«Он мог бы его успокоить», — согласилась Серлис. «Я в доспехах. И даже если бы он меня ранил, у Вдовы есть магия исцеления! Нам нужен был этот червь, чтобы поймать Железную Руку! Подумай об этом, прежде чем пытаться меня спасти!»

«Теперь у нас остался только один червь», — вздохнула Пердия. «Что теперь?»

«Подведем итоги», — сказала Ольва. «Свяжите последнего зверя. Джон, давай разобьем лагерь».

Джон поднял сумку с остатками припасов, но она оказалась до краев наполнена едкой слизью. Их поглотили останки дредворма.

«О, — произнес он и долго смотрел на остатки их еды, которая капала на каменистую почву. Он встряхнул сумку, и из нее вывалилось еще больше грязи. Кровь из его вновь открывшейся раны потекла по рубашке.

Джон швырнул сумку в лицо Серлис и зашагал прочь по склону холма.

Каждый из них некоторое время сидел в одиночестве: Серлис – разъяренная и угрюмая, Селемос - смущенный, Пердия - молчаливая. Ольва как могла почистила их вещи, а затем, хромая, пошла посмотреть, не найдется ли в этом месте чего-нибудь съедобного. Она наткнулась на Джона, сидящего на камне и смотрящего на запад, в сторону более зеленых земель. От реки поднималась дымка.

Она похлопала его по плечу.

«Ты в порядке, парень?»

«Она меня никогда не замечает. Как будто я ее тень». Он покачал головой. «Я не должен был ехать. Мне не место здесь. Серлис сказала, что мы должны помочь Альфу, но где он сейчас?» Он пнул камень. «Я даже не знаю, где мы находимся».

«Я знаю», — солгала Ольва. «Вон там Великая река, а за ней — Эвесленд». Это было правдой, но настолько расплывчатой, что почти не имело смысла. Река омывала половину Саммерсвелла на своем пути к морю.

«Ах да». Он уставился на реку. «А за ним — Эвервуд. Он так же красив, как говорят?»

«Теперь это Невервуд, после поражения Эрлкинга. Я там никогда не была. Однажды я была на Острове Рассвета, когда он был землей эльфов. И там было красиво». Это тоже была ложь. Принц Маэдос околдовал меня и заставил думать, что Торун и я были его почетными гостями, но все это время он мучил моего сына и планировал убить Альфа. Монстр с красивой улыбкой. «Но красота… это всего лишь оболочка. То, что под ней, может быть прекрасным или отвратительным. Перевертыши могут менять свою внешность — я могу выглядеть как Серлис, или Алар Королева Воронов, или старый Элкон Фартбрич, достаточно хорошо, чтобы обмануть тебя. Однако это не изменило бы того, что внутри. По внешнему виду этого не скажешь».

«Ты действительно можешь выглядеть как Алар Королева Воронов?» — спросил Джон. Говорили, что эта мифическая королева была самой красивой смертной, которая когда-либо жила. Ольва не очень-то умела принимать человеческий облик, но ей удалось изобразить Элкона Фартбрича, старого фермера из Эрсфеля, страдающего подагрой и косоглазого.

Джон рассмеялся. Ольва расслабилась и вернулась к своей обычной форме. Это было пустой тратой благословения силы земли, но было приятно услышать смех. Все они были измотаны путешествием.

«Мне извиниться?»

«Перед Серлис? Я бы не стала. Но вернись. Мы собираемся составить план».

«Просто скажите мне, что делать, когда закончите».

Они собрались в лощине. Джон стоял немного в стороне от остальных, якобы наблюдая за обстановкой. Они так далеко отклонились от первоначального курса, что Ольва молилась, чтобы преследователи потеряли след. Серлис бродила взад-вперед, опустив голову, не глядя на Джона. «Идиотские дети», — подумала Ольва. «Всегда ссорятся, тоскуют и тратят время впустую, когда есть работа».

«Ламмергейру нужна наша помощь», — сказал Селемос. «Я прилетел из Некрада с посланием для него от самого мастера Блейза. Он сказал: «Приезжай немедленно, привези свой меч». Сейчас меч Ламмергейра лежит в Эвервуде, за рекой, но сам Ламмергейр находится в лапах...»

Серлис презрительно фыркнула. Селемос продолжил.

