— Ну, — Антон пожал плечами, — презумпцию невиновности никто не отменял, и потом обвинений мы выдвигать не будем. «Авроре» нужен командующий, и это не мои слова, советник Донаван сказал мне это в нашу последнюю встречу. Ты законный командующий после Кристофера, и ты займёшь это место.

Ричард недоверчиво покачал головой.

— Я не смогу, — он сложил руки на стол перед собой и опустил голову, — я столько всего… как меня примут люди после того, что я сделал. Отец погиб из-за меня, и он… он был моим настоящим отцом, ведь так? Как мне смотреть им в глаза?

— О, поверь мне, — усмехнулся Антон, — после того, что пережила «Аврора» из-за Томпсона и Елены, тебя будут носить на руках.

— Из-за кого? — у Ричарда отвисла челюсть.

— Скину потом всю информацию… — ответил Антон. — Акустико раздали планшеты внутреннего пользования, в том числе и тем, кто в больнице. Только не знаю, по одному на человека, или на двоих… Если у тебя своего нет, потом пойдём в медицинский сектор, я скину на чей-нибудь планшет, или можешь у Кристины спросить. Она вроде бы там же, где и Марго.

Нина ошарашенно покачала головой, прикладывая ладонь к щеке.

— Когда ты всё это успел узнать?

— Ну… — Антон коснулся указательным пальцем места на левой руке, где был чип, — есть у меня тут один информатор…

Нина улыбнулась и ничего не сказала, зато сказал Лар.

— Я не могу изменить свою миссию, мой долг следовать за вами, — его слова прозвучали почти приговором. Всё время пока они говорили, он наблюдал за ними: у него никогда такого не было, но так хотелось, как же ему хотелось быть с ними, быть свободным от своей второй сущности, взять за руку Марго и быть с ней, как человек, так же сидеть за столом, смеяться, шутить… — исполнение долга прежде всего, я связан обязательствами как второй принц. Всё остальное не в моей власти.

— Будущее всегда в нашей власти, — сказал Антон, глядя не на Лара, а на Нину, — всё в нашей власти, кроме прошлого. Слушай своё сердце.

Лар мельком взглянул на Ричарда, потом на Антона и ухмыльнулся.

— Вы что, братья?

— Нет, — заверил Ричард, ожидая от Антона подтверждения, но тот легко стукнул пальцами по столу, будто сыграл трезвучие на пианино, и медленно произнёс.

— Вообще-то да.

Ричард изменился в лице и поперхнулся.

— Что?

Крис проснулась от странного шуршания рядом и открыла глаза. В тихом пиканье приборов, в механическом звуке движения медицинских аппаратов, под тихий храп Бобби и лёгкое дыхание Тианы, она слышала что-то ещё. Кряхтение? Попытки заговорить? Стоны? Она осторожно села на постели, скидывая с себя белую простыню — её аппарат повернул за ней скруглённую продолговатую голову, мигнул два раза зелёным и встал в прежнее положение.

Койки всех четверых были расположены в один ряд: у стены спал Бобби, дальше стояла койка Крис, рядом с ней лежала Марго, потом Тиана — оставшуюся часть помещения занимали выступы разной длинны и высоты, будто бы вытекающие из противоположной стены. У изголовья коек виднелись высокие прорези, подобие окон, выходящие на открытую зону «Иллариона», на его дороги и аллеи с круговой гравитацией, на то, что Акустико называли «сады» и на прозрачный корпус, за которым простирался бескрайний космос. Почти всю стену напротив окон занимала та сама дверь.

Крис вгляделась в полумрак помещения и затаила дыхание. Марго тоже сидела на койке, но её аппарат неустанно контролировал её, проверял состояние, касаясь то плеч, то головы, попеременно мигая оранжевым и жёлтым.

— Мадам Лабуле? — произнесла Кристина.

Она даже не думала, что так сильно напугает её. Марго вздрогнула, так, что съехала с койки, хотела встать, но ноги, которыми она уже довольно давно не пользовалась, не удержали её, и она соскользнула на пол. Крис, позабыв все свои прежние чувства, вскочила и кинулась ей помогать. Вспыхнул свет, проснулся Бобби, за ним Тиана — совместными усилиями они подняли Марго обратно, уложили, но ни заговорить, ни объясниться им не удалось. Открылась дверь, и на пороге появился Лар, Ричард, а вместе с ними Нина и Антон.

