«Кто такой Джон?»

Она указала на сына Томада, который был занят убиранием соломенных мишеней для стрельбы из лука — или делал вид, что занят этим, наблюдая за Серлис. Тот покраснел и поспешно отвернулся.

Джон. Так звали парня.

«У вас есть нормальный меч?» — спросила она.

Колено подкосилось, и он споткнулся. Альф почувствовал себя невероятно древним.

«Иди и помоги прибраться. И спусти тетиву с лука, девочка. Береги свое оружие».

Он заглянул в пивную Дженни Селклот. «Я нужен?» Альф иногда помогал за барной стойкой, особенно когда появлялись незнакомцы. Сегодня вечером в городе был странствующий кузнец-гончар, дварф, который пришел по дороге из Кеттлбриджа, поэтому зал был переполнен людьми, жаждущими новостей.

«Отдохни», — сказала Дженни, и Альф устроился на своем обычном месте у камина. Дженни сжала его плечо, проходя мимо.

«Дела плохи, друзья», — сказал дварф. «Угостите меня еще выпивкой, чтобы хватило сил рассказать историю». Еще одна кружка была должным образом подана. «Появился новый военачальник! Его зовут Железная Рука, и он действительно страшен. Он пришел с запада, и Риверленд пал перед ним! Аршот сдался ему, и он был помазан верховным архонтом. Добрый лорд Мерик...»

Альф фыркнул, услышав слова «добрый лорд». Он однажды встречал Мерика, когда тот был еще просто сэром Мериком, рыцарем в армии лорда Брачана. Этот человек не показался Альфу ни добрым, ни благородным. В наши дни коронуют кого угодно.

Дварф сердито посмотрел на Альфа за то, что тот прервал его, и продолжил. «Добрый лорд Мерик встретил Железную Руку в сражении под Харнсхиллом, и, увы! Фортуна не благоволила Мерику. Вероломные рыцари Илавентура присоединились к войску Железной Руки, и Мерик оказался окружен со всех сторон».

Альф перестал слушать на полпути. Всегда найдется новый злодей, новый самопровозглашенный темный лорд. Небеса и земля будут разрушены, и хаос охватит весь Саммерсвелл. Этот Железный Рука был лишь последним из них. И если он придет в Эрсфель, молодая Серлис всадит ему стрелу в глаз. Спасение мира — дело молодых, и Альф был доволен, что покончил с этим. Он отыграл свое время на колесе судьбы и больше не собирался скитаться.

Иногда — если честно, то почти всегда — он подозревал, что сделал больше добра, чиня сараи и обучая детей, таких как Серлис, чем за всю остальную жизнь.

Когда рассказ дварфа закончился, Альф подошел к нему.

«У тебя нет писем, да? У моей сестры есть подруга в Дварфхольте».

Но с севера не было никаких сообщений.

Альф вернулся домой. Очаг был холодным, в доме было прохладно. Ольва еще не вернулась. Альф наклонился, чтобы развести огонь, и его колено заныло, когда он перенес на него вес.

О чем был тот сон? Утром он казался таким важным. Столько вещей, которые когда-то казались важными, в конце концов оказались не такими уж и важными. Рассказы о лордах и рыцарях, о Добром Лорде Мерике и Железной Руке, гнев на лице того парня — все это будет забыто к утру, а треснувшую балку все равно нужно будет чинить. Он решил лечь спать пораньше, потому что, если Ольва вернется домой, а крыша сарая все еще не будет починена, у нее найдутся для него пара слов.

А с тех пор, как его младшая сестра научилась магии, ее слова обрели настоящую силу.

Огонь не хотел разгораться. Холод был сильнее, чем обычно. Однажды он пересек Клоуленд зимой, путешествуя под ледяным ветром, дующим с вершин Дварфхольта, но в фермерском доме было еще холоднее. Что он сделал сегодня? Выполнил несколько дел по хозяйству и посмотрел, как дети дрались палками. Когда он был молодым, то справился бы со всей этой работой за час и пошел сражаться в настоящей битве. Все вещи ломаются.

Стук в дверь. «Альф?» Киван, один из жителей деревни. «Вдова вернулась?» Его голос звучал взволнованно.

«Еще нет», — ответил Альф. «В чем дело?»

«В лесу появилось чудовище».

