Нужно было действовать и действовать немедленно, и Марго почти решилась, когда со стороны толпы, навалившейся на Ричарда, раздался страшный, если не сказать чудовищный визг. Началась такая неразбериха и толкотня, что Марго далеко не сразу удалось во всём разобраться — её прижало к Тиане и стене, отвлекая от высокой фигуры, кто-то попытался схватить её, искрили дубинки, и Марго выстрелила несколько раз, чтобы дать себе пространство.

В этот момент всё выглядело как череда сплошных событий, размытых в пространстве и времени. Среди Юмаради затесался Ауро, который в бою оказался слишком близко к медальону Ричарда, да ещё и умудрился коснуться его. Визг издал именно он, и ещё долго после стонал, валяясь у стены и обнимая обуглившуюся руку. Это многих привело в замешательство, и пока все приходили в себя, пришёл в сознание и Си Мусс, а с ним обрела уверенность и Тиана — пока Марго отстреливала клеившихся к ним врагов, она нажала что-то на панели управления и сползла по стене на пол, сжавшись там в комок. Все системы мигнули красным, корабль тряхнуло, и Си Мусс, совершавший попытку встать, снова приложился головой о подлокотник кресла.

— Ты что натворила⁈ — воскликнула Марго, метнув дикий взгляд на Тиану.

— Открыла все клетки, — прошептала та.

— Что? — корабль снова тряхнуло, в глубине корабля послышался гул и топот, будто к мостику приближалось стадо диких Иссинианских носорогов.

Это стало отправной точкой настоящего хаоса. Не успели все опомниться от визга Ауро, как на мостик ворвалась целая толпа пленников, среди которых были в основном иссинианцы, люди и ригелианцы — внимание врагов переключилось с Ричарда на остальных. Тиана сжалась ещё сильнее, Ричард помог Си Муссу встать и занял с ним позицию спина к спине, вырвав дубинку у убитого Юмаради, а Марго, наконец, смогла броситься за незаконным обладателем стабилизатора. Она нырнула в толпу и стала расталкивать дерущихся, ожидая сопротивления, но толпа сама принесла её к цели. И тут же впечатала обоих в стену. Её и цель. Марго извернулась и дёрнула стабилизатор с ремня, цепкие ледяные пальцы с присосками схватили её за запястье, но она вырвала руку, метнулась в сторону, поскользнулась, и рухнула прямо на раненного Ауро. Эфир в его прозрачной голове бурлил, от него исходили волны такой ненависти, что Марго не сразу поняла, от чего именно чувствует такую слабость. Только медленно отведя взгляд от его лица, она осознала, что произошло. Он держал рукоять круглого острого оружия, похожего на очень длинный шуруп, лезвие которого по самую рукоять вошло в её грудь, неприятно натягивая ткань костюма со стороны спины. В районе живота всё стало мокрым и липким, в глазах потемнело, она попыталась сделать вдох, но боль оказалась настолько сильной, что из горла вырвался хрип, а вместе с ним и кровь… из ослабевшей руки выпал добытый медальон.

— Нет! — кто-то крикнул, прозвучал выстрел, и Ауро перед ней дёрнулся, впечатавшись в стену — эфир из его головы потек на пол, испаряясь на глазах, руки отпустили оружие и безвольно упали вниз.

Мир покачнулся, острая боль снова прорезала лёгкие… Так не хотелось умирать. Теперь было очевидно, что будущее ещё возможно, что всё ещё возможно, даже быть вместе с Ларом. Всё возможно, пока она жива. И Марго ухватилась за жизнь, сгорая внутри, держалась за чьи-то руки и чей-то голос из последних сил.

— Марго! — Ричард подхватил её. Толпа освобождённых пленников успешно добивала Юмаради и без него, Тиана визжала, Си Мусс что-то яростно хрюкал, звуки битвы стали глухими и далёкими, как шум прибоя, а может, то и был прибой из старого фильма, который она так любила.

Нет. Никакого прибоя. Лар. Стабилизатор. Да. Дрожащей рукой Марго нащупала медальон на полу и протянула его Ричарду.

— Пож… луйста… спаси… его, — из горла вырвались хрипы и бульканье, выпуская новую порцию крови.

— Марго… — умоляюще повторил Ричард, сжимая в ладони медальон, но она не ответила ему. Её руки ослабели и голова безвольно упала на бок.