Нужно было обсудить все детали, разобраться, наконец, друг с другом, кто и в чём виноват, простить друг друга, если возможно, и принять решение, что делать дальше. Это была очная ставка, в которой — хотя ни один из них в тот момент об этом не знал — решалась судьба не только их жизней, дружбы, чувств и отношений, но решалась судьба человечества, многих других рас и, может быть, даже самой вселенной.

— Это факты, им невозможно не верить. Отрицать — да, а не верить не получится, — Антон прошёл по кухонному блоку «Пегаса» к встроенному в стену шкафчику, достал оттуда ополовиненную бутылку Аурианского виски, которое захватил ещё с КРИ, и с горкой налил в прозрачный бокал с тремя гранями, а потом поставил его перед Ричардом Нейтаном. Тот сидел, опираясь локтями на стол так, чтобы удобно сжимать в ладонях собственную голову — пальцы запущены в волосы, глаза прикрыты. — Если бы я мог соврать тебе хоть немного, я бы так и сделал, — добавил Антон по-дружески хлопнув его по плечу, — но это правда, от неё никуда не деться и через неё нужно пройти.

Ричард мотнул головой.

— Мир, который я знал, даже не существовал. Я стал причиной смерти родного отца и помогал убийце, которую считал своей матерью. Как через это пройти? — его голос почти затих на этом вопросе, и он поднял голову, встречая взгляд Антона.

Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь звуками приборов. Свет горел только над синтезатором, и его тусклые лучи едва достигали стола — Антон почти не видел лица Ричарда, зато отчётливо видел призрачные блики в его глазах, из головы не шёл их разговор в медицинском отсеке. Новости, как хлёсткие удары судьбы, личные победы и поражения, потери и ссоры, — всё это открылось и всё это было отпущено, потому что они, так или иначе, оставались двоюродными братьями и не учитывать этого не могли. Антон не мог. Он считал своим долгом помочь Ричарду справиться, как и Нина, которая решила то же самое в отношении Марго, Тианы и Крис. Она осталась с ними, Антон же увёл Ричарда с собой, но не только ради него, а по большей части для того, чтобы не оставаться в одиночестве. Лар тем временем не остался ни с кем, он отправился обсудить кое-что с главой конфедерации и подумать, ему хотелось побыть одному.

— Как через это пройти? — повторил Ричард и, схватив бокал, залпом выпил его до дна.

Антон опомнился, отбрасывая ненужные сейчас размышления и воспоминания. Они с Ниной знали больше всех, но тем не менее и их не обошли неприятные и удивительные известия, о которых нельзя было не думать.

— Я не знаю как, но знаю, что это необходимо. Ты командующий, «Аврора» в опасности, и ты нужен ей, ты нужен совету и КРИ.

Ричард покачал головой.

— Я не смогу. Я этого не достоин, не заслуживаю, я ничтожество… — он сжал руку в кулак и не сильно стукнул ей по столу, а потом встал. — Кто угодно подходит лучше.

Антон горько усмехнулся.

— Кто угодно подходит лучше, а нужен ты.

Ричард прошёл по кухонному блоку из стороны в сторону, потом всплеснул руками.

— Как ты можешь? Как можешь так спокойно обо всём говорить? Ты добился успеха, у тебя уже всё хорошо, задачи выполняются, проблемы решаются, а я… я даже не совсем понимаю, кто я.

— Ты… — Антон вздохнул, — сын Кристофера Нейтана, племянник моей матери, мой брат и, наконец, ты наследник семьи, которая много десятилетий стояла у руля «Авроры». Всё, чего ты сейчас боишься, от чего отказываешься, у тебя в крови.

Ричард взволнованно сглотнул, но тут же отмахнулся и снова сел.

— Легко тебе говорить…

Антон налил ему ещё, сел рядом и позволил себе помолчать какое-то время, прежде чем найти достойный ответ.

— Знаешь, почему Кейт не стала возражать против твоей деинициации?

Ричард хмыкнул.

— Потому что я всё равно должен был стать командующим?