Лат мертв. Это всего лишь сон.

Томад и его сын пришли к середине утра, чтобы помочь Альфу с работой на ферме. Несколько дней назад буря повредила один из сараев. Требовалось починить всю крышу. Накануне они сняли солому с крыши, так что сегодня предстояло заменить сломанные стропила. Несмотря на сомнительный взгляд Томада и предупреждения о гибели, Альф взобрался на десятифутовую каменную стену, чтобы вытащить поврежденные балки. Я взобрался на Башню Плача, подумал он, и справлюсь с коровником.

Альф выдернул последнюю из сломанных балок из гнезда и швырнул ее вниз. «Передай-ка это», — сказал он Томаду. Мастер и его парень подняли тяжелую балку и передали Альфу. Как звали парня? Что-то простое, не так ли? Хорошее имя для Малладейла, простое и практичное.

Странно, что его мозг помнил геральдику давно умерших рыцарей или тропы через Ямы, но не мог вспомнить имя парня.

Парень Томада нервно поглядывал на другой сарай, запертый, где, по слухам, Ольва хранила свои колдовские вещи. Сельские жители рассказывали истории о котлах и талисманах, о фамильярах в банках, болтающих черепах и амулетах. Все в Малладейле рассказывали истории о Ведьме из Эрсфеля, женщине, которая когда-то была честной вдовой, но уехала на год и вернулась другой. Теперь Ольва была перевертышем. Лат посвятил ее в тайны магии на могиле Смерти в Даэрох Нале. Использование магии земли было запрещено в Саммерсвелле на протяжении веков, но Ольва посвятила себя ее изучению, оставив Альфа ухаживать за фермой, а сама отправилась на поиски скрытых секретов.

Двадцать лет назад церковь послала бы экзорцистов, чтобы изгнать из Ольвы силу земли, или паладинов, чтобы сжечь ее, если бы экзорцизм не помог. Но это было до того, как все изменилось. Маленький храм на холме теперь пустовал. Старая Тала, умершая пятнадцать лет назад, была последней жрицей, служившей в деревне. Люди говорили: «Пустые троны наверху, пустые троны внизу». Поэты называли это время Анархией. Провинции раскололись на маленькие королевства, и любой человек мог провозгласить себя лордом, имея хороший меч и банду разбойников. Саммерсвелл был разрушен, старый порядок свергнут. Закон, переданный Эрлкингом первым лордам, был отменен.

Ты позволил этому случиться.

Эта мысль звучала как слова меча.

Я пытался это предотвратить, спорил с собой Альф. Я пытался установить мир — даже несмотря на то, что Берис оказалась права, Эрлкинг был монстром. Я пытался опустить меч, и кто-то другой поднял его. Может быть, все сложилось не лучшим образом, но я сделал то, что казалось правильным в тот момент. Это все, что ты можешь сделать.

Лат мертв, прошептало воспоминание о мече, в его голосе звенело злорадное удовольствие.

«Осторожно!» — крикнул Томад. Альф вернулся в настоящее. Он слишком сильно наклонился и потерял равновесие. Утоптанный земляной пол сарая казался таким же далеким, как улицы Некрада с вершины башни. Падая, он зацепился за одну из новых балок. Балка заскрипела под его весом. Альф на мгновение повис на балке, а затем спрыгнул на пол. Сын Томада подбежал к нему, чтобы помочь.

«Я в порядке», — отмахнулся Альф. Он потер колено. «Давайте что-нибудь поедим».

Томад нахмурился. «Ты, скорее всего, сломал ту стропильную балку, когда навалился на нее всем своим весом, как бык».

Альф пожал плечами. «В любом случае, она бы сломалась при следующей буре».

Во второй половине дня начались тренировки с оружием. Война редко затрагивала Эрсфель, который лежал в укромном уголке Малладейла, но другие деревни подвергались набегам. Репутация Ольвы как ведьмы помогала, но Альф все же обучал местных жителей самообороне. Старики жаловались, что в их молодости такого не было, когда лорды охраняли дороги и поддерживали мир. Может быть, крепкое копье и могло отразить анархию, поглотившую весь мир, а может быть, нет, но в те дни, когда разбойники и мелкие лорды были повсюду, лучше было быть начеку. Все знали, что Большой Альф был наемником и участвовал в войне — даже если и не знали точно, в какой именно.

