«Помогите мне встать», — попросила Ольва. Элдвин помог ей подняться. Она опиралась на него, пока они ждали. Голова кружилась, и все казалось нереальным, разворачивающимся с ужасающей достоверностью сна.

«Что происходит?» — беспомощно спросил Элдвин. Галвин спросил то же самое в ночь своей смерти.

Внизу разлетелась дверь. Снова крики, снова бьющееся стекло — последнее унижение для Колледжа Чародейства. Мечты о лучшем будущем растоптаны бронированными ногами.

Эта комната полна книг, подумала она. Они сожгут их.

«Идите, — сказала она Элдвину, — уходите, пока...»

Внезапно в комнате появился Железная Рука, возвышаясь над ними. Его подручные в доспехах, выкованных в Некраде, злобно ухмылялись. Железная Рука, с окровавленными руками, с обнаженным Светлым Мечом. На этот раз меч был светлым, а не темным; было утро, а не ночь, и она была далеко от маленького домика в Эрсфеле, но все же -

— незваный гость опять обращался к ней, и если голос Железной Руки был низким и приятным, то голос Акрайста - хриплым шепотом, но вопрос был тот же самый. «Где Альфрик Ламмергейр?»

Она заставила себя рассмеяться. «Далеко, выбивает дерьмо из твоей армии».

Железная Рука повернулся к своим рыцарям. «Немедленно отправляйтесь в Королевскую Крепость. Заставьте лордов сдаться. Я присоединюсь к вам в ближайшее время».

«Меч выбрал Альфа. Ты не сможешь его победить».

«Посмотрим». Он сделал знак, и два его рыцаря схватили Ольву, оттолкнув Элдвина в сторону. Тот растянулся на полу. Другой рыцарь поднял меч.

«Магистр Форстер не представляет для вас угрозы», — поспешно воскликнула Ольва. «У вас есть я в качестве заложницы. Отпустите его».

Элдвин, спотыкаясь, вышел за дверь. Давай, подумала она, сделай то, что обещал. Сделай это школой для перевертышей. Развивай то, что я начала.

И я дам тебе хорошее начало.

Ольва потянулась вниз, мимо фундамента Колледжа, под землю, ее душа нырнула, чтобы достичь потоков силы земли. Она почувствовала вкус крови Вонда на булыжниках мостовой, ощутила воздух, проносящийся сквозь перья Пердии, когда та кружила над гаванью. Чувствовала страх города и беззаботные крики чаек, которые знали только то, что в воздухе витал запах падали. Она взяла все это и втянула в себя, воспламенив свою душу.

Она подумала о Пейре, о том, как много лет назад он держал Лорда Боуна, и они оба сгорели в огне, который разжег Альф. Подумала о Дервине, предупреждавшем ее, что сейчас время монстров. Они поймут.

Одно слово, и из нее вырвется зеленое пламя. Все книги сгорят, и Железная Рука тоже. Последний акт магии. Она подумала о Галвине, лежащем мертвым на полу в Эрсфеле, о Галвине в темном холме под Даэрох Налом. Скоро увидимся.

Ольва открыла рот, чтобы произнести заклинание. Собрав последние силы, она призвала силу земли.

Медный инструмент, проклятая дварфская штуковина, зазвенел снова, реагируя на поток магии, и Железная Рука прыгнул к ней через всю комнату, швырнув о тяжелый стол, нити силы земли выскользнули из ее рук. Заклинание не сработало, зеленое пламя не зародилось.

Она закрыла глаза, ожидая смертельного удара.

«Неужели ты думала, ведьма из Эрсфеля, что я не готов к этому?»

К ее ужасу, Железная Рука поднял жуткий трофей - отрубленную голову. Железные пальцы впились в останки короля Раека, и из раны на шее извлекли увядшую ветку плюща. К побегам все еще цеплялись кусочки мертвой плоти. Идмаер накинул ужасный трофей на шею Ольвы, и она почувствовала, как ожерелье из плюща снова оживает. Оно впилось в ее кожу, укореняясь на новом хозяине.

«Твой брат придет за тобой, — произнес Железная Рука, — и я получу меч».

