— Как же здесь хорошо! — он провёл ладонью по лицу, убирая лишнюю воду. — Я тебя понимаю… Но у нас, кажется, проблема.

— Какая?

Антон поднял руку и снова опустил её в воду, подбирая слова.

— Мари фиксирует корабли Ауро в секторе Неллеи. Сама понимаешь, они здесь, потому что ушли из-под радаров объединённой армии и незаметны для местных, иначе их бы сюда или не пустили, или перехватили ещё до появления в галактике. Их никто не видит. Никто. Кроме нас.

— Кроме нас? — удивилась Нина. — Мари гениальна, но я не знала, что настолько. Ты не шутишь?

— Шутки кончились в тот момент, когда ты попала к флёрсарин, — возразил Антон. — Мари считала и интегрировала в себя системный код ИНРИ-3 или как там называлась эта программа. Мари называет её так. Да, она взяла от неё не всё, только то, что успела в той драке, но достаточно для того, чтобы видеть любые вариации сигнатур кораблей Ауро. Для неё их секретные разработки больше никакие не секретные, но и идти против них в открытую или взламывать сервера их системы, она не сможет.

Нина приоткрыла рот и тут же прижала к нему ладонь — капли воды упали с её мизинца, оставляя на воде маленькие круги.

— Они же теперь смогут увидеть то, что видим мы? — поражённо сказала она после небольшого молчания. — Они узнают координаты вместе с нами, и тогда мы будем им не нужны. Нас просто взорвут при выходе с орбиты планеты…

Антон неопределённо качнул головой.

— Не будь так пессимистична, ладно? Если сделаем всё внутри «Пегаса», никто ничего не узнает. Завтра к вечеру зайдём на корабль, откроем смотровое стекло в кают-компании, Мари направит лучи лун с внешней стороны стекла внутрь. И всё получится. Я надеюсь.

Нина глубоко вздохнула, легла на спину и проплыла несколько метров в сторону, потом вернулась и снова встала на дно.

— Иногда я думаю, мы следуем за какой-то сказкой… Думаю, что мы сами выдумали себе это предназначение, что кто-то убедил людей, будто им нужно искать мифическую планету. Но на самом деле я не верю, что она существует.

— Я тоже, — согласился Антон. — Планеты, может, и нет, а извлекатель существует точно. И мы должны найти его раньше Ауро.

Нина пожала плечами.

— Найдём, а что дальше? Ты сказал, даже с Мари, мы не сможем ничего с ними сделать. А мы… пять торпед высшего класса, и всё.

— Не знаю, — Антон посмотрел на небо и с удивлением обнаружил, что давно стемнело. Звёзды, мерцание купола, пять лун, вставшие почти в одну линию… Даже если ты живёшь среди звёзд, никогда не перестаёшь ими любоваться; звёзды как воплощения мечты, как то, к чему вечно можно тянуться и не достичь никогда. — Подсказки будут, — уверенно произнёс Антон. — Я верю в это так же, как в то, что мы на правильном пути.

Они посмотрели друг другу в глаза. Вода, глянцем застывшая вокруг них, отражение лун, звёзды и тёплый воздух, приносящий ароматы трав и приятных запахов, источник которых сложно было определить. Антон чуть не утонул в глазах Нины, синих, ясных, таких же мерцающих и полных неведомым светом, как в тот момент, когда система впервые связала их, и датчик синхронизации показал сто десять процентов. Он вдруг отчётливо понял, что именно нужно обсудить с ней прямо сейчас. Сейчас или никогда.

— Ещё знаешь… — неловко начал он, и Нина моргнула, будто бы и сама была очарована его взглядом не меньше.

— Что?

— Это чертовски сложно, Нин, — признался он, легко стукнув ладонями по воде, — с тобой чертовски сложно об этом говорить, но это необходимо. Ты не думаешь?

Нина улыбнулась, но в глазах её мелькнула тревога.

— О чём ты говоришь?

