Ольва кивнула. «Альф найдет его. Ты знаешь, какой он, когда на него возлагается обязанность. Он пройдет через Серые Земли, если понадобится».

«Это в крови нашей семьи», — сказал Дервин с грустной улыбкой. «Спеши к нему и будь осторожна, мать. То, что нас ждет, слишком тяжело, чтобы кто-то из нас мог вынести это в одиночку».

Он обнял ее, и его худые плечи на мгновение напомнили ей Галвина. Он был теперь старше, чем Галвин когда-либо был, этот оборванный отшельник, который был и пешкой, и королем, этот стареющий мужчина с сединой в бороде, который был ее маленьким сыном. Торун однажды говорила о колесе судьбы, которое на время поднимает счастливцев, прежде чем они снова падают вниз, но теперь Ольва поняла, что в великом механизме космоса есть и другие колеса. Колеса, расположенные под прямым углом к колесу фортуны, где можно оказаться в неожиданных мирах. Она никогда не собиралась оказаться здесь, со старой кожей, натянутой на изменяющиеся кости. Это была не та жизнь, которую она ожидала, но она была здесь, и она будет жить ею.

Дервин сжал ее локти. «Пусть Дорога приведет тебя домой».

Она оглянулась на него, уходя к молодому вампиру, но только один раз.

Она нашла вампира лежащим на земле и дрожащим, прижавшим лицо к земле, как будто пытаясь спрятаться от звездного неба.

«Вставай, парень. Здесь тебе делать нечего. Мы возвращаемся в Эрсфель».

Селемос вытер грязь с бледного лица. «Правда?»

«Да. Мой сын говорит, что ты все еще моя проблема, так что слушай — я знаю, насколько коварны могут быть такие, как ты. Я вступила в союз с вампирами в Некраде, и это была одна из худших ошибок в моей жизни. Я буду следить за тобой, понятно? Если дашь мне повод усомниться в тебе...»

«Никогда!» Селемос поднялся на колени. «Я не Скеррис, не Акрайст и не кто-то из тех, кого ты знала! Клянусь тебе, Вдовствующая королева, я не предам твое доверие! Дай мне меч, чтобы я мог поклясться на нем!»

«Я не верю клятвам. Просто делай, что я говорю. Я говорю тебе остаться, ты остаешься. Я говорю «сидеть», ты сидишь.» Она помогла ему подняться. «Считай себя моей собакой, ладно?»

Малладейл встретил Ольву ощущением дома и приливом силы, и она поборола желание поймать восточный ветер и улететь. В ней пробудилась мечта о серебряных озерах, прекрасных и свободных. Она отбросила ее в сторону и позволила Селемосу вести их, когда они спускались по крутым и бездорожным холмам к западу от Топи. Дорога уходила на северо-запад от нее, и однажды она заметила вдали вспышку света, которая, как она догадалась, была отражением солнца от Башни Терна. Фоссвуд лежал в той стороне, где она впервые прикоснулась к магии. Бор предупреждал ее об этом лесу, и он был прав — древние призраки все еще бродили под деревьями, но теперь она знала заклинания, чтобы умилостивить их. Она хотела привести туда Пердию, дать ей возможность увидеть древнюю, фрагментированную традицию силы земли.

Однако по мере пути ей становилось все труднее чувствовать потоки и слушать землю. Беспокойство о путешествии переполняло ее. Еще нужно было написать письмо Торун, чтобы сообщить ей, что Ольвы долго не будет дома в Эрсфеле. (Возможно, по пути на север они проедут через Дварфхольт.) Сказать Томаду, чтобы он присмотрел за фермой, и на этот раз она оставит немного денег, чтобы помочь. Старый Элкон не переживет зиму — ей следует попрощаться с ним, прежде чем они уедут. Попросить Альфа запастись дровами на случай, если они вернутся в разгар зимы. Сотня дел, которые нужно сделать перед путешествием, сотня человеческих забот.

И одна эльфийская. Что они будут делать в пути, если вампир проголодается?

Они шли дальше, ее ноги устали, спина болела — и предстояло пройти еще столько миль, прежде чем путешествие действительно начнется.

Однажды ночью она проснулась, хватая ртом воздух. Ее разбудила какая-то тень. Она видела, как та заслонила звезды, пролетая мимо.

«Дредвормы,» — прошептал Селемос. «Трое. Еще больше на западе.»

