— Толку-то? — переспросил дед. — Майора дали. А он молчит в тряпочку. Ух, жук! — он показал ему кулак и ухмыльнулся. — Пойду за бутылочкой крепкого, это надо отметить.

— Дед! Подожди… — Антон остановил его, когда тот уже поднялся на ноги. — Не надо. Не так что-то, сердцем чувствую, не так.

— Сердцем? — дед медленно опустился на место. — Интуиция-то благодаря прабабке у тебя неслабая, но ты на неё сильно не полагайся. Отдохни, пойди завтра в город, развейся. Поля наши и пляж от тебя не сбегут. А отцу скажу, ты уж не серчай, дело-то хорошее сделано. И майора твоего отметить надо. Эка, — он покачал головой, — звезду схватил и не рассказал. Внук, называется!

Антон улыбнулся.

— Всё равно б узнали, какая разница. А с отцом… как знаешь. Рассказывай. Это уже дело твоё.

Раскалывалась голова. Кроваво-алый свет заливал всё вокруг. Гулкий металлический стук врезался в сознание. Крис очнулась, кое-как перевернулась на бок и осмотрелась. Бобби сидел под сломанной панелью с синяками на шее и ссадиной на лбу, Нина и Антон лежали без движения. Крис втянула носом воздух и резко поднялась, но тут же упёрлась ладонями в пол и опустила голову. Страшно тошнило, перед глазами всё плыло.

— Живы они, не дёргайся, хуже станет, — тихо произнёс Бобби, — сюда иди, у стены легче, — и добавил, когда Крис с трудом подняла голову. — Прости, помочь не могу, кажется, сломана нога и, возможно, ребро. Но это не точно.

— Что происходит? — хрипло спросила Крис.

— Боеготовность системы восемьдесят процентов, — ответил центральный компьютер за Бобби.

Бобби выразительно поднял левую руку. Крис выругалась и, совершив чудовищное усилие, всё-таки последовала совету Бобби, подползла к нему, села рядом и откинула голову на стену. Стало действительно легче.

— «Илларион» собирается уничтожить Ригель… — пояснил Бобби.

— Что? — Крис сделала ещё одно усилие, чтобы сесть вполоборота к нему. — Серьёзно?

— Думаешь, я шучу? — он встретил её взгляд. — Та система внутри МАРИ использует все её ресурсы и возможности, всё здесь подчиняется ей.

— А почему мы в порядке?

Бобби закатил глаза и усмехнулся.

— Потому что мы люди без внутренних систем, к которым можно было бы подключиться, без чипов и иных устройств, способных нами управлять.

Крис хотела спросить что-то ещё, но продолжающийся гулкий стук так раздражал, что она проворчала.

— Да кто там, блин, стучит!

— Это за нами, — Бобби взмахнул рукой и скривился от боли, — а точнее, за ними, — он повёл подбородком в сторону Нины и Антона

— Мы должны вынуть у них чипы, — решительно сказала Крис и собралась было встать, когда Бобби дёрнул её обратно.

— Нет. Ты убьёшь их и сделаешь этим хуже. Мы можем только наблюдать, Крис… — он взял её за руку. — Если они погибнут, уже никто ничего не сможет спасти.

— Что ты имеешь в виду?

Бобби вздохнул и прикрыл глаза.

— Когда я очнулся, на твоём планшете отразились данные по Мари, и я успел кое-что увидеть. Она борется, она уже поняла, и она усыпила своих пилотов, потому что они могут ей помочь.

Крис посмотрела на разметавшиеся по полу рыжие волосы Нины и ахнула.

— Хочешь сказать, они в системе? — она уставилась на Бобби, и когда тот молча кивнул, покачала головой. — Это невозможно. Если Мари слилась с той системой, если та система призывала пилотов на корабль, если та система так сильна, то почему она не заметила, что они спят? Почему не пытается это исправить?

— Вероятно пытается, — Бобби кивнул на дверь, по-прежнему издающую гулкие звуки. — А может, та система видит в Мари приоритет. Если так подумать, ей нужно максимальное управление всеми системами в галактике, а пилоты нужны как раз Мари. Если они справятся, у нас ещё есть шанс…

— Боеготовность системы девяносто пять процентов, — вклинился компьютер в их разговор.

— Да, — произнесла Крис. — Это если успеют.

От разнообразия свадебных платьев разбегались глаза, но Нине ничего не нравилось, ни к чему не лежала душа, да и день был какой-то пасмурный, совсем не для выбора платья. Мама, уставшая уговаривать примерить хоть что-нибудь, бродила следом в молчаливо-покорном ожидании. А Нина понимала с каждой минутой, что просто тянет время. Она дошла до конца галереи и уже твёрдо решила, что сегодня не возьмёт ничего, как увидела его — платье. Оно стояло на стенде в стеклянной витрине, сверкая жемчужной белизной, и переливалось в сером свете дня, падающем сквозь прозрачную крышу галереи. Простое на первый взгляд, оно могло посоперничать в роскоши с античными скульптурами: строгий прямой силуэт, шлейф, узкая талия и корсетный лиф.

