Антон улыбнулся себе под нос.

— Простите, советник, никто не должен знать, куда мы летим. Для вашей и нашей безопасности.

Гидеон поджал губы.

— Как скажешь. У нас свои дела, у вас свои, и я принимаю это, только пообещайте, что используете красный сигнал в случае необходимости.

— Обещаю.

Гидеон улыбнулся ему в последний раз и отсалютовал.

— Сияния звёзд, майор…

— И вечного мира, советник, — отозвался Антон.

Связь прервалась, и на мостик опустилась такая незыблемая тишина, что стало страшно. Была ли это пустота или неизвестность — не важно, обе одинаково пугали и обе одинаково сводили с ума.

После карты детализации Нина вернулась с Антоном на «Пегас», но когда на корабле с утра пораньше возник Ричард, она ушла, сославшись на желание побыть в одиночестве. На самом деле её гнало совсем другое чувство. За последние месяцы Нина столько раз оказывалась на краю, стояла над пропастью и даже по-настоящему падала в неё из портала, но ещё никогда она не испытывала такого отчаяния как сейчас. Мрачные мысли то и дело посещали её: ей то казалось, что они с Антоном не вернутся, то будто бы всё это ловушка, а иногда она доходила до того, что всерьёз проверяла не находится ли она до сих пор в системе. С МАРИ Нина почти не общалась и на время запретила ей считывать собственные показатели, но с кем-то поговорить хотелось, только вот с кем? Тревожить Кристину сейчас казалось не лучшим решением, рассказывать Антону о своих переживаниях было странно — между ними и без того было слишком много проблем и недосказанностей, чтобы добавлять ещё и эти, а говорить с остальными о личным было попросту глупо.

Так и не решив, кого хочет видеть, Нина села в первый свободный шаттл и отправилась исследовать станцию. Центральный компьютер «Иллариона» считывал её голосовую сигнатуру и пропускал в любые зоны со свободным доступом — так через четыре часа Нина и попала на смотровую площадку. Это была платформа в северном полушарии станции: маленькая, круглая и плоская она помещалась под полностью прозрачным куполом, открывающим вид на космическую бездну. На платформе росли такие же цветы, как в «саду» главы Конфедерации, где когда-то она встретила их в первый раз, пол был прозрачным и создавал полное ощущение, что цветы висят в воздухе. Атмосфера здесь не подходила для людей и не пропускала никаких звуков, кроме голосов Акустико, и потому Нина, плотно спрятанная в защитный костюм, только наблюдала. Она бродила между цветами и изредка останавливалась, чтобы запрокинуть голову и взглянуть в глаза звёздной бесконечности.

— Я не помешаю?

Нина как раз стояла, любуясь звёздами, когда голос Лара прозвучал прямо в её голове. Она почувствовала, что он рядом, и оглянулась.

— Простите, напугал, да? — Лар стоял в нескольких шагах от неё, в серебристом костюме, без шлема, губы его не шевелились, но слова звучали отчётливо. — Я хотел побыть один, а тут вы…

— Я тоже хотела, — Нина отвела взгляд и потянулась к высокому цветку, распустившему металлические лепестки, цветок вздрогнул и закрылся, — но почему-то рада вас видеть.

— Это взаимно, — сказал Лар и встал рядом с ней, плечом к плечу, заложил руки за спину.

Какое-то время они молчали: Нина чувствовала его присутствие, он будто бы давал ей возможность подумать и собирался с мыслями сам.

— Можно совет? — решившись, наконец, произнёс Лар.

— Совет хотите дать мне или попросить? — уточнила Нина.

Лар усмехнулся.

— Может быть, и то и другое… Скажите, Нина, вот если бы у вас были весы, на одной чаше которых лежали бы ваши отношения с Чеховым, а на другой долг перед человечеством. Какая бы чаша перевесила?

Нина мельком взглянула на него, насколько это было возможно в защитном костюме.

— К счастью, передо мной не стоит такой выбор. Я не знаю, как бы я сделала, но точно знаю, что привыкла полагаться на интуицию во многих вопросах и подкреплять её здравым смыслом и знаниями. Одно не идёт без другого, и нельзя сделать выбор между чёрным и белым, потому что чёрное и белое лишь грани, а всё остальное полутени. От этого никуда не деться.

Лар покивал своим мыслям.

