Они идут за Альфом, подумала Ольва. Милые, храбрые идиоты.

Джон развернулся, неуклюже опираясь на локти и колени, и, гремя снаряжением, собрал свой рюкзак. Неуклюжий, как дварф. Серлис зашипела на него.

«Дитя», — тихо позвала Ольва. «Что ты делаешь?»

Серлис вздрогнула и подняла глаза, застыв под пристальным взглядом Ольвы. «Я...» Она нервно сглотнула, поправила непривычный шлем рыцаря ужаса, затем выпрямилась. «Мы пойдем за Ламмергейром. Я и Джон».

Ольва покачала головой. «Вы погибнете».

«Это лучше, чем сидеть и ждать, пока вернется Железная Рука. Какой смысл тебе всех лечить, если монстр, который напал на нас, все еще где-то там? Его нужно остановить».

«То, что Альф научил тебя держать копье, не значит, что ты должна идти».

«Он не просто Альф. Он Ламмергейр. Я училась сражаться у самого Ламмергейра». Серлис преклонила колени перед Ольвой. «Ты умеешь творить магию и предсказывать будущее. Скажи мне, куда они пошли, и я найду твоего брата».

Она должна была сказать «нет». Должна была отправить этих глупых детей обратно в постель. Сказать Серлис, чтобы она сняла свои одолженные доспехи, сказать ей, что на Дороге ее ждут только горе и страдания. И еще потащила за собой бедного, простодушного Джона? Это было крайне глупо.

Но даже если бы она запретила им идти, они бы все равно пошли. Она видела это по их лицам — эту глупую, самонадеянную храбрость. Эту неуместную убежденность, что они особенные, счастливчики, которые могут убежать от судьбы. Она видела это и в Дервине, хотя единственной судьбой, которая была для него предначертана, были интриги Заступников и обман волшебников. Не было никакой судьбы, никакого великого плана, только противоречивые видения. Даже Смерть признала, что иногда ошибалась.

Если этим глупым детям повезет, они просто собьются с пути и окажутся голодными и отчаявшимся в дикой местности. Но скорее всего, они наткнутся на арьергард Железной Руки и будут убиты. Они ни за что не найдут Альфа. Будьте разумны, подумала Ольва, Альф спас ваши жизни. Живите ими, вместо того чтобы следовать глупым историям о героях. Быть рядом с героем — это ужасно.

Всего несколько дней назад она пообещала пойти с Альфом. Тогда она представляла себе долгое, осторожное путешествие двух пожилых пилигримов, медленно пробирающихся на юг. Она рассчитывала, что у нее будет время обучить Пердию, как безопасно пользоваться силой земли, как обходить опасные места. Теперь же это будет стремительная погоня, и опасность в конце.

Так тому и быть. Глупые истории. Глупая старуха.

Ольва отбросила одеяло. «Иди разбуди Пердию, — сказала она, зевая, — и приведи вампира. Скажи им, что мы выходим пораньше».

К югу от Эрсфеля дорога петляла по холмам, следуя за рекой к перекрестку у Кеттлбриджа. Ольва знала эту местность как свои пять пальцев. По ее подсчетам, до Кеттлбриджа они доберутся за три дня, а до развилки у Хейхерста — еще за день. Там, у древнего менгира, который она всегда считала границей своих владений, стояла гостиница «Заблудший Ягненок». Четыре дня пути, а затем — в неизвестность. Она видела карты Саммерсвелла, когда была королевой Некрада, и знала, что они должны пройти через Илавентур и Эвесленд, прежде чем попасть в Невервуд, но не знала дороги. Прислушивайся к земле, — сказала она себе, но Илавентур был густо застроен церквями и сооружениями лесных эльфов. Путь был далеко не ясен.

Она скрывала эти опасения от своих молодых спутников. Пердия или Джон шли рядом с Ольвой, и она опиралась на них, когда уставала. Серлис всегда неслась впереди, нетерпеливая, откинув плащ, чтобы показать свои новые доспехи. Что касается Селемоса, то эльф редко появлялся на Дороге, предпочитая оставаться вне поля зрения среди деревьев. Он взял шлем из кучи снаряжения, снятого с мертвых всадников, и на первый взгляд мог сойти за смертного, но любой, кто заговорил бы с ним, без сомнения, распознал бы его истинную природу.

