Элдвин поднял глаза от записей Торун. «Она спросила, есть ли новости о сражении, Тим. И я тоже хотел бы знать».

«Пока нет. Новостей не будет до вечера, так или иначе. Но я не мог терпеть ожидания в Королевской Крепости. Ссоры уже начались, Элд. Они настолько уверены в победе Ламмергейра, что спорят о разделе владений Железной Руки и о том, кого следует назвать Верховным лордом». Еще один взрыв смеха. «Может, они и правы. Ламмергейр никогда не проигрывает. Просто никогда нельзя быть уверенным, на чьей он стороне».

«Вы ошибаетесь насчет Альфа», — сказала Ольва. «Он проигрывает. Я понимаю, что вы имеете в виду — он совершал поступки, которые другие считали невозможными. Но он не непобедим. Он просто Альф. Даже с мечом он просто Альф. И он потерял почти все. Он никогда не желал титулов или богатства. Никогда не стремился к власти. Он просто хотел поступать правильно и поддерживать своих друзей».

«Это меня не утешает», — ответил Вонд. «Лаэрлин убеждала Ламмергейра двигаться дальше, вместо того чтобы вступать в бой. Для эльфов мы уже мертвы». Он встал с кресла и подошел, чтобы рассмотреть картину с изображением Эрлкинга. «С Перевала Ворона пришло известие. Перед сражением были переговоры. По-видимому, сэр Беркхоф предложил пощадить столицу в обмен на проход в Некрад».

«Альф отказался?»

«Меч отказался».

«Эта проклятая вещь хочет кровопролития».

«Возможно, она просто хочет поступать неправильно». Вонд потрогал поврежденное полотно. «И все же, на мой взгляд, это было правильное решение. Железную Руку нужно остановить. Я боюсь того, что может случиться, если он достигнет Некрада».

«Вы боитесь, что он захватит город эльфов- колдунов?» — спросила Пердия.

«Я боюсь, что он потерпит неудачу, — ответил Вонд, — и спровоцирует их. Когда имеешь дело с Некрадом, не бывает хороших исходов. Этот город проклят».

«Да, в этом вы правы», — произнесла Ольва, удивленная тем, что согласилась с Вондом.

Элдвин поднял глаза от своих бумаг. «Ты был там губернатором, Тим, и я тысячу раз слышал, как ты жаловался на свое изгнание. Леди Ольва, вы были там королевой и вели войну, чтобы удержать его. Зачем держаться за Некрад, если он приносит только горе?»

«Потому что там есть сила», — ответил Вонд.

«И ты всегда думаешь, что сможешь использовать эту силу во благо или, по крайней мере, помешать кому-то другому творить зло с ее помощью. Но именно удержание этой силы разрушает тебя». Ольва потеребила своей журавлиной ногой ковер. «Что вы делали после?»

«После того, как вы изгнали меня? Или после того, как ваш брат убил Эрлкинга и разрушил Саммерсвелл?»

«Тимеон», — предупредил Элдвин. «Будь вежлив».

«После, — сказала Ольва, — я вернулась домой в Эрсфель. Я использовала то, чему научилась, то, кем стала, и защищала свой дом. Никаких великих деяний. Никаких песен. Никакой силы, способной изменить мир за одну ночь. Просто хорошая работа. Мне понадобилось много времени, чтобы оценить этот более медленный путь».

«Ах». Легкая улыбка. «Я был начальником здешней гавани. Занимался налогами и таможней, содержал причалы в хорошем состоянии. Скромная должность для того, кто был губернатором Некрада, но она меня вполне устраивала. Никаких героев, появляющихся на моем пороге и переворачивающих все с ног на голову пророчествами и страшными вестями. Даже в худшие дни анархии я следил за тем, чтобы торговые корабли продолжали ходить».

«В тихих вещах есть своя добродетель», — кивнула Ольва. «Спасти мир от зла — дело рук немногих, а остальные должны позаботиться о том, чтобы он был достоин спасения».

Улыбка Вонда исчезла. «И все ради чего? Чтобы Железная Рука смог захватить флот? Вы называете это хорошей работой, но какой–нибудь военачальник может в одно мгновение все стереть. Ничто не имеет значения, кроме силы. А мы, не обладающие этим даром, рассказываем истории сильным мира сего, чтобы польстить им, и умоляем их использовать свою силу с некоторой долей мудрости. И мы рассказываем истории самим себе в утешение. Обманываем себя, думая, что все, что мы делаем, имеет смысл в тени гигантов».

