Как скажешь, Джонни.

К тому же, я не оборачивался уже несколько месяцев. Был слишком занят тем, что играл роль человека-серфера и бренд-инфлюенсера, что очень удобно скрывало тот факт, что я и не хотел оборачиваться с тех самых пор, как…

— В любом случае, — продолжил он, выводя на экран новый слайд — на этот раз карту побережья. Наконец-то хоть что-то стоящее внимания. — Мы сузили выбор до пяти локаций для выставочного турнира. Восточное побережье, рынки поменьше. Городки, для которых соревнования по серфингу — самое грандиозное событие с тех пор, как у них открылась вторая заправка.

Тут он был прав. Маленькие городки означали, что «РипТайд» может завалиться туда, как бродячий цирк, и оккупировать всё побережье на несколько недель — и задешево. За одни только доходы от туризма эти места расстелят нам красные ковровые дорожки. Согласования городского совета за сорок восемь часов. Бесплатные разрешения. Мэр, позирующий для фото в козырьке от «РипТайд».

Я видел это раньше — все мы видели. Индустрия серфинга проворачивала это с прибрежными городками годами, и те всегда соглашались, потому что альтернативой было очередное лето продажи ирисок и сдачи в аренду буги-бордов туристам из Огайо.

— Мы бы хотели, чтобы выбирал ты. — Он произнес это с видом человека, преподносящего величайший дар. — Это твой камбэк. Твоя история.

Моя история. Ну да. Как будто хоть что-то из этого на самом деле касалось меня.

Я посмотрел на карту. Пять булавок вдоль Восточного побережья, у каждой — всплывающее окошко: название города, население, средняя высота волн, ближайший аэропорт. Корпоративное планирование серфинга во всей красе — свести живой, дышащий пляж к электронной таблице и булавке.

Сначала шел мыс Хаттерас. Я серфил там пару раз. Неплохой рифовый брейк, но местные свято блюдут свою территорию, а это плохо для имиджа. Один из тех городков, где у серферов выстроена целая иерархия того, кому какая волна достается, и они терпеть не могут чужаков. Сразу мимо.

Бакро-Бич. Ни разу там не был. Во всплывающем окне значилось «развивающееся направление для серфинга», что, по моему опыту, означало «волны посредственные, но кто-то построил бутик-отель, и теперь у них есть маркетинговый бюджет».

На телефоне выскочило уведомление — новый подписчик в Инстаграме. Я получал их дюжинами за день, но этот был от juicy_kouture, а фото профиля казалось знакомым. Девчонка из фитобара.

Я поднял взгляд и через стеклянные стены конференц-зала увидел, как она кокетливо улыбнулась мне и помахала рукой. Я ухмыльнулся в ответ, почувствовав натяжение от пирсинга в губе, но не успел отправить ей сообщение, как Джулиан откашлялся в начале комнаты.

Я застонал, убирая телефон и снова переводя взгляд на слайды, притворяясь, что мне не плевать, когда…

Бухта Полумесяц.

Мой взгляд задержался на этом названии.

Почему оно звучало так знакомо?

Всколыхнулись старые воспоминания. Я был еще совсем щенком — лет семь, может, восемь, всё еще достаточно мелким, так что моя форма тигровой акулы была едва ли длиннее доски для серфинга. Моя семья вела меня на север по миграционному маршруту, которым поколениями следовали наши предки, и мы проплыли мимо участка побережья, где вода имела другой вкус. Как будто сам океан веками настаивался на силе, и ее привкус просочился в каждую каплю.

Я хотел остановиться. Мы этого не сделали. Разумеется, не сделали; это было бы отступлением от традиций.

Это не для нас, — сказали они тем способом, которым акулы общаются под водой, через перепады давления и электромагнитные импульсы. Это место принадлежит тронутым землей. Мы проходим мимо. Мы не остаемся.

Я слышал о таких местах. Безопасные гавани для ведьм и оборотней, обычно расположенные рядом с какой-нибудь магической аномалией. Как-то приятели пытались затащить меня в одно такое на севере на хэллоуинский фестиваль, но оно оказалось слишком далеко от моря, как по мне. Однако бухта Полумесяц…

Я так и не забыл вкус этой воды.

