— Хватит! — выдохнула Нина и вынырнула из воспоминаний. Туман отступил, а вместе с ним и купол, Нина только и успела резко захлопнуть шлем, когда Лар перед ней стал бесформенным облаком и потёк серыми клубами по платформе. — Чёрт! — она обнаружила, что слёзы струятся по щекам и застилают обзор, когда попыталась активировать стабилизатор. С четвёртой попытки у неё это получилось.

Туман втянулся в него, сначала исчез совсем, а потом вырвался и сформировал гуманоидный облик флёрсарин, который мгновение спустя стал Ларом.

— Спасибо, — произнёс Лар, проверяя на себе серебристый костюм, и забрал стабилизатор обратно.

Нина всхлипнула и потянулась вытереть лицо, но наткнулась рукой на шлем и срочно сделала вид, что собиралась провести ладонью по стеклу.

— Вот скажите мне, — не выдержала она. Может быть, ей стоило выплакаться, может быть, вываливать свои переживания чужому человеку было неправильно, но Нина уже не могла терпеть. Просто не могла, — скажите! Сил моих нет. Вот, чисто гипотетически, если мужчина, человек, который постоянно менял женщин, внезапно влюбляется и долго добивается любимой женщины, разве может быть, что добившись он останется с ней?

— Я плохо разбираюсь в человеческих привязанностях, Нина, — искренне ответил Лар. — Но, если честно, думал, что так всегда и бывает. Это логично.

Нина хмыкнула.

— Точно. Вы не человек и не знаете, что люди не логичны. Любовь не логична. А такие мужчины быстро теряют интерес и ищут себе новый объект внимания. Для них это образ жизни. Добиваться и бросать.

Лар снисходительно улыбнулся и тут же презрительно подумал, что в стремлении подражать собственному брату заходит слишком далеко.

— Я видел всё, что видели вы, Нина. Я не думаю, что человек, так тяжело перенёсший расставание и фактическую потерю, сможет, добившись, игнорировать или искать новый объект внимания.

— Ничего вы не понимаете, ничего, — возразила Нина, — это было до того, как он добился, потому и страдал. Ну и потому, что я ему как сестра.

— Как сестра? — как и мать, Нина странным образом начинала его раздражать. — Вы произнесли клятву, вы оба сделали это! Вчера вечером я понял, как много значит эта клятва, как сильна она, когда её произносит один… а если произнесли двое. Мне сложно представить.

— Какая клятва? — Нина никак не могла припомнить, что за клятву они с Антоном сказали друг другу.

— «Мы должны друг другу целую вечность»… эту клятву. Можете быть уверены, вы для него важнее, чем думаете.

Нина посмотрела ему в глаза — слёзы высохли, кожу стянуло, и она вдруг отчётливо увидела его лицо.

— Тогда, может быть, вы сначала это скажете самому себе? Вы очень нравитесь Марго, но она всего лишь человек да ещё к тому же просто женщина. А мы, женщины, по природе своей не сильные, не стойкие и даже не боевые, такими нас заставляют быть обстоятельства.

Лар качнул головой.

— Человеческие женщины сильнее мужчин. Кто угодно, изучавший вас, знает об этом.

— Да. Потому что приходится, но на самом деле нет. Если вы не пойдёте за ней, если не сделаете ни одного шага навстречу, ничего не получится. Можете поддаться сомнениям, выбирать миссию, долг, судьбу или что там у вашего народа. Но тогда, скажите мне, знаете ли вы, как это жалеть о несделанном всю жизнь? Как это жалеть, что не решился, что не успел поймать руку хорошего человека, что не мог, но не стал, хотел и не сделал, и возможности больше нет? А представьте, как это жалеть об этом бессмертное существование в вечности?

Лар раздражённо хмыкнул.

— Тогда и вам, Нина, стоит подумать, на какие глупости и обиды вы тратите жизнь, отказываясь от общения с любимым человеком. Тратите свою совсем не бессмертную и уж точно не бесконечную жизнь. Более того жизнь, которая может оборваться в любую минуту.

Их взгляды пересеклись в молчаливом противостоянии. Нина отвела глаза первой и горько усмехнулась.

— Туше, ваше высочество, мы оба хороши.

