— Я слышу, — спокойно ответил он. Нина не видела ничего из-за слёз, но Ричард видел, и сердце разрывалось. Ему стоило пойти туда с ним и остаться вместо него. Вместо Антона. — Я слышу, — повторил Антон и снова потянулся к планшету, но как-то немного в сторону, — ты поймёшь. Однажды, — добавил он.

Нина не просто почувствовала, каким-то неведомым образом она узнала, что сейчас произойдёт и выкрикнула последнее, что ещё могло его остановить.

— Ты дурак! Нет, ты хуже! Хуже, Антон! У тебя будет ребёнок, у нас будет ребёнок. Ты не можешь… Не можешь!

Ричард, опешив от неожиданности, разжал руки, и Нина снова бросилась к панели управления, но поздно. Изображение исчезло, а за смотровым стеклом в пелене алого сигнала предупреждения расцвёл огромным космическим цветком взрыв невероятной силы.

Извлекатель был уничтожен, а вместе с ним и последняя надежда Ауро присвоить его себе. Взрывная волна ударила по щитам, «Пегас» откинуло назад к кораблям Ригеля и остаткам Ауро, Нина застыла с открытым ртом, в абсолютной тишине, ноги её подкосились, и она стала оседать на пол. Ричард успел подхватить её, прежде чем она окончательно потеряла сознание, взял на руки и отнёс в медицинский отсек.

Он ещё не понял, никто не понял, что человечество утратило нечто важное, и династия, сотню лет не сходившая с уст всего руководящего состава прервалась. Прямо в этот момент. В эту самую секунду. Вспыхнула разноцветными искрами взрыва, чтобы навсегда угаснуть.

Мейксанейро, подобно МАРИ, мог считывать показатели Антона Чехова, но совершенно ничего не мог видеть и слышать — линии вселенной тянулись перед его рубиновым взором и обрывались в полупрозрачном корпусе маленькой сферы. Он был слеп, и это тревожило больше, чем брат, оказавшийся правым во многом, если не сказать во всём. Нет. Не тревожило. Злило. Мейксанейро вынужден был признать, что всё это время просто завидовал Ларсиону. Ему самому хотелось путешествовать с матерью, видеть и знать, что она делает, и уж конечно до последних разговоров с братом, Мейксанейро был уверен, что не позволил бы матери умереть. Теперь он точно знал, что был неправ.

Эмоции Антона долетали до него тускло, тихо, будто пробивались через толщу невообразимого даже для Флёрсарин пространства, и даже когда «Пегас» внезапно объявил отступление и снялся с места, в душе Антона царила какая-то тишина. Лишь на миг Мейксанейро ощутил беспокойство — оно мелькнуло и исчезло в его туманном сердце, а после вдруг вспыхнуло отчаянием. Он весь обратился в слух, принимая этот хрупкий сигнал последнего Хранителя, настроился и преисполнился настолько, что осознание своего пути и предназначения сказалось и на нём. В тот момент, когда Антон принял свою судьбу, Мейксанейро принял свою.

Сфера открылась. Мейксанейро стоял на мостике «Гаусса», отступающего вслед за «Пегасом» и видел чёткие несовпадения в показании бортовых систем, понимал, что Кристина Камо не знает об оставшемся на «Извлекателе» человеке, и что «Ястреб» по какой-то причине следует за ними без пилота. Когда же Мейксанейро, наконец, додумался обратить свой взор к «Пегасу», всё прояснилось, только это были последние мгновения перед взрывом. На решение оставались секунды. Секунды.

Он отослал Лара, предчувствуя что-то. Теперь ему стало понятно, что именно. Взрыв и смерть того, кто им необходим, кто в этот момент открылся ему не только как Хранитель, но и как сосуд всего, что так долго они искали.

Не думая ни секунды, Мейксанейро переместился на «Извлекатель» за два пункта секундной стрелки до взрыва и использовал всю силу, чтобы защитить человека и перенести его на «Гаусс». Взрыв, наполненный Пунру Тан, обжёг его, переплёлся с его силой и разрушил саму структуру… Мейксанейро знал, на что идёт. И знал, что за этим последует. Но так было нужно. Так было задумано, и в этом, теперь Мейксанейро был уверен, его истинный путь.

Они появились из тумана в кают-компании: то есть Антон из тумана выпал, а Мейксанейро просто растёкся туманом по углам.

