— Нет. Потому что пилотам таких крейсеров как «Пегас» и «Ястреб» нужны пилоты способные выстоять в любых условиях, в первую очередь психологически. Командующему всегда есть на кого опереться, и кому его подстраховать, а пилотам нет. Ладно, я не хочу сравнивать, кому из нас легче, кому тяжелее, я просто покажу тебе кое-что… — он тяжело вздохнул и произнёс чуть громче. — Мари, воспроизведи в голограмме прямо передо мной всё, что мы пережили с Ниной внутри системы от её первого пробуждения дома до момента, когда мы очнулись здесь, на «Илларионе»…

— Последнего момента нет в видеоформате, запросить данные у станции «Илларион»?

— Да.

— Выполняю.

И снова на какое-то время наступила тишина. Ричард молча потягивал виски, Антон ждал, и вот, рассекая полумрак кухонного блока, маленький прожектор вверху вспыхнул голубым, скользнул в центр и выбросил в воздух пучок пикселей, которые постепенно сформировались в картинку. Антон прикрыл глаза. Счастье, которое он испытал тогда, приносило сейчас великую боль, но и великую радость — он пережил это, с ним это случилось! Да, жестоко было показывать им живых родителей, но одновременно с тем и великодушно. Великодушно позволить им почувствовать, как это быть с ними снова. Великодушно. Антон усмехнулся про себя, не зная, почему продолжает говорить и думать о некоторых системах, вроде МАРИ, как о людях, но и найти другого слова в этой ситуации не мог. Да, сердце нещадно болело, но в противовес боли вставала благодарность, согревающая, уютная…

— Прости.

Антон не сразу понял, что МАРИ закончила трансляцию, и они уже несколько минут сидят в полной тишине.

— Прости, — повторил Ричард, — это ещё хуже. Это, чёрт возьми, ещё хуже… но я всё равно не могу, просто не знаю как.

— Как что? — уточнил Антон.

Ричард допил остатки виски.

— Как быть с «Авророй». После всего, что вы рассказали, дело кажется безнадёжным, да и ты не пойдёшь со мной.

— Скорее всего нет, хотя я планирую вернуться на КРИ, — сказал Антон, — но, если быть честным, наши пути давно разошлись, Рич. У тебя есть Марго, которая, как оказалось, та ещё штучка, Тиана, которая очень неплоха в дипломатических отношениях, и Лар. Да и на твоей стороне КРИ и совет, а это очень много. Со связями Гидеона, будет не сложно найти поддержку.

Ричард провёл ладонью по волосам.

— Не знаю. Даже если всё так, как ты говоришь, и 'Пегас сможет подбросить нас на КРИ, что делать дальше? Раньше всё было как-то понятно, определённо, а сейчас…

— Командующему есть на кого опереться, и у него всегда есть, кому его подстраховать, — напомнил Антон. — Тебе не нужно делать всё в одиночку, Рич, как и мне.

Ричард посмотрел на него и печально улыбнулся.

— Попробую довериться твоему совету… выбора у меня всё равно нет.

Следуй за своим сердцем.

Лар дождался, когда Акустико перестали следить за ним, принял свой другой облик и заскользил, незамеченный никем, в сторону технических отсеков.

Сердце.

Было ли оно у него? Имел ли право такой как он чувствовать это сердце? Прислушиваться к нему? Жить?

Его силуэт, окутанный чёрным плащом, застыл у массивной многоуровневой двери, за которой стоял остроносый «Гаусс». Ещё до того, как «Илларион» возомнил себя убийцей планет, «Гаусс» довели до ума, оставив напоследок лишь небольшие детали: доработка внешнего корпуса и внутренние мелочи в интерьере — работа над ним продолжилась сразу после проверки всех систем станции и велась до сих пор. Только не прямо сейчас. Акустико по своей природе не нуждались в сне, но им необходим был отдых, и несколько раз в межгалактических сутках они позволяли себе отдохнуть, приостановить важную работу и разойтись по своим делам. Подумать только, их было меньше, чем людей, и даже гораздо меньше, чем флёрсарин, однако они жили так активно и ярко, что любой посторонний, оказавшийся на «Илларионе», мог решить, что жизнь здесь бьёт ключом, а население составляет не меньше миллиона особей. Лар задумался об этом, прежде чем обратиться туманом и спустя мгновение появиться прямо перед «Гауссом». Он осмотрелся, ещё раз использовал способности, чтобы точно никого не пропустить, и переместился снова.

