«Он рядом! Вы можете увидеть его корабль в гавани!»

«Пока мы умираем на берегу!»

«Вы думали, что это будет легко?» — выплюнул Толос. «Вы думали, что Некрад будет взят за один день?»

Мимо Ольвы протиснулся рыцарь. Это был один из атарлингов Железной Руки, член ближайшего окружения, который был с ним с самого начала. «Толос, — сказал он серьезно, — Идмаер поклялся нам, что к этому времени он уже захватит Разрушитель Чар. Он сказал, что видел это. Сказал, что это судьба».

Толос поморщился, и Ольва поняла, что он принял критику старого товарища близко к сердцу. Дварф выпрямился и указал на город. «Да, и что еще видел Чудо-рыцарь в своих видениях? Наступающую тьму и конец гребаного мира! Вот почему мы здесь!»

«Я здесь ради добычи», — пробормотал один из капитанов наемников.

«Будьте вы все прокляты!» — крикнул Толос. «Ваши отцы и деды сражались с Некрадом и победили. Дварфы тысячи гребаных лет сражались с эльфами-колдунами. А вы прибегаете ко мне в слезах при первом же виде монстров? Жалкие».

«Человек не может бороться с магией», — пробормотал наемник, и многие поддержали его.

«Шесть рыцарей из моего дома, — провозгласил сэр Кентон, - погибли в пламени Каменного Дракона. Мой дед погиб точно так же, во время осады Брачана. Некрад никогда не был взят одной только осадой. Это безумие».

«Все под контролем, ясно?» — ответил Толос. «Этот дракон скоро превратится в руины. Вы увидите. Вы увидите. Дайте мне день».

Этого было достаточно для делегации, по крайней мере на тот момент. Они разошлись в разные стороны, возвращаясь к своим кострам. Остатки первоначальной армии Железной Руки расположились здесь, ближе всего к бухте. Новые рекруты, которые записались в столице, собрались на юге и разделились по лордам и провинциям. Группа воинов Диких, родичей Эрналы, также присоединилась к осаждающим войскам. Они тоже держались особняком, разбив лагерь на дюнах над бухтой. В армии снова произошел раскол.

Дварф вздохнул, увидев Ольву. «Полагаю, Ламмергейр не пришел вас спасать?»

«Если бы пришел, я бы не стояла здесь».

«Верно».

«Я была бы там, лечила раненых. Тот солдат прав — это безумие. Сколько жизней еще потратит Железная Рука?»

«Сколько погибло при Неповиновении?» — пробормотал дварф. «Или в осаде Брачана. Ты глуп, пока не победишь, а потом поэты назовут это мужеством. Вы — пленница. Нечего мне читать нотации. Что вам вообще нужно?»

«Серлис. Моя родственница. Есть о ней какие-нибудь известия?»

Толос провел ее в свою палатку. Полдюжины рыцарей и искателей приключений столпились вокруг Серлис. Она сидела, сгорбившись, у костра и дрожала, рассказывая свою историю. Ее доспехи рыцаря ужаса были покрыты слизью и запекшейся кровью из Ям, а левая рука, бедро и рана на боку были перевязаны свежими бинтами. Если она и заметила появление Ольвы, то не подала виду.

«После этого... еще один зал, — говорила она, — стены из голубого камня и шахта или колодец посередине. Там были призраки, но они были... светящимися. Они не убегали от наших факелов, как остальные. Я видела магические камни высоко на стенах, но не могла до них дотянуться».

Один из искателей приключений перебирал карты Ям, карты, которые Торун нарисовала много лет назад, водя по ним пальцем.

«Этого не может быть!» — возразил он. «Ты описываешь Колодец Святых, а он находится в полумиле к югу. Ты, должно быть, ошибаешься».

Серлис проигнорировал его. «Отродье Ям напало на нас слева. Оно было похоже на... мохнатого червя с паучьими лапками по всему телу. Оно было на потолке. Схватило Джеррика. Оторвало ему голову».

«Линнорм», — сказал другой искатель приключений.

«Я ударила его ножом прямо в горло, и он начал биться. Думаю, он столкнул сэра Каллума в колодец — я его больше не видела. Не знаю, что случилось с Парином. На него капала зеленая слизь, и он просто... растворился. Так что нас осталось только двое, и сэр Паллус бредил, ему мерещилось всякое. Нам пришлось повернуть назад».