— Какая красота, — восхитилась мама и обошла его по кругу. — Тебе нравится?

Нина тяжело вздохнула, стараясь казаться равнодушной, но ей нравилось, как же ей нравилось.

— Нравится. Давай примерим.

Десять минут суеты вокруг Нины, и вот она в платье, в большом зеркале, смотрит на себя восхищёнными глазами, впервые понимая, что существуют платья, которые могут сесть не просто идеально, а сделать идеальной и её фигуру. Пока Нину одевали, мама успела уйти смотреть фату и украшения, забыв вернуться к концу примерки — Нина попросила консультантов позвать её, зная, как мама любит увлекаться разглядыванием всяких красивых мелочей, и снова повернулась к зеркалу.

Как же ей шло это платье. В отражении стояла совсем другая Нина: взрослая, красивая, уверенная в себе женщина, а не та рыжая девчонка с цветочной фермы, как звали её мальчишки из школы, когда дразнились. Она улыбнулась своему отражению и тут же замерла — взгляд блеснул призрачным страхом. Кто-то шёл по галерее и разговаривал. Сначала были слышны лишь мужской и женский голос, а затем она услышала и слова.

— Костюмы в этой стороне, — мило говорила консультант из мужского отдела, — вот тут.

— Спасибо.

Голос показался Нине знакомым, но она не смогла бы с уверенностью сказать, кто это, и почему так тянет увидеть этого человека, и отчего это вызывает такую тревогу. В отражении мелькнул силуэт светловолосого мужчины и исчез в другой примерочной.

— Нина, как тебе хорошо! — воскликнула мама, неожиданно возникшая из-за стенда с платьями. — Ты же его возьмёшь?

— Не знаю, — отрешённо произнесла Нина, — я не знаю, чего хочу.

— Направо, — скомандовал голос Ричарда, и Марго с Си Муссом свернули прямо в открывшуюся дверь.

Здесь тумана было гораздо меньше, виднелась панель управления кораблём, кресла пилотов и капитана. Ричард сидел в одном из них, Тиана стояла у стены.

— Какие проблемы тут? — прохрюкал Си Мусс и прошёл к панели управления. — Ты сказал, у тебя тут небольшие проблемы, — хрюкнул он, отвечая на вопросительный взгляд Ричарда.

— Мы в экзо-пространстве, — Ричард развёл руками. — И всё бы хорошо, но, когда наш друг вывел из строя системы, координаты сбились, и чёрт его знает, куда именно теперь мы летим. Навигация не работает, как и контроль полёта.

Си Мусс забрался на свободное кресло, чтобы взглянуть на панель, шмыгнул пяточком и вдруг слетел обратно, выкручивая на полную свою дубинку.

— Хрень это, а не проблема! — прокаркал переводчик. — Тут посерьёзнее есть! — он кинулся к двери, чтобы закрыть её, но не успел. В тумане коридора возникли три высоких фигуры, и его отбросило прямо на панель. Тиана закричала, когда дубинка по инерции коснулась открытой части его лица — по телу Си Мусса пробежал электрический разряд, он вздрогнул, свалился на пол и потерял сознание.

Ричард выхватил бластер, но быстро понял, что стрелять тут бесполезно — слишком мало места — и, не найдя лучшего решения, сменил бластер на дубинку Си Мусса, которую без зазрения совести выдернул из его ослабевших рук. Те, кто называл себя Юмаради, тоже вооружились дубинками, их одинаковая форма с капюшонами мало давала представления о расе и телосложении, и потому их особенно не стоило недооценивать. За первыми тремя подоспели другие, и тут уже Марго пришлось отходить к Тиане и искать себе оружие, только вот она вместе с Тианой, оказывается, мало кого интересовала. Может быть, Юмаради считали, что женщины безопасны и слабы, а может, потому что были уверены, что справятся со всеми в своё время — их целью почему-то стали только Ричард и Си Мусс. Вся толпа кинулась на них. Марго всё-таки достала бластер, активировала его и попыталась направить хоть на кого-нибудь, но зацепилась взглядом за дверь и замерла. В тумане стояло высокое худое существо, похожее больше на наблюдателя, чем на воина, но то, как он смотрел на них, как двигался, пугало гораздо сильнее, чем иная агрессия. Рука Маргариты дрогнула, когда он повернул к ней голову: по коже прошёл мороз, будто бы его взгляд мог заставить её превратиться в стекло или хрустальную статую, — однако эффект мгновенно спал до нуля, когда Марго увидела у него на поясе то, что искала. Медальон Лара, нужный им стабилизатор.