Шквал от крыльев. Ольва спустилась в своем отвратительном обличье Некрада, сгорбленная и покрытая панцирем из хитина, не журавль, не летучая мышь, не оса и не женщина, но обладающая чертами всех них. Зазубренные когти подхватили Альфа. Вокруг них летело еще больше шипов. Затем они внезапно оказались на вершине скалы, Пердия и Джон приняли на себя вес Альфа, а Селемос и Серлис рубили лицо Мантикоры, когда она, словно кошмарная луна, поднялась над краем пещеры, разинув зубастую пасть, способную поглотить весь мир.

«Сюда!» — крикнула Лаэрлин. «Конец Дороги близок!» Теперь все было в суматохе и спешке, все неуклюже двигались и толкались в темноте, Ольва все еще в форме крылатого зверя, ее крылья летучей мыши цеплялись за потолок туннеля. Лаэрлин шла впереди, держа в руке яркую серебряную звезду. Все дальше и выше. Позади них стояла какофония, и Альф не мог понять, то ли туннель рушился, то ли Мантикора протискивала свою массивную тушу в узкий проход.

Туннель снова превратился в лестницу, сначала с пологим изгибом, который становился все круче и круче, пока они не помчались гуськом по сужающейся винтовой лестнице. Это была еще одна часть погребенного замка короля Раека, расширившаяся и расплетевшаяся благодаря магии Эрлкинга. Альф представил, что они будут взбегать по этой все более узкой лестнице, пока не будут раздавлены до песчинки и навеки погребены среди других реликвий прошлой эпохи. Тем не менее он продолжал пошатываясь, двигаться вперед, полагаясь на Лаэрлин, которая вела его.

Лестница снова изогнулась. «Это тупик!» — крикнула Серлис.

Проход заканчивался арочным окном, вделанным в стену и закрытым каменной плитой, на которой была начертана древовидная руна Эрлкинга. Прямая Дорога заканчивалась здесь.

Дверь Эрлкинга! — предупредил меч и снова овладел мышцами Альфа. Его рука дернулась, он пролетел мимо Серлис и ударил по каменной панели в конце лестницы. Заклинания рассеялись, панель растаяла, и они вывалились в узкую расщелину в скале. Вечерний солнечный свет заливал склон холма и развалины давно разрушенной крепости.

Они прошли.

Селемос поморщился от внезапного света, но остальные удивлялись этому сияющему великолепию в конце долгого пути. Облака были испещрены красными и золотыми прожилками, а длинная бухта сверкала, как тысяча бриллиантов. Склон холма переходил в густое лоскутное одеяло полей, и перед ними в лучах заката расстилался город со множеством знамен, а в его гавани виднелись белые паруса.

«Краунленд», - прохрипел Альф. Столица!

Они пересекли весь Саммерсвелл. Оставили Железную Руку за сотни миль позади. Даже если бы он смог угадать, куда скрылись Альф и его товарищи, он никогда не догонит их вовремя. А отсюда было два пути в Некрад. Они могли сесть на корабль и отправиться на восток, или направиться на запад к Ущелью и пройти по суше через горы. Альф хорошо знал эти земли. Даже перспектива еще одного долгого путешествия не могла уменьшить его облегчения. Они сбежали!

Он сжал руку Лаэрлин. «Я не думала, что снова увижу эти земли, — засмеялась она, — и тем более, что доберусь до них таким коротким путем».

«Это было как в старые времена. Монстры, магия и чудом спасшиеся люди». Он потер вывихнутую лодыжку и усмехнулся. «Как мы выжили?»

Ольва выбралась из расщелины последней. Она тоже отшатнулась от яркого солнечного света, ее кожа монстра Некрада была обожжена лучами. Она сбросила этот облик, вернувшись к человеческому...

И задохнулась от боли.

Игла мантикоры, незаметно застрявшая между хитиновыми пластинами ее брони, теперь глубоко вонзилась в плоть. Красное пятно расцвело на ее боку, смертельный удар, который он сумел нанести.

«Альф», — прошептала она, падая в его объятия.

После падения Старого Королевства Эрлкинг провозгласил Харна и его последователей новыми лордами земель. Новое общее королевство было названо Саммерсвелл, поскольку оно было благословлено теплом и процветанием после Суровой зимы. Старый город Минар Кул был забыт, его оставили демонам и мертвым. Вместо этого была построена новая столица, которая стала резиденцией Лордов. Улицы проектировались широкими, чтобы по ним проходили грандиозные процессии и триумфальные шествия, чтобы можно было собирать армии.

