— Ты вырос, сын. И стал сильнее, чем я могла мечтать. Но сила не в том, чтобы оградить кого‑то от мира. Сила в том, чтобы дать ему право этот мир выбирать.

Кай стиснул зубы. Ему хотелось спорить, кричать, доказывать, что он знает лучше, что он видел слишком много, чтобы верить в случайности. Или, может быть, открыться ей, рассказать о бесконечности вариантов, где всё плохо, где Марвел не щадит и не слышит. Особенно часто всё плохо у его «бати», и как бы ему не передалась родовая удача. Но он сдержался. Вместо этого он просто посмотрел ей в глаза и сказал:

— Пожалуйста. Останься.

Итсу вздохнула, будто принимая тяжесть, которую не просила, но готова была нести.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я останусь. Но не потому, что боюсь. И не потому, что ты меня убедил. А потому, что нашла тут своё место, и я чувствую, что сейчас так надо.

Кай выдохнул, и напряжение, сковывавшее грудь, чуть ослабло. Но он почему‑то чувствовал — это ещё не всё.

— Спасибо, — прошептал он.

— Но у меня есть просьба, — добавила Итсу, и в её голосе появилась твёрдость, которой раньше не было. Она смотрела на него так, будто уже знала, что он согласится, даже если не захочет.

— Найди Джеймса Хоулетта. Приведи его сюда. Пусть он будет там, где я смогу его видеть. Где он будет в безопасности. Где он сможет… просто быть.

Сердце Кая пропустило удар. Имя отца прозвучало в тишине, как раскат грома в ясном небе. Он и сам хотел этого — встретить легендарного «Росомаху». «Удачно. Конечно, блин, найду. Попасть в эту вселенную, быть сыном „Логана“ и не встретить его? Я что, тормоз? Тем более зная, какая у него судьба… Надо найти и помочь, он по любому уже влез в какую‑то опу».

— Я найду его, — пообещал он, и голос его звучал твёрдо, без колебаний.

Итсу кивнула, словно этого и ждала.

— Тогда иди, сынок. Будь спокоен, тыл прикрыт. Береги себя и возвращайся.

— Ты забыла добавить: «На дороге аккуратно, и смотри по сторонам!»

Они оба рассмеялись, обнявшись. Итсу поцеловала наклонившегося сына в щёку, и они расстались.

Прощание с мастерами вышло не громким, не торжественным — скорее тихим и естественным, как закат, который не требует аплодисментов. Каждый из них сказал Каю что‑то своё, короткое, но выверенное, будто каждое слово было отточено годами молчания.

Квай, та самая, что учила его чувствовать землю под ногами, лишь кивнула, глядя на него своими острыми, проницательными глазами.

— Помни: ноги — это мысль, которая ещё не стала ударом. Пусть эта мысль будет ясной.

Вэй, тяжёлый и молчаливый, положил огромную ладонь ему на плечо и сжал чуть крепче, чем нужно.

— Сила рождается в земле. Не забывай её слушать.

Сунь, похожий на старую скалу, едва заметно улыбнулся — и это было ценнее любых похвал.

— Будь водой. Но помни, что даже вода может стать льдом. Или паром. Будь готов ко всему.

Хо, наглый и резкий, хлопнул его по спине так, что Кай едва не пошатнулся.

— В ближнем бою нет чести, есть только результат. Пусть твой результат будет таким, чтобы никто не захотел повторить этот бой.

Юй, самая тихая из всех, просто сидела рядом, дышала ровно, и этого было достаточно. Кай понял: её благословение — в самом её присутствии, в той тишине, которую она научила его ценить.

А потом пришёл Лэй Кун. Высокий, пружинистый, точный, пронзительный. Он смотрел на Кая, будто видел не только его тело, но и каждую мысль, каждую тень сомнения.

— Много сказано, много сделано и изучено. У нас с тобой будет последний урок, — сказал он без предисловий. — Пойдём.

Долина «портала» лежала за пределами основных тренировочных площадок, в стороне от шумных дворов и скрипучих деревянных настилов. Здесь было тихо. Камни лежали так, будто их расставила сама природа, а не человеческие руки. В центре возвышался огромный валун — тёмный, с прожилками, похожими на застывшие молнии. Именно перед ним они и сели.

