Мы собрали все силы, которые смогли, для защиты столицы. Их недостаточно. Единство Саммерсвелла разрушено. Каждый лорд в первую очередь заботится о своем владении. Известно также, что Железная Рука собрал у себя большую часть оставшегося магического оружия. Вид такой магии приведет наших защитников в смятение; он может захватить город без боя, если ему не противостоять».

«Очевидно, — заметил Разрушитель Чар, — вам крайне необходимо оружие, которое разрушает заклинания так же легко, как ломает плоть и кости. Оружие, которое слишком долго голодало. Оружие и руку, которая им владеет».

Вонд поморщился. «Мне не доставляет удовольствия то, что я должен снова просить Ламмергейра о помощи. Но лорды приказали мне это сделать».

«О, вам нужно угодить не моему владельцу», — сказал меч. «Девять тысяч, говорите? Я с радостью заберу эти жизни».

«Подожди!» — сказал Альф. «Мы оставили Идмаера в Невервуде». Он ткнул пальцем в южный край карты, оставив грязный отпечаток на бумаге. «Даже если он мчался как угорелый, прошло всего несколько дней. В лучшем случае, он не может быть далеко от Авоса».

«Сэр Беркхоф командует армией вместо Идмаера», — пояснила Лаэрлин. «Рейнджеры по-прежнему хорошо информированы», — добавила она в ответ на вопросительный взгляд Альфа.

«Да, я кратко встречался с ним в замке Идмаера».

«Рыцарь Аршота», — сказал Вонд. «Он годами искал способ вернуть потерянных Заступников».

«Еще один идиот-фанатик», — фыркнул меч. «Хорошо. Он не будет слушать голос разума». От клинка исходила жажда насилия. «Он не будет ждать Идмаера. Поспешит напасть. Бросит свою армию на мой клинок».

Альф закрыл глаза. Он уже и забыл, как трудно сдерживать ненасытную жажду Разрушителя Чар. Двадцать лет он хранил меч в целости и сохранности. Он использовал его только против монстров в Ямах. Даже во время Неповиновения, когда все умоляли его дать волю своей жестокости, ему удавалось сдерживать его — по крайней мере, в основном. Куски костей и мяса повсюду. Дрожащие конечности, стоны умирающих. Не монстры, не злодеи — просто обычные люди, противостоящие врагу, который был им совершенно не по силам. У них было бы больше шансов против дракона. Голова парня лежала на земле. Я никогда не забуду его глаза.

Однако он не мог вспомнить имя парня. Его оруженосца в Некраде.

Его звали Ремилард, прошептал меч. И ты поклялся быть моим владетелем. Убивать по моему приказу. Девять тысяч смертных, таких как Ремилард, стоят между тобой и Железной Рукой? Тогда мы проложим кровавый путь сквозь них...

Девять тысяч. О, в этом войске было много тех, кто заслужил смерть, людей, хуже зверей. Но как быть с теми, кого заставили служить Железной Руке, или кто обманул себя, думая, что это какое-то святое дело, или пошел на это, потому что другой вариант - умереть с голоду?

Он пытался отложить меч в сторону. Он позволил кому-то другому взять его. И это только ухудшило ситуацию. Никто не мог снять с него это бремя.

Но должен был быть другой выбор.

«Лаэ, — сказал Альф, — дай мне минутку».

Он пошатываясь подошел к окну. Толпа, которая следовала за ними из таверны, разрослась и заполнила площадь внизу. С этой высоты его старые глаза не могли разглядеть подробностей. Он слышал крики, но не знал, были ли это приветствия или угрозы.

Я знаю тебя, владетель, — прошептал меч холодным и жестким голосом, — лучше, чем кто-либо из них. Двадцать лет ты носил меня. Я видел, как ты уничтожал армии моего господина. Видел, как ты сломил силу эльфов-колдунов и завоевал Некрад. Видел тебя в гуще битвы таким, каков ты есть на самом деле. Тогда ты был непобедим, достойнейший из владетелей.

Затем ты утратил свое преимущество. Сомнения затуманили твой разум. Я видел, как слабость проникала в тебя, как ржавчина. Песни прославляли тебя как живую легенду, даже когда ты ползал по грязи Ям. Ты стал видеть в эльфах-колдунах и ватлингах нечто большее, чем просто пушечное мясо. Ты сбился с пути.