«Где сэр Паллус?» — спросил один из лейтенантов Толоса.

Серлис указала на другой коридор на карте. «Где-то там он начал кричать, что я эльф-колдун и что он убьет меня. Я побежала. Он погнался за мной. Но там ждали еще линнормы». Она пожала плечами.

Толос склонился над картой. «Покажи мне, как далеко они продвинулись». Разговор перешел на обсуждение взрывчатки, подрывных работ и осадной техники. Ольва проскользнула мимо компании приключенцев и опустилась на колени рядом с Серлис.

«Ты в порядке, дитя?»

Серлис кивнула. Ее зрачки были как булавочные уколы, и она выглядела лихорадочно возбужденной под слоем запекшейся крови. «Альф хорошо меня научил. Продолжать. Завершить задание». Она повысила голос, прерывая совет Толоса. «Где Железная Рука?»

«Не беспокойся об этом». Толос покачал головой. «Хорошо. Попробуем еще раз. Келвар, ты ведешь новую группу по тому же пути. Просто иди как можно прямее, и окажешься под Каменным Драконом. Согласно карте, там должны быть магические столбы, раскаленные, как в кузнице. Найди их...»

«Проходы меняются», — сказала Серлис. «Эти карты ни черта не стоят. Но когда тот линнорм убил Джеррика — в коридоре, из которого он вышел, воздух был отвратительный. Было так жарко, что становилось больно. Отправь меня вниз еще раз, и я найду этого дракона».

«Тогда ты с Келваром», — сказал Толос. «Мне нужно, чтобы вы уничтожили этого дракона, и как можно быстрее. Пока эта тварь изрыгает на нас огонь, мы не сможем как следует взяться за стены».

«Я хочу быть посвященной в рыцари, — напомнила ему Серлис, - Железной Рукой».

«Просто убей этого гребаного дракона».

Авантюристы ушли, чтобы подготовиться. Серлис хромая пошла за ними, оставив Ольву и Толоса одних в палатке.

«Где Железная Рука?»

«У постели своего сына. Он не отходит от ребенка». Дварф начал сворачивать карты, не глядя на Ольву. «Но он не задержится надолго».

«Я могла бы помочь».

«Найди мне путь в Некрад, это поможет. Принеси мне черный меч, это поможет». Он повернулся и ушел. Его небрежность привела Ольву в бешенство. Она чувствовала себя пренебрегаемой, багажом, который тащили по всему миру, а потом признали бесполезным. Это напоминало ей о первых днях в Некраде, когда ей нечего было делать, кроме как сидеть и беспокоиться. Ей казалось, что она умаляется, что все, чего она добивалась в своей жизни, исчезает. Она больше не была Ведьмой из Эрсфеля — и пока носила это проклятое ожерелье из плюща, больше не была Перевертышем. Селемос называл ее Вдовствующей королевой, но его не было, и она давно отказалась от этого титула. Какое-то время они относились к ней как к важной заложнице, но было ясно, что Толос, по крайней мере, оставил всякую надежду на то, что Альф появится с Разрушителем Чар, так что пристальное наблюдение за ней больше не имело значения. Еще один сброшенный облик.

Что скрывалось за всем этим? Испуганная мать? Двадцать лет назад она ковыляла по Дороге, преследуя Дервина, полная решимости защитить его от всего мира. Теперь она беспокоилась о Серлис. Абсурдно, но, учитывая все опасности, которые ее окружали, от жестоких мужчин до отродий Ям и от любой темной магии, которая витала в городе, ее мысли обратились к матери Серлис, Квенне, в Эрсфеле. Она представила, как Квенна стучит в дверь ее дома. Где мой ребенок, вдова Форстер? Где твой братец, забивающий ей голову всякой ерундой? А Томад — он не осмелился бы задавать ей вопросы, но его серьезные, печальные глаза осуждали бы ее. Она беспокоилась о Джоне, о Пердии, далеко за горами, и о Селемосе за стенами.

Была еще одна роль, которую она играла — плачущая скорбящая, держащая на руках тело Галвина. Она молилась, чтобы ей не пришлось возвращаться к этому.

Она бродила по лагерю, ища место, где могла бы пригодиться. Никто за ней не следил. Если кто-то и видел ее, то не узнавал в ней сестру Ламмергейра, Ведьму из Эрсфеля или королеву Некрада, а видел только старую бродяжку, лагерную прихлебательницу.