Они упражнялись с копьями и деревянными мечами на деревенской лужайке, парни и девушки падали, тыкали оружием друг в друга, превращая это в игру. Альф сдерживал свой гнев, не желая портить их невинность. Он наблюдал, как одна девочка – младшая дочь Квенны, вертихвостка по имени Серлис, с волосами, заколотыми сзади сломанным серебряным гребнем, – сражалась с другим парнем. Тот поскользнулся, и она сильно ударила его в живот. Когда его перестало тошнить, он запротестовал, заявив, что это не считается, что это был удар удачи и ниже пояса. Но Серлис уже объявила себя победительницей и добавила, что победит любого в деревне в соревновании по стрельбе из лука, чтобы доказать, что ее победа не была делом случая. С этими словами она выпустила стрелу и попала в цель на расстоянии пальца от самого центра.

«Даже сама Берис не справилась бы лучше!» — крикнула она.

Каким-то образом это превратилось в пари, что тот, кто перестреляет Серлис, получит от нее поцелуй, и теперь все парни сбивались у линии, а стрелы беспорядочно падали вокруг соломенной мишени. Альф усмехнулся, глядя на этот хаос, и от этого у него разболелась старая рана в груди.

«Хватит», — крикнул он. «Никто из вас ее не перестреляет».

«Я хочу еще один шанс!» — жаловался парень, огорченный своим поражением и испачканными рвотой штанами. Он натянул еще одну стрелу, но Альф выхватил лук у него из рук.

«Уже темнеет. Я не хочу, чтобы ты пробил стрелой окно Дженни Селклот».

Парень нахмурился. «Я могу победить Серлис. А воровка Берис все равно была предательницей. Мой отец говорит, что Девятеро принесли нам только разруху».

«Они спасли нас всех от лорда Боуна в Некраде», — сказал другой, толкая своего друга.

«Спасли нас, а потом разрушили. Это все равно что одной рукой дарить, а другой забирать обратно».

«Разрушили, да?» — спросил Альф. «И что же ты потерял, парень? С какой высоты ты упал?»

«Да что вы знаете?»

Альф наполнился гневом. Он натянул лук, закрепил стрелу и выпустил ее. Прямо в цель. «Больше, чем ты, парень».

Он вернул лук ошеломленному юноше и зашагал прочь через лужайку. Плечо болело от напряжения при натяжении тетивы.

Серлис замерла, как будто Альф был людоедом, пришедшим за своей добычей. «Ты хороша, девчонка, и быстра, но быстроты не всегда достаточно. Одно дело нанести первый удар, и другое — нанести последний в бою». Он фыркнул, проходя мимо нее. «А еще есть вопрос правильного удара и правильной битвы. Это совсем другая загадка».

«Я была не права?»

«Эх. Ударила его слишком сильно, возможно».

Она последовала за ним, с нетерпением подпрыгивая у его плеча. «Но это не был удар удачи».

«Все еще размышляешь об этом, да?»

«Это была не удача».

«Он поскользнулся. Но нет ничего плохого в том, что тебе везет. Удача помогает тебе выжить. Важно то, что ты делаешь с полученными шансами». Альф подумал, что это хорошая мудрость, добытая тяжелым трудом, но Серлис уже перешла к другому.

«Через месяц в Хайфилде будет турнир».

«Да».

«Там будет соревнование по стрельбе из лука».

«Да, как и почти каждый год».

«Но приз за стрельбу из лука составляет лишь треть от того, что получает победитель, владеющий мечом».

«А победитель турнира получает больше, чем оба вместе взятые». Он выиграл свою долю турниров, разгромив соперников. В те времена он испытывал удовлетворение, выбивая из седла всех этих дворян. Рыцари, поверженные безвестным фермерским парнем.

Все эти рыцари теперь мертвы, погибнув в той или иной войне. Дети их детей сражаются сейчас – и не на турнирах, а в настоящих битвах.

«Турнир мне не нравится», — сказала Серлис. «Он не вознаграждает мастерство или скорость. Но если бы у меня был подходящий меч, у меня был бы шанс на дуэльном ринге».

«Неужели?» Альф улыбнулся ее смелости.

«Джон говорит, что у вас есть щит и доспехи в доме вдовы».