Было темно, и Альф больше не обладал зрением меча. Поэтому охотился по запаху. Ему никогда не забыть эту отвратительную смесь тухлых яиц и чего-то сгоревшего, смешанную с холодом в воздухе. Он жил с этим запахом годами и пробирался сквозь деревья, пока не нашел его источник.

Дредворм был почти мертв. Крылья тонкие как бумага, испещрены прожженными дырами - он летел при солнечном свете, летел очень, очень долго. Безглазая голова поднялась и зашипела на него, обнажив кольцо зубов в том, что напоминало рот. Дредвормы не были живыми существами в полном смысле этого слова — их создавала магия. За этим ртом не было почти никакого горла. Их голод был отголоском того, что чувствовали настоящие животные.

Никаких следов всадника. Он оказался здесь случайно? Альф мог представить, как монстр сбился с курса из-за ветра или заблудился и слепо блуждал в солнечном свете. Его нога задела ветку. Вокруг было еще больше сломанных веток — они были холодными и скользкими от слизи червя. Монстр не приземлился, а рухнул с неба.

Никаких следов всадника. Но это не означало, что всадник не выжил после падения.

«Что это?» — крикнул Киван. Он и еще полдюжины жителей деревни стояли на приличном расстоянии от туши червя.

«Это не угроза. Дай мне то копье».

Он вонзил острие в мягкую псевдокожу горла червя, пока существо не погибло, превратившись в кашицу и лед. К утру от него не останется ничего, кроме пятна.

Это был всего лишь дредворм. Но это было первое существо, которое он убил за долгое-долгое время.

«Оно исчезло?» — спросил Киван.

«Да. Но у него мог быть всадник. Эльф-колдун. Возможно, разведчик».

Киван поднес факел поближе к земле. «Я не вижу никаких следов».

Эльфы ступают легко. «Давайте осмотримся, чтобы убедиться».

Поднялся переполох. В ту ночь никто в долине не спал. Каждый дом был разбужен предупреждением о том, что враги могут быть где-то рядом. У каждой двери зажгли факелы. Лаяли собаки, кудахтали куры, дети возбужденно визжали или заливались слезами. Охота продолжалась до рассвета, но ни к чему не привела. Никаких признаков незваного гостя.

Альф почувствовал, как у него отлегло от сердца. Червя сбила с курса какая-то буря. Его появление было случайностью, а не предзнаменованием.

Он снова пошел домой, его кровать взывала к нему сильнее, чем когда-либо взывал меч. Через поля, сквозь утренний туман, он мог видеть, как Томад пропалывает огород, а из домиков поднимается дым от очагов, разведенных для приготовления пищи. Свиньи, что было странно, все сбились у пня большого дуба. Что-то их напугало.

Дверь дома Ольвы была приоткрыта.

Альф крепче сжал позаимствованное копье. Он толкнул дверь наконечником.

Бледная фигура. Эльф-колдун.

Красные глаза мерцали в темноте.

Эльф-колдун-вампир.

«Убежище», - прошептал вампир. «Убежище, Альфрик Ламмергейр».

Сначала Альф не узнал эльфа. Большинство эльфов выглядели одинаково, сохраняясь в расцвете сил на протяжении вечности. Они скорее увядали, чем старели. Даже самые древние эльфы, которых встречал Альф, — все, кроме одного — оставались нетронутыми прошедшими тысячелетиями. На незваном госте не было никаких символов или примет его дома; его рваная одежда не давала никаких подсказок.

Затем Альф увидел в лице мужчины отражение ребенка.

«Селемос?»

Вампир кивнул, прикусив губу. Его зубы были очень острыми. Альф закрыл дверь, чтобы не проникал солнечный свет.

«Почему ты здесь?»

«Сообщение, — хрипло произнес Селемос, с трудом произнося человеческие слова, — из Некрада». Он отступил в угол, вцепившись длинными белыми пальцами в стену. Его красные глаза метнулись к руке Альфа. Там было небольшое пятно крови - порез от шипа в лесу. Селемос прижался головой к стене. «Я жажду», — прошептал он.

Альф осторожно подошел к вампиру — и увидел за задней дверью месиво из кожи и крови. Один из поросят был разорван на куски.

«Это ты сделал?» — резко спросил Альф.

«Прости меня», — сказал Селемос. «Я проделал долгий путь, Ламмергейр, чтобы найти тебя. Я так долго не питался, я...»