Октавия промолчала, она не знала, что сказать, зато у Мейксанейро было в запасе достаточно слов.

— Он что-то хочет вам сказать. Выслушайте его.

— Я слушаю, но не понимаю ни слова, — почти огрызнулась Октавия. — А вы? Можете перевести?

Мейсанейро недоверчиво качнул головой.

— Вы это сейчас серьёзно, госпожа Асмирату? Это существо исконно спутник вашей расы, оно старше вас, но одновременно с тем неразрывно связано с вами. Вы не можете его не понимать.

— Но я не понимаю, — сказала Октавия. — Не. Понимаю.

Мейксанейро тяжело вздохнул, обратился собой настоящим и опустился рядом с ней — рубины глаз сверкнули из-под чёрного капюшона, туман заклубился под полами плаща.

— Октавия, — он намеренно обратился по имени, и его музыкальный голос передал на языке Акустико глубокое сочувствие. — Мотылёк хранит информацию для вас, давно хранит. Он мечтал поделиться ей, но вы никогда не спрашивали, а должны были… это связано с вашим отцом. Он ждал. Теперь он скажет.

— Что?

— Вы слышали. Я не буду повторять. Внутри Мотылька информация, и он очень скоро отдаст её, вы должны остаться с ним, принять его смерть и принять всё, что он скажет после.

Голос Мотылька стал надрывно-свистящим, Октавия заломила руки и встала.

— Это… очень тяжело… — тихо произнесла она, а потом умоляюще посмотрела на Мейксанейро. — Ваше высочество, прошу вас, разделите со мной этот момент.

Луны сходились медленно. Нина и Антон стояли посреди кают-компании, разложив на полу письмо, цветок и кулон, как сделали это в карте детализации.

— Готовность восемьдесят секунд, — сообщила МАРИ, — парад лун продлится три минуты.

Антон и Нина переглянулись, отошли назад, взялись за руки и стали наблюдать как сквозь смотровое стекло проникают голубые лучи, как они оседают на пол и подкрадываются к письму. Их сердца одновременно пропустили удар, когда лучи сошлись на письме, и тут же ухнули вниз.

— Ничего не происходит, — выдохнула Нина.

— Мари, сколько осталось времени? — спросил Антон.

— Полторы минуты, капитан.

— Хорошо. Проведи быстрый анализ расположения письма, кулона и цветка, скажи, что можно сделать, чтобы сработало? Чтобы свет лун раскрыл шифр.

МАРИ материализовалась рядом с ними вместо ответа — пиксельно-голубая, такая, какой они видели её внутри системы. Она прошла к предметам на полу, присела и протянула руку так, чтобы преградить лучам путь.

— Нужна я, — сказала она. — Я провела анализ.

Лучи упали на тыльную сторону её пиксельной ладони, проникли в пиксели и рассыпались сотнями мелких зайчиков по письму. И тогда это случилось.

Символы на письме вспыхнули, подожгли цветок самым настоящим пламенем, язычки огня обогнули кулон, отразились в руке МАРИ, пересекаясь со светом лун, и раскинули по комнате карту. Сотни планет, галактик, созвездий — вся вселенная предстала перед ними, Остатки сгоревшего цветка взлетели в воздух, порхнули длинной линией через комнату и, будто собрав серебристый свет ночи, подсветили линию от звезды к звезде до крупной белой точки. Точка пульсировала, то вспыхивая до размеров ближайших галактик, то становясь едва видимой на фоне самых маленьких звёзд.

— Мари, — голос Антона сорвался, — сохрани карту.

— Сохранено.

Свет лун стал медленно меркнуть, за ним исчезла и точка, и путь, и тысячи звёзд и созвездий, а следом и письмо догорело, обуглилось и разлетелось пеплом, только и остался обожжённый по краям кулон, да надпись из незнакомых символов.

— Капитан, — МАРИ исчезла, и её голос разнёсся по кораблю, — Ауро заходят на посадку, их корабли в боевой готовности.

— Активируй щиты, проверь целостность маскировки. Взлетаем по левому краю зоны отдыха над океаном, с орбиты сразу уходим в прыжок по случайным координатам… — Антон сказал это на одном дыхании, а потом пошёл поднимать кулон.

— Принято, — ответила МАРИ.

Антон присел, подцепил цепочку и замер в неоконченном движении — на полу остались чёрные обгоревшие символы.