Именно Пердия отыскала их, Пердия их собрала. Она нашла первых троих на дороге за пределами столицы. Передала им сообщение Ольвы, рассказала о месте встречи, а затем снова улетела. Не было времени на сбивчивые вопросы Джона, на гнев Серлис, на удивление Селемоса. Она снова упорхнула в образе птицы, в образе ворона, с силой земли, бурлящей в ней, говоря себе, что вой в ее душе не реален, что это всего лишь число, и что за ним ничего не скрывалось.

Она полетела на юг, и ворон в ней, или она в вороне, ощущая запах битвы, как миазм, распространяющийся по всему миру, и его зловоние было сильнее всего вокруг человека с черным мечом. В тот момент ее мозг ворона не мог вспомнить его имя. Кровавая бойня вокруг него одновременно привлекала и отталкивала ее. Присесть на вершине холма из убитых, присоединиться к стае, полакомиться падалью — это было лучшее, что могло быть.

Но у нее была миссия, человеческая миссия, человеческое слово, застрявшее в горле. Она кружила над распадающимися армиями. Некоторые из выживших таяли, возвращаясь тем же путем, которым пришли, а другие с огромной поспешностью шли тем же путем, стремясь поскорее добраться до города. Армии Саммерсвелла и Железной Руки, подумала она, насколько это было возможно с ее вороньим мозгом, и хотя ее черные глаза ясно различали знамена, она не могла вспомнить, какое из них какое. Она планировала туда-сюда, теряя нить своего сознания, голод по сочным глазным яблокам вытеснял все остальные мысли.

Затем она увидела одну, которая стояла в стороне, которая, несмотря на всю свою силу, не имела на руках крови в тот день. Другие воспоминания всколыхнулись в вороне, вытесняя голод. Воспоминания о том, как она укрылась в заброшенной часовне в Хейхерсте, о священниках и последних прихожанах, которые отправились в паломничество и никогда не вернулись. Воспоминания о молитвах перед безмолвными иконами, перед сухими и пустыми чашами грааля. В Эвервуде есть исцеление.

Ворон присел рядом с Лаэрлин и прокаркал одно слово.

«Эрлкинг».

Место встречи находилось в поле в одном дне пути к западу от столицы. Это было уединенное место, бесплодное и пустынное, и туман, стелившийся над замшелыми камнями, не делал его менее пустынным. Лагерь для побежденных.

«Что это за хрень?» — пробормотал Альф. Меч, висевший у него на бедре, рассмеялся.

«Я не знаю», — ответила Лаэрлин, легко перешагивая через невысокие стены макета Некрада.

«Его построил Колледж Чародейства, — объяснила Пердия, — пытаясь воспроизвести магию Некрада».

Альф остановился у западных ворот и поднял одного из каменных драконов. В его руке тот был не больше воробья. Резьба была грубой, выполненной каким-то мастером, который никогда не видел Некрад, но работал по эскизам и подслушанным рассказам. В углублениях его раскрытой пасти рос зеленый мох. Он бросил его на траву — они даже грязь не смогли правильно изобразить —и сделав десяток широких шагов, пересек Гарнизон и спустился по дороге Харадрума прямо к центральному кругу, где его ждали трое юных искателей приключений.

Джон широко раскрыл глаза, увидев Альфа. Воин был залит кровью с головы до ног, каждый дюйм его тела был покрыт запекшейся кровью. Только черный меч оставался нетронутым. Селемос сглотнул и отошел с наветренной стороны от Альфа.

«Сколько, — выдохнула Серлис, — ты убил?»

«Неважно», — ответил Альф.

«Железная Рука поехал прямо в Королевскую Крепость». Серлис поскребла ножом Ильдорэ модель Башни Плача. «Он пригрозил лордам, и они сразу же сдались. Они приказали отступать, чертовы трусы. Мы видели, как мимо проезжали их гонцы». Она покачала головой. «Если бы я знала, то бы всадила стрелу в одного из них».

«Убийство одного не остановило бы всех», — крикнул Селемос. Он был на окраине города, недалеко от дворца Оракула. Все они выглядели как нелепые великаны, когда передвигались по модели.

«Я знаю! Но Альф выиграл эту кровавую битву! Если бы лорды отказались сдаваться, если бы они продолжали сражаться, мы бы разгромили армию Железной Руки. У него оставалась лишь горстка рыцарей, и он застрял бы в Королевской Крепости».

«Он бы убил лордов», — сказал Джон.

«К черту лордов».