Ольва скрывала и другие опасения — что странные доспехи Серлис привлекают внимание, или что Пердия меняла тему, когда Ольва предлагала научить ее большему, или что Джон — дружелюбный болван, который не имеет представления, как далеко их заведет это путешествие.

Больше всего она беспокоилась о голоде Селемоса, и не скрывала этого беспокойства.

Их первая размолвка произошла перед Кеттлбриджем. Они остановились у реки, чтобы наполнить бурдюки водой и дать Ольве возможность перевести дух. Серлис окунула тряпку в воду, чтобы стереть с доспехов пыль с дороги.

«Это доспехи рыцаря ужаса», — сказал Селемос из тени деревьев. «Ты не должна их носить».

«Лучше, чем оставить их ржаветь». Серлис начала полировать наручи краем своего плаща.

«Это же не полный комплект», — добавил Джон. «Нагрудник был весь в дырах, и я не смог его починить».

Селемос скрестил руки на груди. «Мой отец — рыцарь ужаса. Он тренировался пятьсот лет, прежде чем стал достойным этих доспехов. Их следует вернуть Некраду».

«Пусть он придет и заберет их. А заодно может бросить вызов всем рыцарям из свиты Железной Руки, у которых были магические камни и зачарованное оружие».

«Им тоже не следовало использовать магию эльфов-колдунов».

Серлис обернулась к нему. «Девятеро завоевали эту магию, когда победили Лорда Боуна. Она принадлежит нам по праву завоевания!»

«Но она не твоя». Селемос нахмурился, пытаясь объяснить свою точку зрения. «Смертные никогда не станут эльфами, как и эльфы не станут смертными. Перворожденные и Второрожденные имеют разную природу. Вы должны следовать своему собственному пути».

«Ну, если бы я могла превращаться в гигантского волка, может быть, я бы так и поступила», — огрызнулась Серлис. Пердия отвела взгляд. «Но я не могу, поэтому выравниваю шансы любым способом, которым могу. У Ламмергейра был Разрушитель Чар, и это сделало его великим».

«Не говори о том, чего не знаешь», — пробормотала Ольва.

«Тогда расскажи нам!» — воскликнула Серлис. «Ламмергейр жил в Эрсфеле всю мою жизнь, и ни ты, ни он никогда не говорили об этом! Все это время я слышала рассказы о великих деяниях Девятерых или слухи об ужасных вещах, которые они совершили, — а ты все это время знала правду».

«Ламмергейр не жил в деревне. Ламмергейр — это имя, которое дали ему поэты, и Альф всегда говорил, что оно как тень, следует за ним по пятам. Он никогда не хотел этого и оставил его позади. Ты знала Альфа, а не Ламмергейра. Никто из вас никогда не знал Ламмергейра». Она взглянула на Селемоса. «Это касается и тебя. В тот день тебя спас Альф, а не чертов Ламмергейр. Что касается того, почему мы ничего не сказали...» Ольва села на берегу реки. «У нас были веские причины молчать. У нас были враги».

«Только не в деревне. Никто бы не стал говорить с посторонними», — возразил Джон.

«Ольва права», — тихо сказала Пердия. «Такие вещи следует держать в секрете. Посмотрите, что случилось с Эрсфелем. Они пришли искать Альфа».

«Только после того, как он поднял шум!» Серлис ткнула копьем в Селемоса. «Все началось после того, как он появился!»

Ольва покачала головой. «Ах, дитя. Все началось задолго до твоего рождения». Все началось не с Селемоса. Не с Бора и даже не с того, что Альф ушел с Гунданом много лет назад. Это началось не тогда, когда Харн преклонил колени перед Эрлкингом, и не тогда, когда пало Старое Королевство. И даже не с того, что Смерть вылезла из котла Эрлкинга. Такова жизнь. Всегда есть кто-то, кто виноват, и кто-то, кто однажды возложит вину на тебя.

«Я принес предупреждение Ламмергейру!» — прорычал Селемос. «И я ушел задолго до нападения Железной Руки. Если бы я был там, день сложился бы по-другому!»

«И что бы ты сделал, — прошипела Серлис, — такого, чего не смогли мы?»

«У меня вопрос», — произнес Джон. Его голос был серьезным. Все повернулись к нему. «Вдова Форстер?»

«В чем дело?»

Долгая пауза, затем: «Как вам еда в «Заблудшем Ягненке»? Мой отец говорил, что она неплохая».