фермерском рынке, и тут какая-то девушка продает самые уродливые ожерелья из ракушек. Это так напомнило мне о тебе и твоей пляжной закусочной — я чуть было не купила одно».

В конце она тепло рассмеялась, словно сделала мне комплимент. Я переслушивала это четыре раза, пытаясь отыскать ту версию, в которой это звучало бы именно так.

Я сделала глубокий вдох. Я взрослая женщина. Я в состоянии прослушать голосовое от матери.

Всё будет просто отлично… так ведь?

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЧЕЙЗ

Как там звали этого парня? Джерри? Да какая разница.

Он всё еще говорил. Он вещал уже сорок пять минут, и я знал это, потому что большую часть времени пялился на настенные часы за его головой. Они висели над одним из тех мотивационных офисных плакатов, на которых внизу красуется надпись «СИНЕРГИЯ». Офис «РипТайд» был набит подобным дерьмом. Вдохновляющие цитаты на стенах, доска для серфинга над стойкой регистрации, которая явно никогда не касалась воды, и фитобар в вестибюле, где работала девчонка, всем своим видом показывающая, что предпочла бы оказаться буквально где угодно, только не здесь.

Понимаю тебя, девчонка из фитобара. Ох как понимаю.

— …и именно поэтому мы считаем, что эта активация — идеальный инструмент для разворота бренда в сторону экологической осознанности, — сказал Джеймс, переключая на новый слайд. На нем была стоковая фотография морской черепахи. Черепаха выглядела примерно такой же заинтересованной, как и я.

— Послушай, чувак. — Я поерзал в кресле, одном из тех эргономичных сетчатых уродцев, которые стоят две тысячи баксов, но от которых всё равно каким-то образом болит задница. — Я ценю, что вы привлекаете меня ко всему этому… планированию… но почему вы просите меня выбрать локацию?

Джеки моргнул. Он явно не рассчитывал на участие аудитории.

— Буду с тобой честен, Чейз. — Он подался вперед, сложив пальцы домиком — этот жест он, вероятно, подсмотрел у кого-то на выступлении TED Talk. — Твоя репутация уже не та, что раньше. После скандала трехлетней давности…

Ага, будто я забыл. Я вспоминал об этом каждый божий день с тех самых пор. Один идиотский выбор, который едва не разрушил всё. Вместо этого он разрушил почти всё. Три года фальшивых улыбок на интервью, где каждый репортер находил новый способ задать один и тот же вопрос. Три года наблюдений за тем, как старые друзья переходят на другую сторону пляжа, завидев меня. Три года, в течение которых мой агент — простите, мой новый агент, потому что старый кинул меня быстрее, чем сходит плохая волна, — отбивался от звонков компаний по производству энергетиков и брендов гидрокостюмов, которые хотели получить хайп от моего имени, но только со скидкой.

— …мы рассматриваем это как твой триумфальный камбэк. — Джимми теперь был в ударе, жестикулируя крошечным кликером в руке. — Мы снова посадим тебя на коня, или на доску, или как там говорится. Но мы не можем просто так закинуть тебя на чемпионат. Небольшое местное мероприятие пойдет на пользу и тебе, и «РипТайд». Мы продвигаем новую эко-пиар-стратегию и…

Я снова перестал его слушать.

Не поймите меня превратно, я был благодарен «РипТайд» за то, что они стали моим спонсором после того инцидента. Не то чтобы они были прям топовыми спонсорами — их флагманский энергетик по вкусу напоминал телевизионный шум с нотками манго, — но они платили вовремя, а их медицинская страховка покрывала иждивенцев, что было единственным, что имело реальное значение. Всё остальное — показуха.

Но и я был им нужен. На самом деле, иногда мне казалось, что мой скандал пошел на пользу «РипТайд», обеспечил им кучу внимания прессы, а им всегда нравился мой имидж «плохого парня». До меня лицом их бренда был парень по имени Тодд, который улыбался, как молодежный пастор, и постил программы тренировок в Инстаграме. Тодд не продавал продукт. Продукт продавал я. Даже будучи в опале, я продавал больше товара, чем Тодд когда-либо, потому что люди покупали энергетики не для того, чтобы почувствовать себя правильными. Они покупали их, чтобы почувствовать себя опасными. А я был самым опасным из всего, на что «РипТайд» когда-либо лепил свой логотип.

Именно поэтому я сидел в этом забытом Посейдоном конференц-зале, а не, скажем, буквально в любой другой точке земного шара, и позволял Джеффри втирать мне о том, что бы ни значила эта «активация» в текущем квартале.

— …и инициатива с биоразлагаемыми бутылками будет иметь грандиозный успех. Мы говорим о полном ребрендинге в сторону устойчивого развития. Чейз Перес, лицо будущего, дружелюбного к океану…

— Вы же в курсе, что я акула, верно? — перебил я. — Акулы не то чтобы идеальный символ дружелюбия.

Мертвая тишина.

Затем Джейсон рассмеялся, с небольшим запозданием, как это делают люди, когда не могут понять, шутишь ты или нет. Я шутил. По большей части. Фишка маскировки на виду заключается в том, что правда — всегда самая надежная ложь. Никто не верит парню, который действительно является акулой, когда он говорит, что он акула. Они просто думают, что ты отлично вживаешься в образ бренда.

— Точно, точно. Эль Тибурон. — Он произнес это неправильно и сделал рукой клацающий жест, от которого мне захотелось откусить ему кисть. — Именно такая энергетика нам и нужна. Высший хищник переходит на «зеленую» сторону. Люди будут в восторге.