— О том, что мы с тобой… — он замялся, но поспешно продолжил, предчувствуя, что она сейчас обидится, если он не даст нормального объяснения. — О той ночи перед предательством Ауро. Я хотел сказать…

— Не надо, — Нина печально улыбнулась и сделала шаг назад, приводя воду в движение. Она не смотрела на Антона, думала, прокручивая в пальцах кулон, отражающий голубоватый лунный свет. — Это был порыв, — сказала Нина, — мы встретились после долгого расставания, я хотела этого, я была счастлива и ни о чём не жалею. Но ты ничего мне не должен, и я ничего не жду. Я знаю, какая у тебя позиция насчёт отношений, поэтому можешь ничего не объяснять. — Нина отвернулась и уже оттолкнулась от дна, чтобы ещё поплавать, когда он поймал её за локоть.

— Нет, я не это собирался сказать, — Антон дождался, когда она посмотрит на него, и продолжил. — Помнишь, тот вечер после торжества в честь новичков, когда ты напилась? Ты ещё спрашивала меня, натворила ли ты что-нибудь?

— Я всё-таки натворила? — испугалась Нина.

Антон покачал головой.

— Нет. Ты собиралась поцеловать Джеймса, или он тебя, не знаю… Я страшно приревновал, — он сделал над собой усилие и не отвёл взгляд от пристального взгляда Нины. — Ты отбивалась, обвиняла меня в чём-то, вроде бы даже оскорбляла, а когда мы зашли в квартиру, задала вопрос… — Антон остановился, чтобы перевести дыхание, Нина слушала его настолько заинтересовано, что он смутился, но всё-таки закончил мысль. — Ты спросила, могу ли я… Я. Бабник! — он изобразил пальцами кавычки, — полюбить тебя по-настоящему?

— Какой ужас, — прошептала Нина. — Я не…

— Я сказал, что уже полюбил тебя, — пропуская её слова мимо ушей, договорил Антон. — Я люблю тебя по-настоящему, и для меня это не просто ночь, и ты не просто женщина, к которой я потеряю интерес после такой ночи. До того как ты задала мне этот вопрос, я думал, ты никогда не сможешь полюбить меня, что ты ненавидишь меня, и что этого уже не исправить. В тот вечер ты дала мне надежду. Прости. Прости, что не сказал тебе раньше. Но я… если тебе всё ещё это нужно, если ты всё ещё задаёшь себе этот вопрос…

Нина смотрела на него широко распахнутыми глазами, губы её дрожали, слёзы мерцали на ресницах.

— Нин, скажи что-нибудь, — прошептал Антон, ожидая хоть какого-нибудь ответа, когда она вдруг всхлипнула и кинулась ему на шею.

Её дыхание обожгло кожу его уха, когда она прошептала.

— Не оставляй меня никогда.

«Илларион» восстанавливался после тяжёлой трансформации, хотя, конечно, до ущерба «Новой Земли» ему было далеко. Это был день, когда, казалось, всё снова пришло в прежнее русло: станция на всякий случай сделала несколько перемещений, оставаясь тем не менее в границах Млечного пути, и вошла в рабочую колею. Октавия сидела в саду под куполом и изучала новую информацию от Эллейн и Исса, когда на её личный планшет упал запрос связи.

— Да, в чём дело?

На экране планшета появился техник из жилых секторов Акустико.

— На «Илларион» прибыл принц флёрсарин.

— Вернулся? — удивилась Октавия. — Зачем?

— Другой, — отозвался техник. — Принц Мейсанейро до Сол. Так он себя назвал.

— Где он меня ждёт? — Октавия поднялась на ноги и собралась уже перемещаться, когда техник ответил.

— В секторе древностей.

— Где? — у Октавии упало сердце. Флёрсарин не только не сообщил о своём прибытии, но ещё и копается в древностях Акустико. С какой это стати⁈

— В секторе древностей, госпожа. Он нашёл вашего Мотылька, и у него есть к вам серьёзный разговор.

Нина снова проснулась в одной постели с Антоном, только на этот раз не было тревожных сообщений МАРИ, никто не стрелял по ним, никто не нарушал их покой, лишь звук прибоя и искусственный шелест листьев проникал сквозь открытое окно. Антон спал, и Нина не стала его тревожить: не пошевелилась, ощутив, как затекла рука, не подняла головы с его плеча, когда он повернулся и уткнулся подбородком ей в лоб. Она безмятежно улыбнулась, вспоминая, как Антон поцеловал её вчера, как они занимались любовью в воде, на пляже, а после и в душе, как он был нежен с ней, как шептал, что в его сердце никогда по-настоящему не было других женщин, и, что, конечно, он никогда её больше не оставит и сделает всё, чтобы этого не произошло.