Лошадь побежала дальше, всадник упал.

Не мертвый. Оглушенный, задыхающийся, но все еще живой.

С стоном Альф поднял копье. Упавший всадник закрыл глаза, ожидая удара. Знал ли он в тот момент, что над ним стоит Ламмергейр? Что та же рука, которая положила конец правлению двух великих королей, положит конец и его жизни?

Медленно Альф поднял копье.

Он замер, боевой азарт покинул его усталые конечности. Он уже давно насытился убийствами.

Серлис пробежала мимо него, она и другие лучники, которых он обучил защищать Эрсфель. Она наклонилась, едва замедляя бег, и вонзила нож в горло всадника. «Давай же, — крикнула она, — они убегают!»

Всадники действительно бежали.

Но большинство из них не ушло далеко.

Ибо Ильдорэ Ул'Ашан Америт, богиня Звезды Охотника, рыцарь ужаса Рогатого Змея, стояла поперек южной дороги.

Мороз окутал ее, как знамя, дорога стала скользкой ото льда, и лавина лошадей обрушилась на нее. Она танцевала посреди кровавой бойни, смеясь, а ее копье было похоже на окровавленный сосульку. Всадники отчаянно сражались с ней, но с таким же успехом они могли пытаться остановить наступление зимы. Смерть была повсюду, и их судьба была предрешена звездами.

Серлис и ее лучники выстроились в новую линию на окраине деревни, готовые снова стрелять, если понадобится, но никто не смог избежать гнева эльфийки-колдуньи.

Когда упал последний всадник, Серлис воскликнула: «Это еще не все! Некоторые проскочили мимо нас!» и указала на хижины.

Ильдорэ рассмеялась и сказала: «Тогда игра еще не закончена!» Она отбросила шлем и помчалась сквозь деревья, ее серебряные волосы были подобны сиянию. Серлис и ее товарищи побежали за ней, нетерпеливые, как свора гончих.

И таким образом, первая атака всадников на Эрсфель была отбита.

Альф остался в деревне и позаботился о раненых. По крайней мере трое были мертвы. Еще полдюжины пропали в лесу. Альф занялся перевязкой ран и наложением шин на сломанные конечности. За долгие годы он набрался достаточно опыта, чтобы стать приличным целителем. На лужайке разожгли костры, и в их пляшущем свете Эрсфель показался Альфу странным. Он никогда раньше не видел деревню такой, после битвы. Каждый год на Рождество устраивались представления при свете костров, ряженые изображали убитых эльфов-колдунов и отродья Ям, но потом они вскакивали и присоединялись к празднеству. Но не сегодня.

Настроение тоже было странным, особенно когда Ильдорэ и остальные вернулись, окровавленные, с горящими глазами. Это стало яростным празднованием, триумфом после войны. Ильдорэ превратилась в героиню дня — еще день назад она была монстром, скрывающимся в лесу, а теперь ее чествовали. Эльфийка-колдунья принимала похвалы. Ей это было привычно. Альф заметил, как Серлис с удивлением смотрит на Ильдорэ, и это напомнило ему старуху, с которой он ненадолго встретился в Ущелье Арда. Она была тайной служанкой эльфов-колдунов, последней из культа, уходящего корнями в бесчисленные поколения. Ильдорэ взрастила эту тайную секту; теперь она сеяла семена в Эрсфеле. В грядущих поколениях пойдет ли праправнук Серлис в леса и принесет ли подношения серебряным?

Он увидел и Пердию, сидящую с Томадом и его женой, с лицами, испачканными сажей. Она бежала с ними в лес, когда напали налетчики, и пряталась, пока Ильдорэ и Серлис не нашли их.

Мимо Альфа проехала телега, скрипя колесами по замерзшей земле. Телега для убитых, на ней лежали высокой кучей трупы налетчиков. Альф смотрел на вращающиеся колеса, чтобы не видеть трупов. Кто-то хлопнул его по плечу и заявил, что он спас деревню, научив молодежь сражаться. И, черт возьми, он должен гордиться этим, как ничем другим. Ни у кого из них не было прежней силы или скорости Альфа — как, впрочем, и у него самого в последнее время, — но он хорошо их научил.

«Ламмергейр», — сказал другой голос, и знакомые лица посмотрели на него новыми глазами.