— Вот этот. — Я ткнул пальцем в бухту Полумесяц прежде, чем мозг успел сообразить.

Джеремайя выглядел удивленным, а затем довольным — сочетание, которому я не доверял. Люди в его положении бывают довольны только тогда, когда всё идет по плану, о котором ты ни сном ни духом.

— Бухта Полумесяц! Отличный выбор, на самом деле. — Он кликнул, и открылось новое окно — еще больше таблиц. — Мы надеялись, что ты выберешь именно его. Оказывается, у нас там есть связи — кое-кто из местных, весьма уважаемый в общине человек. Вроде как… инсайдер, можно сказать.

— Инсайдер, — безэмоционально повторил я.

— Тот, кто может помочь нам с условиями. Позаботится о том, чтобы мы получили лучшие волны для камер. — Он сказал это как бы невзначай, словно говорил о приложении с прогнозом погоды, а не о том, что бы, черт возьми, он там на самом деле ни имел в виду. — У нее репутация — как же это назвали — читающей океан. Местные на нее молятся. Говорят, она практически может призывать волны.

Я уставился на него.

— Ты хочешь сказать, что у «РипТайд» в штате есть волновой экстрасенс.

— Я хочу сказать, что у «РипТайд» есть консультант. — Он улыбнулся так, словно считал себя чертовски умным. — Суть в том, что бухта Полумесяц дает нам лучшие шансы на идеальные картинные условия, идеальные условия дают нам лучшие кадры, а лучшие кадры дают нам…

— Лучшую историю возвращения. Да, я понял.

Я откинулся на спинку кресла и снова посмотрел на карту. Маленькая булавка над бухтой Полумесяц. Такая крошечная точка для места, оставившего такой мощный привкус.

«Консультант», способный читать океан. В городке, чьи воды на вкус напоминали магическую силу.

Значит, ведьма.

Даже если Джейсон понятия не имел, кем она была на самом деле.

Что-то сжалось в моей груди — не человеческая часть, а акулья. Та часть, что эволюционировала четыреста миллионов лет, чтобы чувствовать, когда вот-вот изменится течение. Та часть, которую я так старательно игнорировал.

— Идеально, — произнес Джимми, уже переключаясь на следующий слайд, уже двигаясь дальше. — Контракты будут готовы к пятнице. А теперь давай обсудим твой контент-план для соцсетей…

Я снова перестал его слушать.

Но на этот раз — не от скуки.

Сквозь панорамные окна офиса «РипТайд» от пола до потолка я видел Атлантику — ярко-синюю, полную людей под полуденным солнцем. Но мыслями я был уже далеко отсюда. Уже ощущал вкус воды, гудящей от магии.

Последние несколько лет я пытался вырезать из себя акулу, и она безропотно приняла эту участь. Но теперь океан звал меня в совершенно конкретное место. В этом я был уверен.

А я еще давным-давно усвоил — на собственном горьком опыте, как и всё остальное, — что, когда океан зовет, ты не спрашиваешь «почему».

Ты просто плывешь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

СЕЛЕНА

Я включила голосовое сообщение.

— Миха, это мама.

Должно быть, всё мое лицо отразило то, что я почувствовала, потому что по ту сторону стойки Эллиоту хватило такта сделать вид, будто он безмерно увлечен меню смузи, хотя заказывал одно и то же уже много лет.

— У меня потрясающие новости об одной возможности для города. Очень важные люди заинтересованы в проведении здесь мероприятия, и я вела с ними переговоры уже несколько недель — не хотела ничего говорить, пока всё не станет официально, но ya es oficial!

Пауза для максимального драматизма.

Ее акцент, который она могла усиливать или смягчать в зависимости от того, кого очаровывала, проявился во всей красе — а значит, она была по-настоящему взволнована.

— Это привлечет столько внимания к бухте Полумесяц. Atención de verdad, Селена. Внимания, которого этот город заслуживает. Перезвони мне, mi corazón. Нам столько нужно обсудить.

Сообщение закончилось.

Я уставилась на телефон.