Антон купил костюм к свадьбе Ричарда — увольнение дали на два месяца, а свадьба должна была состояться уже через полторы недели, отвертеться всё равно бы не получилось — выбрал простой и элегантный, прихватив туфли и галстук-бабочку, а потом со спокойной душой отправился по старым друзьям. Встретил старых однокашников, одноклассников и одну большую влюблённость, которая, казалось, стала ещё краше, но не задержался дольше положенного. Вернулся домой, наелся любимой шарлотки с чаем и спустился на пляж. В отличие от вчерашнего вечера сегодня по небу ходили густые облака, океан волновался сильнее обычного, накрапывал дождь, Антон всё равно снял обувь и пошёл по пляжу, с наслаждением ощущая движение песка под ногами. Дождь всё-таки начался вместе с сильным порывистым ветром, но Антон и тут не отказался от прогулки — наоборот, подставил лицо дождю, прислушиваясь к его шороху, шуму волн, наблюдая как мокнет песок и его одежда.

Он шёл и шёл вдоль береговой линии, пока вдалеке не показалась женская фигура. В темноте да ещё под дождём её силуэт лишь изредка высвечивал свет маяка — она была одна, в лёгком, судя по всему, платье, с зонтом и распущенными волосами, как какая-нибудь русалка. Антон остановился, долго смотрел на неё, потом отвернулся к морю, к черноте ночи…

Той девушкой была Нина, и она, так же как и он, вглядывалась в ночную тьму, стоя босиком на песке. Свет маяка прорезал пространство, касался волн, песка… Нина и сама не знала, зачем ей понадобился зонт, но упорно держала его, несмотря на совершенную его бесполезность при таком ветре. Приближающегося мужчину она заметила сразу и взмолилась, чтобы он не дошёл до неё. Хотелось побыть в одиночестве, даже если это Ричард, а откровенно говоря, особенно, если это Ричард — Нину пугало будущее, пугало, что сны про космос настолько влияют на неё, что она с трудом понимает, где реальность, а где вымысел. Из-за этих снов она даже не помнила, любит ли своего жениха, искренне ли дала согласие выйти замуж или это было продиктовано чем-то другим. А ещё её тревожило, что отец постоянно пропадает в саду. Лео Леоновенса словно не было в их жизни: Нина просыпалась, когда он уже уходил в сад, и засыпала, когда он ещё не вернулся. Видеть его можно было лишь издалека. Почему?

Нина опустила зонт, запрокинула голову, подставляя лицо дождю, а потом развернулась и уверенно пошла в дом. Сегодня она поговорит с отцом, сегодня ему придётся встретиться с ней лично.

— Советник Донаван! Они пустили в кабинет адмирала газ! — прокричал в динамиках устройств связи голос Адама. — Компьютер даёт оповещение об адмиральском секторе только в случае чрезвычайных ситуаций. Похоже, времени мало.

— Ясно. Мы почти у цели. Что с лифтами? — Гидеон переглянулся с До Хань Линем, который тоже всё это слышал. Они взобрались по лестнице на тридцать этажей и ещё столько же надо было пройти до перехода в адмиральский сектор.

— Плохо, — отозвался Адам.

До Хань Линь остановился и устало привалился к стене, когда Гидеон споткнулся и, чтобы не показывать свою слабость, сделал вид, что просто решил присесть. Гидеон погладил бороду и покачал головой.

— Сделай что-нибудь, иначе, я боюсь, мы сами тут…

— Делаю всё возможное!

Гидеон угрюмо посмотрел вверх, на оставшиеся этажи.

— Мало времени, это сколько, Адам?

— Не знаю, — откликнулся тот, — причина поломки лифтов мне пока не ясна.

— Не лифты. Сколько у адмирала времени?

— А, — Адам на мгновение замолчал, потом ответил. — Минут тридцать… потом всё.

До Хань Линь кивнул, отключил связь и подал руку Гидеону.

— Отдохнём после. Времени не просто мало, его у нас нет.

— Пап, — Нина вошла в сад, скрипнув невысокой калиткой. Дождь кончился, и она, свернув зонт, сжала его под мышкой, как клатч, — ты здесь?

Никто не ответил ей. Вокруг стояла темнота, изредка расцветающая светом садовых фонариков, Нина сделала несколько шагов по тропинке и вздрогнула — рядом шевельнулась высокая мальва, и Нина обернулась, чтобы встретиться взглядом с добродушным мужчиной лет шестидесяти.