Я заерзала, когда его язык начал наворачивать круги вокруг моего клитора, медленно и уверенно, словно у него в запасе была вся вечность. Магия под кожей заискрилась, но это было не то же самое, что раньше. Мне потребуется не только его язык, и я старалась не думать о долгосрочных последствиях этого факта.

Поэтому я подалась бедрами навстречу его лицу, гораздо жестче, чем сделала бы это с любым другим партнером. И по довольному звуку, который он издал, я поняла: ему нравится меня дразнить.

— Давай же, — простонала я.

Он низко промычал в ответ, втягивая клитор в рот и раз за разом прокатываясь по нему языком. Моя спина выгнулась дугой, пока он не отстранился, ухмыляясь.

— Ты такая мокрая, детка. Тебе так сильно это нужно, да? И не только ради магии.

— Тогда хватит меня дразнить!

— Ммм, но мне нравится, какой нуждающейся ты звучишь. Почти как будто я тебе нравлюсь.

— Не обольщайся, пендехо. — Я шлепнула его ступней по спине.

— Осторожнее. Будешь продолжать так разговаривать, и я кончу раньше, чем доведу тебя. Нам ведь этого не нужно, верно?

Он снова наклонился, его пирсинг в губе заскользил взад-вперед по моему клитору, пока у меня не поджались пальцы на ногах.

— Чейз… мне нужно больше.

Наконец он отстранился, его лицо блестело, когда он облизнул губы. Он откинулся назад и стянул с себя треники. То, что вырвалось наружу, было огромным; на головке уже блестела капля смазки.

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но он, очевидно, всё заметил.

— Видела бы ты мою другую форму.

— Что?

Клинический диагноз. Я одурела от члена и позабыла все слова.

Он лишь усмехнулся, обхватил свою длину рукой и сделал несколько грубых движений, пока член не дернулся.

— Если хочешь это, попроси вежливо.

Это вернуло меня в реальность. Я стиснула челюсти, и между нами проскочила видимая дуга статической магии. Его глаза загорелись весельем.

— Скажи, что тебе нужно, детка. Используй слова.

— Отъебись.

Он опустил голову и сильно прикусил мое бедро, и я ненавидела то, как это заставило меня пульсировать.

— Это не очень вежливые слова. Попробуй еще раз.

— Чейз… пожалуйста…

Я не могла посмотреть ему в глаза. Никогда в жизни мне не было так стыдно: просить член, как какая-то безумная фанатка. А у него на лице снова играла эта дурацкая, блядская ухмылка.

Он навис надо мной, его губы коснулись моего уха.

— Ну вот, разве это было так сложно? Хорошая девочка.

— Не смей, блядь, меня так называть!

Он снова рассмеялся.

— О, не нравится?

Его бедра раздвинули мои колени шире, и, наклонившись, он скользнул членом по моей киске, задев пульсирующий клитор.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

Он прижался к самому входу, но дальше не двинулся.

— Просто трахни меня уже, а?

Я снова толкнулась бедрами навстречу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но его рука резко опустилась вниз, удерживая меня на месте.

— Терпение, детка.

Но на этот раз я услышала в его голосе напряжение — от того, как сильно он сдерживался.

— Раз уж ты меня используешь, позволь мне трахнуть тебя так, как я хочу.

У меня вырвался стон, но тут он наконец-то — наконец-то — вошел в меня, и звук стал глубже, нуждающееся. Золотой свет зажужжал на моих ладонях в тех местах, где они упирались в его кожу, и устремился оттуда прямиком между моих ног.

Он был большим, и даже несмотря на то, какой мокрой я была, он входил медленно, дюйм за дюймом. Он вращал бедрами медленными, глубокими кругами, прокладывая себе путь внутрь меня. Мои ногти впились в его плечи, когда он продвинулся глубже, и у меня вырвался жалкий скулеж.

— Знаю, детка, знаю. Блядь, как же с тобой хорошо.

Я почувствовала, как его зубы прошлись по моей шее, более острые, чем за несколько минут до этого.