— Мари, что это за надпись тут осталась?

— Анализирую, — произнесла МАРИ и замолчала. Она долго не давала ответа, и только когда Нина подошла и опустилась рядом с Антоном, произнесла. — Это пароль. «Мы должны друг другу целую вечность» на языке… недоступно, недоступно, недоступно, — трижды повторила она и больше ничего не сказала.

— Пароль от чего? — уточнил Антон.

— Недоступно, — снова повторила МАРИ.

Антон посмотрел на Нину и, протянув ей кулон, внимательно посмотрел в глаза. Нина расценила этот взгляд как вопрос и пожала плечами.

— На месте разберёмся. Мари, запиши это в тот же файл, что и карту.

— Принято. Вывожу корабль на орбиту. Включен автопилот. Присутствие пилотов не требуется.

Антон помог Нине встать и застегнуть цепочку на шее.

— Кстати, Мари, — вспомнил он, когда Нина уже пошла в сторону выхода с кают-компании. Пора было занимать места на мостике, на автопилоте от Ауро им было точно не уйти, — сколько туда лететь? В место назначения?

— Провожу расчёты, — ответила МАРИ и почти сразу добавила, — около пяти межгалактических недель.

— Сколько⁈ — Антон посмотрел в сторону её голоса, Нина замерла в дверях.

— С варп-прыжком? — поражённо уточнила она.

— Да.

Нина обернулась, Антон покачал головой.

— Вот так развлечение!

— Ну вот и отдохнём! — Нина хитро прищурилась и усмехнулась. — Ты же так этого хотел.

Кейт вернулась в свою квартиру впервые за неизвестно сколько времени — она и сама не подсчитывала, как долго не возвращалась, засыпая за столом между совещаниями и встречами во временном кабинете. Раньше Кейт любила спускаться вниз, чтобы взглянуть на изображение той, кто всё это начала, подолгу стояла и смотрела на её высокую светлую фигуру, думала, какая миссия во всём этом уготована ей самой — когда почти вся та часть станции оказалась разрушена, Кейт особенно живо восприняла тот факт, что фигура Александры Чеховой осталась нетронутой. Будто путеводная звезда и фундаментальная основа цели, к которой должно идти Человечество.

Кейт думала об этом, выходя из ванной в собственной квартире. Она выкроила пару дней, потому что отдохнуть было, и правда, жизненно необходимо, однако там, где у неё отдыхало тело, совсем не отдыхала голова. Она продолжала прокручивать мысли о будущем, прошлом и настоящем, без устали представляя себе, что могло бы быть и куда всё пойдёт.

В зеркале отразилась высокая женщина в импровизированном платье из белого полотенца: спортивная фигура, лукавый взгляд, шрамы от пережитых ранений и отросшие до плеч волосы, ещё недавно бывшие красивой короткой стрижкой. Кейт улыбнулась самой себе, скинула полотенце и потянулась как кошка. Поступая в высшую военную школу, Кейт заранее оставила надежды на семью — так поступали все, это было прописано законом, хотя иногда его и пытались нарушить; с назначением на КРИ ей пришлось окончательно отказаться от мысли даже завести отношения, что уж говорить, пост Адмирала и вовсе оборвал все её нити даже с друзьями. Кейт уже и не помнила, когда в последний раз вот так сидела в какой-то компании, как на этих свадьбах, когда вообще кто-то, кроме Чехова, разделял с ней свободное время. Но вот появилась Кристина Камо, Аннет Диамант и Себастьян Терри, Гидеон, Маргарита, Тиана и Ричард…

Ричард. Она хмыкнула, подумав о нём.

Он действительно изменился. Прежде его было не заманить на такие встречи, никто из офицеров не мог найти с ним общий язык, кроме Антона, но то было обусловлено их давней дружбой, да и потом, в прежние времена Чехов и Нейтан были не очень удачными друзьями и друг для друга и для всех остальных — их миссии иногда отнимали у них годы, и они больше проводили на своих кораблях, чем в обществе друзей или родственников.

Кейт прошла по квартире полностью обнажённая, чего не делала никогда, потом вдруг распахнула шкаф, достала косметичку, накрасилась, откопала и надела лёгкое платье, и снова посмотрела на себя в зеркало. Она счастливо рассмеялась, увидев другую себя. Ту, которой ей уже никогда не стать.