Внутри города возвели башни и особняки. Ни один из лордов не носил королевской короны, но каждый считал себя равным любому королю, поэтому они соперничали в великолепии и щедрости. Дварфы построили особняки для лордов Ардена, лордов Илавентура с их башнями-библиотеками, примыкающими к Колледжу Чародейства. Лорды Аршота построили свои поместья рядом с Собором Мудрости, чтобы молиться перед Граалем и получать божественное руководство. Все дороги, как утверждали песни, начинались и заканчивались у Стольного Камня, в самом сердце Саммерсвелла.

Альф трижды входил в этот город.

В первый раз — с Девятью. Они прибыли в сумерках, такие окровавленные и измученные, что стражи ворот едва не прогнали их. Они принесли весть с востока, предупреждая, что нападения Диких были не просто обычными набегами на побережье, что рука лорда Боуна протянулась из Некрада. Неделями они пытались убедить лордов прислушаться. Альф помнил, как сидел в залитых солнцем садах лорда Вонда, неловко потягивая вино из хрустального кубка, зная, что армии мертвецов маршируют, а порожденья Ям крадутся по лесам. Казалось абсурдным сидеть и разговаривать, когда нужно было сражаться.

Но в конце концов лорды прислушались. Жрецы заглянули в воды Грааля и предвидели ужасную опасность. Лорд Брачан ехал по восточной дороге, преследуемый летающими рыцарями ужаса, и только опытные лучники Лаэрлин и Турн спасли ему жизнь. И все бессмысленные разговоры и споры внезапно превратились в золото, в армии и арсеналы, в действия. Улицы заполнились марширующими солдатами. Колокола собора призвали город к оружию. Колледж Чародейства распечатал военный резерв звездного света и соткал боевые заклинания, не имеющие себе равных со времен войны на западе.

Альф разинул рот, глядя на армию, марширующую по городу, а Гундан толкнул его в бок и пробормотал: «Это мы сделали».

Тревожные голоса смешались. Все толпились вокруг Ольвы, мешая друг другу, пытаясь помочь. Джон бегал с котелком в поисках воды. Пердия бледная как призрак, напрягалась, чтобы вызвать силу земли, но ей не хватало знаний о заклинаниях исцеления Ольвы. Селемос стоял в стороне, его лицо было мрачным от ярости.

Лаэрлин осмотрела рану.

«Ты когда-нибудь сражался с мантикорой, Альфрик?»

«С кем я только не сражался, Лаэрлин?» Конечно, он убивал таких существ, как мантикоры, в Ямах под Некрадом. Все монстры смешались в его памяти, слившись в массу зубов, когтей и щупалец, с которой он сражался всю свою жизнь. Монстры всегда находились на конце меча.

«Тогда я защитил его», — сказал Разрушитель Чар. «Их хвостовые шипы, владетель, содержат сильный яд. Пока игла не будет удалена, никакая магия исцеления не поможет».

«У меня нет навыков, чтобы извлечь шип», — ответила Лаэ.

Альф поднял Ольву на руки и пошел в сторону города.

Второй раз он пришел как Ламмергейр, возглавляя победную процессию. Его имя эхом отражалось от городских стен, когда толпы восхваляли его. Колокола неистово звонили, а жрецы помазали его водой из Грааля и назвали Десницей Заступников. Лорд Бессимер все еще находился в уединении, но Лукар Вонд, Брачан и полдюжины других лордов собрались вокруг Ламмергейра, желая быть замеченными в компании героя. С гордостью они показывали ему все новые памятники, посвященные войне, все статуи, сокровища и амулеты, взятые в качестве трофеев, все новые богатства города.

Но к тому времени Альф уже увидел Некрад, и ни один город смертных не мог с ним сравниться. Он терпел бесконечные церемонии, бесконечные интриги, какого-то напыщенного поэта, декламирующего нескончаемый эпос под названием «Песнь Девяти», и все это время чувствовал, что находится не в том месте. Пейр принял бы все эти почести с достоинством; он знал бы, что сказать, где стоять. Все это было потрачено впустую на Альфа. Пейр должен был быть там.