Черви кружили высоко над холмами. Ольва присела на корточки, впившись руками в землю, пытаясь дотянуться до силы земли, но вдруг крылатые чудовища развернулись и исчезли в облаках. Что-то их напугало.

«Кто это были?»

«Я не знаю», — ответил Селемос. «Они уже исчезли из поля моего зрения».

Она снова легла и попыталась заснуть, но сердце ее учащенно билось, а в голове слышался стук копыт.

На следующий день они двинулись в путь с новой энергией. Они вернулись в заселенные земли, в регионы, которые Ольва хорошо знала.

Селемос понюхал воздух, как собака, вынюхивающая добычу. «Я чувствую запах дыма».

Теперь она тоже его почувствовала.

Черная колонна на западном горизонте.

Эрсфель.

Она превратилась в журавля, не успев этого осознать, и, отчаянно махая крыльями, пролетела последние мили. Селемос кричал ей вслед, но она забыла язык, и единственным голосом остался встревоженный журавлиный крик. Внизу зеленеет лес, прекрасное летнее вечернее небо кажется бездной.

Эрсфель. Эрсфель горит. Она ушла, покинула дом, ее здесь не было. Если бы только она была там, может быть, может быть…

Кто из них мертв? Сколько? Она приземлилась на деревенской лужайке, сбрасывая птичью форму на глазах у всех. Трава хрустит от инея — инея летом, но она не может об этом думать. Вокруг нее теперь деревенские жители, десяток фрагментов одной и той же сбивчивой истории, рассказываемой одновременно. Ее охватывает старый страх, ужас, что какая-то катастрофа может обрушиться на сердце ее мира.

«Что случилось? Что случилось?»

Именно Серлис находит нужные слова. Она бежит вперед, разъяренная и негодующая, глаза покраснели - от дыма или от слез, кто знает?

«Они напали прошлой ночью. Альф спас нас. Они собирались убить нас всех, но он остановил их. Он и эльф». Она указывает на юг, вниз по дороге. На посеребренной инеем грязи видны следы копыт. «Всадники забрали его».

Отдаленные тревожные крики доносились с юга деревни. Стук копыт. Сталь о сталь. Война подступила к порогу Эрсфеля и Альфа.

Он глубоко вдохнул, вдыхая воздух, как никогда за последние годы. И затем пустился бежать так быстро, как только мог. Ильдорэ в мгновение ока обогнала его, промчавшись по дорожке и исчезнув в сумерках. Вдали, через поля, несколько всадников окружили хижины. Красные языки пламени разорвали сумерки, когда кто-то поджег соломенную крышу. В дверном проеме показалось бледное лицо Пердии.

«Прячьтесь в лесу!» — проревел Альф и побежал за Ильдорэ. Он выбежал из-за поворота и увидел деревню.

Поле битвы.

Всадники пришли с южной дороги, это было ясно. В Эрсфеле не было ни стен, ни оборонительных укреплений, поэтому они въехали прямо в центр деревни, как и в Хейхерсте, ожидая, что жители разбегутся в ужасе.

Но обучение Альфа придало им мужества. «Стреляйте!» — раздался крик — голос Серлис — и свист стрел. Серлис и ее лучники заняли нижние склоны Священного леса и окрасили зелень в красный цвет кровью павших лошадей и всадников. Стрела за стрелой превратили южную окраину деревни в поле смерти. Некоторые всадники отступили за пределы досягаемости, другие разбежались на восток и запад или укрылись в зданиях. На улицах шел бой – Ремилард лежал мертвый в канаве, невидящими глазами уставившись на Альфа.

Не Ремилард. Киван.

В Альфе поднялась ярость, неистовый порыв насилия. Старые инстинкты овладели им, превратив этот пламенный гнев во что-то холодное и твердое, преобразив кости и нервы. Он поднял копье Кивана и бросился вперед. Налетчик возле дома Селклот. Потерявший равновесие, отвлеченный. Альф нанес удар, вложив в него всю свою силу. Попал мужчине в шею. Копье прошло через челюсть, мягкое небо. Мертв. Он вытащил копье. Резкий звук разрывающихся связок.

Следующий.

Гром копыт справа, несущихся по зеленой лужайке. Брызги мягкой грязи, затем стук по усыпанной камнями дорожке. Он метнул копье в идеальный момент, оружие покинуло его руку как раз тогда, когда лошадь и всадник выскочили из-за дома Кивана.