На этот раз внутрь корабля.

«Гаусс» стал первым исследовательским крейсером, созданным для людей, который практиковал одиночное управление. Он на порядок отставал от «Пегаса» и на два порядка от «Ястреба», поэтому внутри местами выглядел не так презентабельно, как многим хотелось бы. Акустико попытались сохранить его первоначальный внешний вид, доработав только техническую часть: заменили проводку, электрику, электронику, все важные детали на более современные, а дизайн, устройство отсеков, кают и мостика оставили. Так что дополнительные отсеки, включая варп-ядро или, например, отсек с защитными костюмами, были по-прежнему похожи скорее на узкие продолговатые шахты в нижней части корабля, чем на помещения, в которых можно спокойно работать. При этом мостик, кают-компания, кухонный блок и помещение с картой детализации выглядели вполне приемлемо и почти не отличались по удобству от аналогичных помещений на «Пегасе».

Лар узнал об этом за какие-то доли секунды, коснувшись обшивки стены, в которую ненароком врезался в темноте. Он, к своему неудовольствию, переместился в нижнюю часть корабля и плутал там несколько минут, пока, наконец, не плюнул и не вернулся к человеческому облику. Так стало гораздо легче, и он без труда забрался по вертикальной лестнице в шахте наверх, к кают-компании и мостику. Там его ждал ровный пол, свободный коридор, где можно было выпрямиться в полный рост, тусклый свет автоматического освещения и несколько запертых дверей. Где нужная ему, он знал — чувствовал её, как чувствовал любые остатки присутствия матери. Створки двери разъехались, скрываясь в стенах, и Лар ступил в необъятную бескрайнюю темноту. Дверь закрылась, он прошёл с десяток шагов наощупь, и тогда карта детализации отреагировала сама — в паре метрах от него вспыхнула микроскопическая сверхновая, показавшаяся его человеческому глазу просто сверкнувшей в луче пылинкой. Но Лар знал, что это нечто большее, и не остановился. Сверхновая стала расти, снова вспыхнула и, осыпавшись звёздными искрами, обратилась силуэтом королевы флёрсарин. Са-О-Ри.

— Моя королева, — Лар подошёл к ней остаток пути и, невольно обращаясь своей второй ипостасью, опустился на колени. Её призрачная рука коснулась его головы.

Зрелище, если бы кто-то увидел его со стороны, было невероятным, захватывающим и нереальным. Два призрачных силуэта, мантии которых летят по неощутимому ветру, в окружении звёздной космической бездны, стоят недвижимо и в то же время так выразительно, что невозможно не признать в них живых существ.

— Здравствуй Лар, я вижу, ты нашёл свой путь, произнесла Са-О-Ри, и голос её разнёсся потусторонним эхом.

Лар поднял голову и потянулся к её руке, чтобы поцеловать, как в прежние времена, но ладони поймали лишь воздух.

— Я следую долгу, это мой путь. Ты говорила так сама, — уверенно ответил он.

— Да, — согласилась Са-О-Ри, — но следовать долгу для нас, значит следовать за собственным сердцем.

Лар вдруг почувствовал, что больше не может удерживать образ флёрсарин и вернулся к себе-человеку, поднялся на ноги. Сомнение, которое она поселила в нём этими словами, ни шло в сравнение ни с одним из тех, которые случались с ним прежде. В человеческом облике Лар был выше матери, плотнее её по виду и структуре — теперь в помещении карты детализации не осталось ни одного флёрсарин, только человек и призрак. Призрак, каким на самом деле Са-О-Ри и была — последние остатки её силы.

— Я не могу, — Лар покачал головой, — брат считает, я должен найти воспоминания, те знания, которые ты не успела передать ему, потому что не была готова.

— Я была готова, — возразила Са-О-Ри, — просто не могла это сделать.

— Не могла? Как это? Всё было готово, но ты, зная это, отправилась в смертельно опасную миссию? Ты это имеешь в виду?