— По сути вы сказали мне то же самое, что и все… — он задумчиво покусал нижнюю губу. — Вчера на нашей общей встрече я сказал, что мой долг последовать за вами, да вы и сами помните все эти разговоры моего брата, но сегодня я вынужден признать, что должен отправиться с другим кораблём.

— С другим? — Нина повернулась к нему. Она не знала ни о каком другом корабле, хотя оставалась с Антоном наедине, и он, наверняка, должен был с ней поделиться.

— С «Гауссом». Похоже чип корабля примет ваша подруга, Кристина Камо.

— Что? — у Нины упало сердце. — «Гаусс» полетит? Быть не может. Кто принял такое решение?

— Вы не знаете? Я думал… — Лар смутился, — простите, наверное, я не должен был говорить.

— Нет уж, скажите, — Нина скрестила руки на груди.

Лар помялся, но встретив её взгляд, согласился.

— Ладно. Антон Чехов предложил это и почти все одобрили, в том числе и начальство, которое связывалось с ним с «Новой Земли», если я не ошибаюсь.

— С «Новой Земли»? — Нина даже не поняла, что произнесла это вслух, но какая теперь была разница? Звук всё равно не проходил. — Помогите мне, — решение пришло само, и Нина высказала первую мысль, не желая дожидаться сомнений. Ей пришла в голову идея узнать всё, всё, о чём ещё Антон ей решил соврать или умолчать или как ещё это там называется!

— Чем? — Лар чувствовал себя виноватым, растерянным и смущённым одновременно. Нина была не только по-настоящему красивой женщиной, на его личный взгляд, но ещё и очень напоминала его мать по характеру, хотя самой Са-О-Ри он больше в ней не чувствовал. Нина восхищала его, но не так, как Марго, Нина вызывала душевный трепет и глубокое почтение, поэтому с ней хотелось держаться серьёзно и строго, как держался обычно его брат.

— Вы можете показать мне прошлое Антона? — выпалила Нина на одном дыхании. — Всё, что я не видела с момента нашей встречи на «Авроре» и моего назначения. Если это в ваших силах, прошу вас, — она вдруг вспомнила, что ему нельзя полностью использовать свою силу, но и Лар тоже об этом вспомнил.

— Благодаря Ричарду Нейтану и его идее создать стабилизатор, — сказал он, — я могу всё, что угодно. В рамках возможностей флёрсарин, конечно.

— И то, что я прошу, входит в эти возможности?

Лар достал стабилизатор из кармана и протянул ей.

— Держите это крепко, Нина, и используйте по необходимости, — он сделал шаг назад улыбнулся и, обратившись туманом, принял облик гуманоидного туманообразного существа в чёрном плаще, рубины глаз сверкнули под широким капюшоном. Один взмах туманных рук, и над ними раскинулся небольшой купол, такой, чтобы они могли стоять там в полный рост. — А теперь снимите шлем, мне придётся коснуться вашей кожи. Я тоже не всесилен. Нужен прямой контакт, — Лар подождал немного и, заметив сомнение в глазах Нины, добавил. — Здесь можно дышать.

Шлем щёлкнул, туманная рука потянулась к лицу Нины и невесомо коснулась щеки, а в следующий момент всё вспыхнуло белым, закрутилось и снова вспыхнуло, выкидывая Нину на «Аврору». Знакомые коридоры, кабинеты, и только дымка по краям, будто она находится в игре с полным погружением, не давала ей забыть, что всё это не по-настоящему. Нина увидела себя, как сбежала с занятий, как обедала с Кристиной, как получила назначение, как Антон встретился с Ричардом, как разговаривал с Кристиной на корабле, пока она чинила МАРИ, как обсуждал её назначение с Джоном Фармером, а потом… Её сердце чуть не разорвалось от боли и нежности, когда она поняла, как страшно Антон переживал их расставание, и едва не вскрикнула, когда он упал вместе с мусором, не в силах выбраться, и как потом Кристина в последний момент спасла его. Разговоры с Кейт, диалог с Гидеоном, хранители знака КРИ, новостные сводки, и вот, последнее, здесь, он говорит с Гидеоном…его тон звучит так, будто он контролирует ситуацию, будто он может контролировать каждого из них, хотя отрицает это. А может, Нине это просто кажется. Почему он не сказал? Почему же он не сказал? И почему он так… Вот он прошёл мимо, когда она ждала объятий, вот сослался на занятость, когда она ждала поцелуя, а тут на усталость. Они провели на «Илларионе» всего ничего, а он уже ведёт себя, как человек, которому с ней больше не интересно…