Лару и Нине пришлось вместе вернуться в медицинский отсек, куда по связи через чип Нины их позвал Антон — все уже были в сборе и, судя по общей атмосфере, успели кое-что обсудить. Антон стоял у стены, скрестив Руки, Ричард сидел на койке Тианы, а она сама рядом в позе лотоса обнимала себя за плечи, Марго, прислонившись к изголовью, делала вид, что ей всё равно, Бобби растерянно смотрел на Кристину, которая стояла в углу, сжав кулаки. В помещении напряжение буквально искрилось в воздухе и ощущалось физически. Пока Нина расстёгивала шлем защитного костюма и оценивала обстановку, Лар подошёл к Марго и тихо поприветствовал её. Она ответила что-то настолько тихое, что даже те, кто сидел рядом, не смогли понять ни слова.

— Что случилось? — Нина втянула носом искусственный воздух помещения, поправляя ворот костюма.

Антон хотел ответить, но Кристина перебила его. Она резко обернулась и всплеснула руками.

— Ты знаешь? Знаешь, Нин, что они предлагают⁈

— Знаю, — сказала Нина, по ощущениям понимая, с каким выражением смотрит на неё Антон. — Я пока сюда добиралась, думала об этом… — она выдержала небольшую паузу, — думаю, это правильное решение.

— С ума сошла⁈ — Нина посмотрела на Бобби. — Ну, хоть ты им скажи!

Он поджал губы.

— Они правы. «Пегас» улетает, в ближайшее время у тебя не будет никакой работы по технической части, да и ты ведь не техник, Крис.

— Вообще-то и я согласна, — высказалась Марго, — ты закончила факультет разведки, ты хорошо подготовлена, никто не подойдёт в пилоты «Гаусса» лучше тебя.

— Лучше меня? Да вот, пожалуйста! — Кристина выразительно указала на Нину.

Марго только усмехнулась.

— Однажды мой отец сказал, что сто десять процентов синхронизации слишком много, — сказал Ричард, — чтобы проводить деинициацию. Нина никогда не возьмёт «Гаусс’и не уйдёт с 'Пегаса», никогда.

Нина встретилась с ним взглядом и обернулась к Антону, впервые с момента, как вошла сюда. Антон всё ещё смотрел на неё: в его глазах читались недоумение, растерянность и мольба, а вместе с тем упрёк и вопрос, который Нина определила как просьбу решить проблему. Она не могла не улыбнуться ему, потому что именно этот его взгляд дал ей повод задуматься, и именно он принёс ей идею, как уговорить Кристину. Она уже делала это на «Авроре», когда просила её помочь с МАРИ.

— Крис, ты моя подруга, — она прошла прямо к ней и остановилась в шаге от неё, — и я, думаю, ты в праве отказаться, даже если это приказ сверху. Я не стану тебя уговаривать.

Кристина усмехнулась и села на свою койку, сложив ногу на ногу, и посмотрела на Нину снизу вверх.

— Но? — она наигранно улыбнулась и пояснила. — Такая фраза предполагает «но»…

Нина вздохнула.

— На самом деле я хотела сказать, что мы с… Антоном, — она завела руки за спину и вцепилась левой рукой в запястье правой, — понятия не имеем, что нас ждёт. Поэтому хотели бы подстраховаться. Красный сигнал «Пегаса» получает «Новая Земля» и известные корабли разведки. Ты это знаешь, так же как и то, что у «Ястреба» пока нет пилота и не ясно будет ли, многоместные корабли в критическом состоянии и вряд ли смогут прийти на помощь, остаётся «Гаусс». Крис… «Авроры» нет, она не поможет нам, у «Новой Земли» только собственная оборона, если «Гаусс» не поможет нам, никто не поможет…

— И если на «Гауссе» пилотом буду я, вы будете уверены, что вам точно ответят и придут на помощь? — дополнила Крис. — Гладко стелишь, подруга.

Нина взмахнула руками и отошла к стене, замирая спиной к Кристине. Она понимала, почему Кристина не хочет этой ответственности, но не видела причин такому поведению. Она обижена за что-то? Или не простила её за нападение по велению МАРИ?

— Прости, — произнесла Нина, вспоминая фразу «лучше быть счастливым, чем правым», — я плохая подруга, но это правда. Я хочу быть уверена, что за моей спиной стоит человек. которому я доверяю, которого я знаю.

Крис только хмыкнула, и Нина снова посмотрела на неё.