Лэй Кун опустился на землю, скрестив ноги, и жестом пригласил Кая сесть напротив.

— Сегодня мы не будем бить, бросать или уклоняться. Какой смысл? Ты полноценный, хоть и ещё очень молодой мастер ци. Сегодня мы будем смотреть. И слушать.

Кай хотел спросить «на что?», но сдержался. Он уже знал: если мастер хочет, чтобы он понял сам — лучше молчать и наблюдать.

— Ты с матерью попали сюда с помощью магии. Но мы с тобой ведь не маги? Между пользователями ци и магами есть разница, — начал Лэй Кун, глядя не на Кая, а куда‑то вдаль, туда, где небо сливалось с горами. — Пользователь ци берёт энергию у себя и тратит её. Как человек берёт воду из колодца, чтобы полить сад. Он знает, сколько нужно, и берёт ровно столько, сколько нужно. Ци — это энергия прежде всего «жизни». Чем больше в существе жизни и чем лучше он научился ею управлять — тем больший объём ему доступен, это если по‑простому. Маг же становится частью потока. Он не черпает в себе — он течёт вместе с энергией мира и использует именно энергию мира. Она может быть разной, спектр энергий в мире практически бесконечен, и потому маги могут делать то, что пользователю ци не под силу.

Кай нахмурился, пытаясь уложить это в голове.

— То есть… пользователь ци — это тот, кто использует свою или «чужую» энергию жизни и только жизни?

— Здесь есть нюансы, но если обобщить, то скорее: энергию, которую вырабатывает живой организм. Формы жизни, они тоже разные бывают, знаешь ли.

Молодой мастер, задумавшись, понятливо кивнул.

— А маг — тот, для кого любая окружающая энергия стала продолжением тела и разума?

Лэй Кун едва заметно кивнул.

— Да. Тут можно спорить, чей подход лучше. Маг зависим от окружающей энергии, её количества и качества. Мы же сами — как батарейки, сила с нами всегда. Но её количество зависит от нашего развития и уровня понимания. Ты уже умеешь пользоваться. Теперь тебе нужно научиться воспринимать.

Следующие часы они провели в молчании, лишь изредка Лэй Кун указывал на что‑то: на завихрение ветра, на то, как свет ложится на камень, на едва заметную дрожь воздуха над нагретой землёй.

— Портал не появляется из ниоткуда, — говорил он тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть тишину. — Он формируется там, где мир сам хочет открыться. Где энергии сталкиваются, сплетаются, создают брешь. Ты должен научиться видеть эти места. Не глазами. Чувствовать. Ци подскажет, если ты не будешь мешать ей своим нетерпением.

Кай закрыл глаза, сосредоточился на даньтяне, на том самом течении энергии внутри себя, которое когда‑то казалось ему выдумкой. Зато сейчас ощущалось как что‑то, что было всегда, как часть тела. Оно было там; сейчас это было похоже на нечто тихое, ровное, как далёкий ручей. Он позволил себе не управлять им, а просто быть с ним, слушать его ритм.

Если он правильно понял, то сейчас ему не нужно было управлять или направлять. Вообще не нужно влиять как‑то. Просто максимально обострить мистическое восприятие.

И тогда он почувствовал. Сначала — лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Потом — тягучее напряжение в воздухе, будто пространство вокруг стало чуть плотнее, гуще. Камень перед ними дрогнул, не физически, а как будто его тень изменилась, стала глубже, темнее.

— Да, — голос Лэй Куна прозвучал рядом, хотя Кай не слышал, чтобы мастер двигался. — Ты чувствуешь. Это начало.

Время незаметно текло мимо восприятия, он словно выпал из него. Он, конечно, догадался, чего ждёт. Когда портал начал формироваться, это было не вспышкой и не взрывом, а медленным, величественным раскрытием. Камень, перед которым они сидели, разделился на две части, словно расколотый невидимым клинком. Между половинами заструился оранжевый свет — яркий, но не обжигающий, а тёплый, как свет заката. Он пульсировал, дышал, манил.

Лэй Кун поднялся, встал рядом с Каем.

— Теперь самое важное. Смотри и запоминай.

Он положил ладонь на плечо Кая, и тот почувствовал, как ци мастера течёт сквозь него, не нарушая его собственного потока, а мягко сплетаясь с ним.