«Если что-то не длится вечно, — возразила Ольва, — не значит, что это никогда не имело значения».

Они ждали. Такова природа войны — твое будущее зависит от поступков и шансов других, находящихся далеко, и ты не можешь контролировать результат. Удачный удар, промах, полдюйма в ту или иную сторону - и мир меняется.

Это сводило с ума - одновременно чувствовать, что назревает кризис и что ничего нельзя сделать. Элдвин работал, его перо царапало по бумаге, когда он внимательно изучал письмо Торун. Вонд расхаживал по комнате, подбирая одну старую магическую реликвию за другой, но обнаружил, что все они истощены. Пердия сложила руки, словно в молитве, но Ольва заметила, как плечи девушки дрожат от страха.

«Меч у Альфа», — прошептала Ольва ей на ухо. «Все будет хорошо».

Ольва заварила чай. Она перетащила свое больное, раненое тело в маленькую кухню. Хлеб был черствым, но нашлись сыр, мясные консервы и фрукты. Она принесла кастрюлю с водой, а затем — набравшись смелости — обратилась к силе земли. Сила пришла медленно, и ее раненый бок заныл, но в камине вспыхнуло маленькое зеленое пламя.

Ее магия все еще была с ней.

Середина утра принесла первые признаки катастрофы.

Пердия склонила голову набок. «Всадники?» Она выглянула из окна кабинета.

«Я ничего не слышу», — резко ответил Вонд.

«Я слышу топот копыт», — настаивала Пердия.

«Слишком рано для новостей с Перевала Ворона, — пробормотал Вонд, - это должно быть что-то другое».

«Оттуда вид лучше, — сказал Элдвин, рассеянно махнув рукой в сторону двери, — с башни наверху».

Пердия выбежала. Ее шаги эхом отдавались на каменной лестнице. Ольва подошла к маленькому окну в кабинете и открыла его.

Снаружи все было тихо и спокойно. Город тоже ждал своей судьбы.

«Еще слишком рано», — повторил Вонд.

Слабые крики эхом прокатились по крышам, нарушая тишину. Звук боевых рогов.

«Оставайтесь здесь».

Из окна она наблюдала, как Вонд пробирается через заросший двор к запертым воротам. В руке он держал меч. Массивная башня библиотеки скрыла его от ее взора.

Она больше никогда его не увидит.

«Ах-ха!» Элдвин напугал ее внезапным триумфальным смехом. «Я понял! Это была не ошибка в показаниях — это шифр! Неверные показания соответствуют буквам! Вы неделями носили с собой секретное сообщение. Банально, пустяково, как только поймешь, в чем секрет! Посмотрим!» Он называл буквы, расшифровывая их, и записывал перевод на полях. «Э... Р... Л... К».

Он поднял глаза, внезапно побледнев. Магистр держал письмо Торун так, словно это была ядовитая змея. «Здесь говорится об Эрлкинге. Что это значит? Почему она...»

Грохот взрыва во дворе заглушил его слова. Осколки металла дождем посыпались на булыжную мостовую.

Оглушительный звук рогов раздался совсем рядом. Голос Железной Руки, ревущий приказы. Двор был полон рыцарей, атарлингов Железной Руки, рыцарей, которых они оставили в Невервуде. Он догнал их. Это было невозможно, немыслимо, и все же он сделал это. Все защитники города ушли на Перевал Ворона, и теперь ничто не стояло между Идмаером и лордами Саммерсвелла. Ничто не стояло между ним и победой.

Единственное, чего ему не хватало, — это Разрушителя Чар.

Внезапно Пердия оказалась рядом с ней. «Нам нужно уходить». На дварфское кресло не было времени. Пердия оттащила ее от окна, подальше от ужасного зрелища приближающегося рыцаря. Ноги Ольвы подкосились.

«Я не могу бежать, — воскликнула Ольва, — нет времени. Уходи».

«Я... я приведу Ламмергейра!»

«Нет! Скажи Альфу...» Но объяснять было некогда. Она выхватила письмо у Элдвина и сунула бумаги в руки Пердии. «Возьми это. Покажи Лаэрлин. Она поймет. Скажи Альфу, чтобы он сделал то, что она скажет».

«Железная Рука убьет тебя!»

Она толкнула Пердию к открытому окну. «Уходи!»

Сила Земли возросла. Дварфский инструмент на столе накренился, его маятник бешено закачался. Пердия взлетела в вихре крыльев и перьев и исчезла.