— Что здесь… Мейс! — воскликнул вбежавший на шум Лар. Он использовал силу, чтобы вернуть Мейксанейро прежнюю форму. Тот обратился человеком и упал рядом с Антоном, тяжело дыша.

— Антон… — в дверях появилась Марго и застыла там как изваяние. — Что случилось? Принц… — она только сейчас увидела Мейксанейро, присмотрелась к нему и удивилась, что его человеческая фигура нестабильна, от него будто бы шёл пар.

— Извлекатель! — в кают компанию ворвались Крис и Бобби.

— Взорван… — тихо закончили они одновременно.

— Майор? — произнесла Кристина. — Что вы здесь делаете? Я думала… — она не нашла слов и замолчала.

Антон провёл по лицу ладонью, кое-как встал и, добравшись до первого стула, развалился на нём. Люди и Флёрсарин перед ним о чём-то спорили, вздыхали, ахали, а единственное, что он смог выдавить из себя, когда Кристина села рядом, был простой вопрос:

— Ты знала, что Нина в положении? Она сказала тебе?

Кристина очень серьёзно посмотрела на него и усмехнулась.

— Вы бредите?

Антон качнул головой.

— Не знаю… я…

— Поняла я, разобралась уже. Опять собирались… — проворчала Кристина, многозначительно проведя большим пальцем по собственной шее. — Такие дела в одиночку не решаются, хорошо, что… — она не договорила. Рядом сел Бобби и толкнул её в плечо, взглядом указывая на центр кают-компании.

А посмотреть туда действительно стоило.

Мейксанейро больше не мог оставаться в человеческом облике, его чёрный плащ посерел, поблёк, рубины под капюшоном тускло мерцали алым. Он растекался туманом и будто бы таял снизу.

— Мейс, — Лар стоял перед ним, а на шаг позади Марго. В таком положении казалось, что первый принц преклоняет колени перед ними. — Что ты делаешь? — произнёс Лар.

— Я ухожу, — Мейксанейро словно усмехнулся, хотя его музыкальный голос в этот момент скорее издал низкий звук виолончели. Он говорил на языке Флёрсарин, но люди слышали и понимали его, потому что он сам этого хотел. Хотел, чтоб они стали свидетелями его доброй воли. — Тебе снова повезло… брат мой. Ты был в центре взрыва вместе с цветком, а я… я нет. И поэтому вот тебе мой последний дар…

Лар нервно усмехнулся, и вдруг отшатнулся от Мейксанейро.

— Нет. Ты не можешь так поступить, ты не…

Мейксанейро поднял правую туманную ладонь перед фибулой серого плаща и сжал её так, будто взял воздух в горсть, как воду.

— Человек думает, что мог сохранить знания в своей бортовой системе, что я мог его не спасать, но мы ведь оба поняли с тобой, что сделала наша мать. Он сосуд. Он тот, кто поможет нашему народу, передаст тебе через Луч Возрождения право быть первым среди правителей и хранителей памяти, кто вернёт нам былое величие.

— Мейс… я же полукровка… — медленно произнёс Лар, качая головой. Он не верил. Не хотел верить и не был к этому готов.

— Ты открыл рождение звезды впервые за миллионы лет, ты проложил путь к этим знаниям, мать готовила к правлению тебя. На самом деле тебя.

— Я…

Мейксанейро провернул руку, и туман из его груди стал собираться в маленькую сферу, возникшую в горсти. Антон наблюдал за ним через пелену света от лампы, через мерцающий жёлтый луч, смазывающий картину реальности, превращая её в акварельное полотно. Антон чувствовал бесконечную слабость, левая рука онемела, боль перестала тревожить, жутко захотелось спать, но пока нельзя было отдыхать.

— Мари, отмена все приказов, — кое-как проговорил Антон. — Лейтенанту Леоновенс полное управление без запроса на моё подтверждение. Приказ действует до отмены.

— Выполняю, — ответила она только для него.

А Мейксанейро тем временем накрыл сферу второй ладонью, подкинул её вперёд, и Лар, не ожидая сам от себя, её поймал.

— Будущее… в твоих руках, — с трудом произнёс Мейксанейро. — Отведи Хранителя в поле примул, возьми знания, верни будущее народу Флёрсарин.

Лар бережно держал сферу, но на этих словах вздрогнул, и сфера схлопнулась, проникая прямо в него. Мейксанейро вздохнул и стал терять форму. Марго ахнула, присела к нему, пытаясь поймать его ускользающий туман, Лар растерянно потянулся к брату, но не поймал ни крохи его сущности.