Еще день назад он с нетерпением ждал возвращения на Дорогу. Каждый раз, уезжая, он знал, что Эрсфель остается позади, безопасный, надежный и неизменный. Даже когда он уходил с Девятью, это было для того, чтобы защитить свою маленькую деревню. Или это была ложь? Это было так давно, что он не мог вспомнить, что чувствовал тогда. Был ли он готов оставить позади тесную жизнь этого места? В последний раз, когда он разговаривал с Ян, то жаловался, что никто в Эрсфеле не мог понять, что он видел и делал во время своего путешествия.

Я должен остаться, подумал он. Я нужен здесь. Пусть большой мир сам о себе позаботится.

Колесо повернулось. Безжизненная конечность трупа свесилась за борт. Лат мертв, но не было никаких пророческих снов, предвещающих гибель этого безымянного налетчика.

Ильдорэ села рядом с ним, лицо ее раскраснелось от самого крепкого эля Дженни Селклот. «Ты всегда такой мрачный, Ламмергейр! Раньше я думала, что на тебя давит бремя меча».

«Но ты можешь убивать и веселиться, да?»

«Я убиваю и веселюсь. Я пою, несмотря на слезы. Я высоко воздвигаю шпили своих храмов, где являюсь богиней. Я дико бегаю по лесу и нежна в спальне. Вечность достаточно длинна, чтобы вместить все».

«Что ж, у меня осталось не так уж много времени». Он подумал на мгновение. «Могу я изменить это благословение?»

«Чего ты желаешь?»

«Пойдем с нами. С Ольвой и со мной». В отличие от Селемоса, Ильдорэ была достаточно мудра, чтобы не привлекать к себе внимания. Ей не нужна была кровь, чтобы оставаться в живых. И ее дредворм пережил переход — она и Альф могли летать, а Ольва могла следовать за ними в виде птицы. Они могли быть в Невервуде через неделю. И носить Разрушитель Чар было бы гораздо легче, если бы ему пришлось нести меч всего несколько дней.

Скажи Ламмергейру, что Блейз нуждается в его последней услуге. Скажи ему, чтобы он взял с собой свой меч.

Девятеро звали, и он всегда отвечал на их зов.

«Куда ты направляешься, смертный?»

«В долгое путешествие», — ответил он, вдруг опасаясь сказать лишнего. Но глаза Ильдорэ заблестели от этой перспективы.

«Ты ищешь Разрушитель Чар. Что ты с ним сделаешь?» Она схватила его за руку, сжала морщинистую ладонь. «Кому ты его передашь, когда закончишь? До тебя этим мечом владел эльф».

«Он мой», — произнес Альф, вырывая руку. Это была инстинктивная реакция. Он не носил меч уже несколько десятилетий.

«Сила меча...» — начала Ильдорэ, но затем замолчала. Она вгляделась в темноту за пределами света костра. «Еще всадники. Гораздо больше».

«Построиться!» — крикнул Альф. «Как мы тренировались! Быстрее!» Жители деревни спотыкались в темноте. Некоторые были пьяны, другие еще не оправились от предыдущего нападения. Серлис и еще несколько человек все еще могли сражаться, но их было не много. Недостаточно, чтобы удержать дорогу.

«Не бойся, смертный», — прошептала Ильдорэ. «Я защищу тебя». Она шагнула вперед и прочертила линию в дорожной грязи. «Никто не пересечет ее и останется в живых».

Альф ничего не видел в темноте, но слышал приближающийся топот копыт.

«Что ты видишь? Сколько их?»

«Два десятка. Но они более достойны, чем тот сброд, который я перебила ранее. Полагаю, это рыцари двора».

«Какое знамя?»

«Красный олень с короной...»

«Это Илавентур».

«...и черный меч».

«Это...» Эмблемой Альфа была черная птица с черным мечом.

«Их капитан приближается», — продолжила Ильдорэ, поправляя хватку на копье. «Он действительно могуч».

Из темноты выехал призрак.

Воин был широкоплечим, его крупную фигуру подчеркивала тяжелая броня. На нагруднике светились амулеты. Его черты лица были скрыты шлемом, но Альф узнал этого незнакомца.

«Дуна?» Внешность и манеры всадника сразу напомнили ему его старого друга, графа Дуну из Новых Провинций. Но Дуна давно умер.

Взгляд всадника на мгновение скользнул по Альфу, затем вернулся к Ильдорэ.

«Эльфийка-колдунья, — прорычал всадник, — я поистине благословлен, что встретил тебя случайно на Дороге». Он поднял правую руку, и полированный металл заблестел красным в свете костра. Искусственная рука, судя по всему, выкованная дварфами, обретшая неестественную жизнь и одушевленность благодаря магии.