«...в лапах лорда Железной Руки. В нынешнем состоянии дредворм может унести максимум двоих из нас — или одного, в случае с другом Джоном. Он, безусловно, самый, э-э, могучий из всей компании. Я вижу перед нами два пути. Во-первых, двое из нас могут полететь на юг в Эвервуд и принести меч Ламмергейра. В этом случае я бы предложил, чтобы полетели Серлис и я, поскольку мы наиболее способны в бою.

Другой вариант — вернуться назад и снова попытаться найти след Ламмергейра. Пердии придется отправиться в сопровождении Серлис или меня. Если мы найдем сэра Альфрика, то спасем его, а затем продолжим путь на юг, к мечу».

«Спасем его», — пробормотала Серлис. «Послушайте его. А как же Джон и те, кто останется с ним?»

«Увы, я не вижу другого выхода — они должны остаться. Если они незаметно проберутся к реке, то, возможно, найдут там убежище и пропитание. Это будет трудно, но не слишком опасно».

Селемос повернулся к Ольве. «Я оставляю выбор за тобой. Кто должен идти и куда?»

Альф или меч? Ее брат когда-то казался непобедимым, но вернулся домой в Эрсфель, наполовину сломленный войной, и с тех пор прошло много лет. Он был стариком. Теперь, обладая силой земли, она была сильнее его; он искал у нее защиты и руководства.

Но и эти идиотские дети тоже.

В ее голове промелькнул образ шахматной доски Дервина. Ламмергейр, сломанный. Насколько она предполагала, Альф уже был мертв. Даже если он еще жив, даже если они попытались бы его спасти, кого она должна взять с собой в миссию, которая почти наверняка закончится смертью? Кого она должна бросить? Джон смотрел на нее коровьими глазами, уже смирившись с тем, что его оставят.

Я не хочу, чтобы кто-то жил или умирал из-за меня, — сказала она однажды. И принц Маэдос с насмешливой вежливостью ответил: «Тем не менее, выбор за тобой».

Но, прежде чем Ольва успела ответить, Пердия подняла копье Серлис и вонзила его в череп оставшегося дредворма. Дремлющее чудовище вздрогнуло и растворилось, свежая слизь потекла по высохшей корке его товарища.

«Никто не останется», — сказала она.

После этого все было легко.

Прости, Альф.

«На юг. К Невервуду».

После полета на червях ходьба казалась невыносимо медленной. С каждым полетом местность вокруг них преображалась, и один день не был похож на другой. Теперь земля ползла мимо; холмы Норралса вдали медленно нарастали. Эти холмы были там вчера и будут там завтра, только чуть-чуть ближе. Они были трижды благословлены, подумала Ольва. Охотники Железной Руки больше не преследовали их. Она задалась вопросом, не обладали ли их преследователи какой-то магией, позволявшей им чувствовать присутствие Некрада. Теперь, когда они оставили червей позади, преследователи потеряли их след.

Второе благословение — на берегу Великой Реки они встретили рыбака, который переправил их на другой берег. «В наши дни все время идут войны, — заметил он, — но меньше, чем в моей молодости». И он рассказал им, как в детстве избежал разрушения Авоса, ускользнув оттуда незадолго до осады.

Третьим благословением была сила земли. Теперь, когда они больше не были разъединены бегством, магия давалась Ольве легче, а Пердии, казалось, было легче учиться.

Земли на другом берегу реки были более благодатными и процветающими, чем Илавентур, настолько, что Серлис сняла свои доспехи. Селемос по-прежнему скрывал свое лицо, но народ Эвесленда был прекрасен, как эльфы, и в некоторых местах он мог оставаться незамеченным. День за днем они шли по летней стране. Обида, которая отравляла их маленькую компанию, исчезла, и они обрели благословение.

Но они знали, что их благословение было куплено страданиями другого человека. Альф, где бы он ни был, оставался пленником Железной Руки.

После падения Эрлкинга лорды Риверленда обратили свой взор на эти богатые земли, и золотые поля были залиты кровью. Но боевые действия утихли десять лет назад; военачальники Риверленда теперь женились на невестах из Эвесленда, а коалиция мелких дворян удерживала Голденвейл за его пределами. Эта провинция пережила войну, но теперь в ней царил мир.