Он потерял Девятерых. Все, что Альф мог предложить, - это насилие, и, не имея более мудрых друзей, которые могли бы подсказать ему, кого следует убить, он отвернулся от мира. Они хвалили его за это. Только простому, честному Альфу можно было доверить хранить Разрушитель Чар и не использовать его.

Я знаю тебя, владетель. Ты никогда не стремился быть королем или лордом, рыцарем или паладином. Ты стремился быть только хорошим человеком — и как ты это оцениваешь? По разговорам старых пьяниц в пивной Дженни Селклот? По суждению напыщенных лордов, поставленных над тобой случайно по рождению? По песням, написанным самопровозглашенными лжецами? По одобрительным возгласам толпы, которая знает только искаженные обрывки твоей истории? По мимолетным воспоминаниям об исчезнувших Девяти? И скажи мне, владетель меча, к чему это привело? Хороший человек владеет черным мечом — с какой целью? Каков итог?

«Я старался изо всех сил», — пробормотал Альф.

И ты потерпел неудачу. Эльфы и смертные, Дикие люди и Саммерсвелл — ты принес гибель всем им. На каждом шагу ты терпишь неудачу, потому что сдерживаешься. Мы могли бы убить Смерть на Бавдуине и заставить Диких выть в лесу. Мы могли бы выиграть войну для повстанцев, и тогда бы не сидели здесь, выпрашивая снисхождения у слабовольных лордов. Свет глаза меча, казалось, заполнил мир; все вокруг Альфа стало кроваво-красным. Мы могли бы убить Эрлкинга, для чего я был создан. Мы могли бы выполнить мое предназначение.

«Заткнись».

Я старался изо всех сил. Пытался разубедить тебя в твоих слабостях. Пытался привить недостающую тебе жесткость. В этом мире нет ничего, что я не смог бы разрезать, владетель, кроме одной вещи — я не могу разделить тебя пополам. Ты одновременно и бесподобный воин, и нытик-идиот. Если бы я мог отделить гнилого крестьянина от моего истинного владельца, я бы с радостью это сделал.

«Иди к черту!» Альф попытался отбросить клинок в сторону, но его рука не двигалась.

Знай: я не отброшу тебя в сторону. Я перекую тебя. Я поведу тебя к величию.

«Лорд Вонд, — сказала Лаэрлин, — дни Девяти закончились. Мы больше не являемся искателями приключений. Эвервуд исчез, и эльфы покидают эти земли. Сэр Альфрик… почтенный человек, он уже тридцать лет не поднимал меча. Скажите лордам, что они не могут рассчитывать на помощь героев прошлого — если они хотят удержать свои владения, то должны взять на себя руководство. Угроза Железной Руки объединит их. Пусть они найдут в себе мужество, вместо того чтобы искать помощи у старых героев. Пусть Альфрик и я уйдем, как призраки».

«Нет, — сказал Разрушитель Чар. «Я не уйду. Мой владетель поклялся служить мне, убивать по моему приказу. Я заставлю его сдержать эту клятву! Я обновлюсь в кровопролитии — и ты тоже, Ламмергейр!»

«Альфрик, — тихо сказала Лаэрлин, — это уничтожит тебя».

Если бы меч мог ощетиниться, Разрушитель Чар сделал бы это. «Я прорежу толпу Железной Руки так же легко, как вырезал сердце из твоего королевства, Королева Эльфов».

«Такая бойня разрушит твою душу, Альф. Я всегда любила тебя за то, что ты ясно видел силу, которой не хотел обладать. Ты не знаешь, как я завидовала твоему мужеству оставаться независимым, когда мне приходилось выступать от имени отца на совете в Некраде, а слова имели вкус пепла во рту».

«Состояние души Ламмергейра, — произнес Вонд, — не является предметом заботы лордов Саммерсвелла».

«Предложи мне разумную альтернативу, Лаэ».

У нее ее не было.

«Ладно», — пробормотал Альф и наклонился, чтобы посмотреть на карту.

Память журавля, облик журавля, полет над чужими землями. За ней, преследуя ее, всепоглощающая тьма, кошмар из Некрада. Она летела быстро, как мысль, взмахивая крыльями в небе, но этого было недостаточно.

(Звон металлических инструментов. Отдаленные голоса, говорящие на языке, который она не может понять в своем нынешнем состоянии. Ощущение давления, когда кто-то сел на кровать рядом с ней.)