Когда он наконец вошел до конца, вся комната загудела — низкая нота прошла через пол и окна, лампа начала мигать с той же частотой. Она резонировала сквозь него: густая и глубокая — пока он стонал мне в плечо; вслед за этим, магия хлынула в пустоту, словно приливная волна, заполняя каждое выскобленное русло, пока я не засветилась до кончиков пальцев.

Я и забыла, каково это — быть наполненной.

— Эй.

Его рука легла мне на челюсть, приподнимая мое лицо к своему. Даже будучи на пределе, его глаза внимательно следили за мной.

— Ты со мной?

— Я в порядке.

— Селена.

Он произнес мое имя так мягко, словно боялся меня сломать.

Я попыталась отвести взгляд, но он крепко держал меня и провел большим пальцем по моей скуле; там, где он прикасался, вспыхивали новые искры магии, освещая нас обоих.

— Ты светишься.

— Случается время от времени.

— Хорошо. — Он качнул бедрами, вознамерившись сделать еще хуже.

Он нашел тот самый ритм, от которого мое дыхание стало рваным, и не отпускал его: ровный, безжалостный; шептал всякие грязные вещи — «жадная ведьма» и «громче, тринадцатый номер никто не снимает», — пока всё вокруг нас превращалось в хаос. Бутылки летали по всей комнате, свет продолжал мигать в такт каждому толчку, а ящик прикроватной тумбочки с грохотом распахнулся, и Библия полетела в противоположную стену.

— Чейз, не останавливайся.

Заряду больше некуда было заполняться. Он достигал пика, весь, везде; мое тело содрогалось, пока волна за волной прокатывалась сквозь меня, и он провел меня через это, прижимаясь губами к моему уху.

— Я держу тебя, детка. Покажи мне, на что ты способна.

Оргазм был похож на то, как если бы меня подхватило цунами.

Лампочка с хлопком перегорела, когда золотой свет залил комнату, осветив каждый рельеф мышц на его груди и шее. Чейз простонал мое имя мне в шею и последовал за мной, сомкнув руки вокруг меня так, словно это я заряжала его; и на одно долгое, светящееся мгновение весь «Сивью Мотор Лодж» работал от нас.

Бутылки попадали на пол — мягкие стуки в темноте. Снаружи вывеска «ИВЬЮ» с жужжанием вернулась к жизни, и, как я узнала на следующий день, ее буква «С» чудесным образом восстановилась.

Мы оба лежали, медленно дыша.

— Так что, — произнес наконец Чейз мне в шею, — завтра в то же время, или черепахам ты нужна только по вторникам и четвергам?

— Я ненавижу тебя.

— Ты всё еще светишься.

Я взглянула на свою руку. Золото до кончиков пальцев; сквозь меня гудело достаточно силы, чтобы сделать куда больше, чем просто вытащить на поверхность парочку закопанных труб.

— Это ради черепах.

— Ммм, — он перекатился, притягивая меня к своей груди, и поистине непростительным было то, что я ему это позволила. — Передай им от меня «пожалуйста».

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЧЕЙЗ

Она ушла в 4:40 утра.

Акулы не столько спят, сколько дрейфуют в режиме ожидания, и что-то внутри нее заставляло акулу во мне рваться наружу, лишая меня нормального человеческого сна. Я дрейфовал уже час, прижимая ее спину к своей груди; она дышала медленно. Я не был уверен, уснула ли она, или комбо из магии и оргазма просто отправило ее в легкую кому, но я потратил это время на то, чтобы наблюдать за ней дольше, чем следовало бы. Я очертил созвездие веснушек на ее плече, слушая, как ее сердце так и не замедлилось до конца, словно даже в полубессознательном состоянии она продолжала жать на газ, и смотрел на слабое золотистое мерцание, всё еще исходящее от ее кожи в темноте.

В 4:39 она резко проснулась, а в 4:40 уже вскочила с кровати и натянула одежду.

— Можешь сходить в душ, — предложил я, наблюдая за ней в тусклом свете.

— У меня есть свой душ.

— Мой ближе.

— В твоем наверняка стоит какой-нибудь нелепый брендированный шампунь от «РипТайд». Я не притронусь в этой комнате ни к чему спонсорскому.

— Ко мне ты прикасалась очень даже много.

Пауза, которой я колоссально насладился.