— Он жив? — спросил он.
— О, уж он-то наверняка жив. И наверняка ищет нас, — сказала Итсу.
— Какой он?
Она на секунду прикрыла глаза. Потом открыла.
— Он сильный, надёжный. Свирепый к врагам, но иногда неудержимый. Когда он рядом — кажется, что ничего не страшно. А когда его нет — понимаешь, что он был щитом, который ты принимал как должное.
— Он сможет нас защитить?
Итсу помолчала дольше. Рыжая подняла голову и посмотрела на неё — жёлтые глаза, внимательные.
— Я… уже не уверена. Он могуч, но он один. А врагов слишком много.
Мальчик посидел какое-то время задумчиво и сказал:
— Давай тогда всё же искать путь в Кунь-Лунь. Люди там не стареют. Если сумеем туда попасть, это даст нам и защиту, и навыки. И ты, и я можем там тренироваться. Если я смогу стать мастером… Нет. — твёрже перебил он сам себя. — Когда я стану мастером ци, мы вернёмся в мир и найдём отца. Как тебе такое решение?
Итсу молчала. Смотрела на горы за стеной Камар-Таджа. Потом повернулась к нему.
— Ты думал об этом. Давно, — сказала она. — Я вижу, что это решение обдумано и аргументировано. Я согласна, сынок. Но где мы найдём это чудо-место?
— Ну, мы и сейчас находимся в «чудо-месте». Возможно, нам тут и подскажут?
Итсу смотрела на него и улыбалась. Сын радовал её. Одиннадцать лет в каменном мешке научили её читать людей: не по словам, а по тому, что за словами. Она видела в его глазах то же, что всегда: тёмное, ровное течение подо льдом. И за ним — что-то, что было просто настоящим.
Тэо появился, когда солнце стояло уже высоко. Он шёл через двор с охапкой свитков — старых, потёртых, пахнущих пылью и чем-то ещё — для чего у Георгия не было названия.
Он остановился, увидев их у колодца. Сел на скамью напротив. Положил свитки на колени. Рыжая поднялась, потёрлась о его ногу и улеглась обратно. Тэо, не глядя, почесал её за ухом — привычным жестом, явно делал это тысячу раз.
— Разговор, который вы вели утром, — сказал он. Без извинений, без неловкости. Прямо. — Камар-Тадж — не крепость. Слышимость во дворе — на три комнаты. Я не подслушивал, но услышал.
Он помолчал. И улыбнулся — той самой тёплой, от которой становилось теплее.
— И, честно говоря, был рад. Редко услышишь во дворе разговор, в котором десятилетний мальчик обсуждает карманные измерения с такой уверенностью, будто зачитывает расписание уроков в дневнике.
Георгий внутри хохотнул: «Мужик меня подколол. Мягко, элегантно, с улыбкой. Мне нравится. Мне очень нравится.»
Он смотрел на него. Оценивающе. Привычка: любой, кто слышит больше, чем должен, — либо угроза, либо союзник.
Тэо, судя по всему, привык к таким взглядам. Не отвёл глаза. Сидел, ждал, улыбался.
— Кунь-Лунь, — повторил он. — Интересный выбор для мальчика, который только что сбежал из лагеря Руки.
— Я не ребёнок, — сказал Георгий. Не грубо. Как факт.
Тэо приподнял бровь. Не насмешка — интерес. И что-то ещё: тень, которая прошла по его лицу и исчезла. Георгий поймал её — и понял. Тэо видел детей таких. Детей, которые говорили «я не ребёнок» и верили в это, потому что детство у них отняли. И он жалел. Не мальчика — то, что у него забрали.
— Я заметил, — сказал Тэо мягко. — Дети обычно спрашивают «а можно мне остаться». Ты спросил «кто за главного». Разница — как между «я хочу есть» и «я хочу понять, кто тут раздаёт еду». Первый — гость. Второй — стратег. Ты — второй. И это меня огорчает, потому что в твоём возрасте стратегией должен быть выбор между манкой и овсянкой.
Мальчик промолчал. Тэо не давил. Просто сказал — и отпустил.
— Я знаю про Кунь-Лунь, — продолжил Тэо. — Камар-Тадж и Кунь-Лунь не союзники, но и не враги. Мы работаем с разными аспектами реальности. Они — с телом и энергией. Мы — с пространством и измерениями. Но кое в чём мы пересекаемся: оба не любим Руку.
Он развернул один из свитков. Карта — не современная, не бумажная, нарисованная от руки на чём-то, что напоминало тонкую кожу. Горный хребет, отметки, символы, которые Георгий не знал, но Тэо, очевидно, там всё прекрасно понимал.
Георгий подался вперёд — к карте. «Это же… это карта с тысячелетней историей. Руками мастеров. На материале, который… так, стоп. Не анализируй. Смотри. Это карта к Кунь-Луню. Настоящая. Ручной работы. Сияющая, если присмотреться — линии чуть мерцают. Это не бумага. Это… это сокровище. А он таскает его как утреннюю газету.»
— Портал в Кунь-Лунь открывается через два месяца. Может, чуть меньше. Я не знаю точной даты — Древняя знает, но её нет. Однако я знаю, где он откроется: хребет Кунь-Лунь, конкретная точка, которая меняется каждый цикл. Наши мастера фиксировали каждый портал за последние тысячу лет. — Он ткнул пальцем в отметку на карте. — Вот эта.
Георгий смотрел на карту, и внутри — там, где работала та часть, которая считала и планировала, — деталь встала на место с тихим щелчком. Маг не просто подслушал разговор. Маг пришёл подготовленный. Со свитками, с координатами, с готовностью. Это значило, что он давно определился с тем, что обязательно им поможет.
— Ты предлагаешь доставить нас туда? — спросил Георгий.
— Я предлагаю больше, — Тэо свернул карту. — Камар-Тадж — ваш дом до открытия портала. Еда, крыша, защита. Обучение — не боевое, у нас другие методы, но базовый контроль энергии вам не повредит. Вашей матери — тем более. Одиннадцать лет в лагере Руки оставляют следы. Не физические. Энергетические. Холодные пятна, о которых вы, наверное, знаете.
Он кивнул. Он знал. Чувствовал их на себе: тяжесть в костях, которая не была усталостью, тонкий налёт, который не смывался. А Итсу жила в этом одиннадцать лет — вдвое дольше, чем он.
— Я могу показать, как очистить каналы, — продолжил Тэо. — Не лечение — обслуживание. Профилактика, чтобы в организме всё работало как надо. Это не сделает вас магами. Но уберёт то, что Рука в вас вложила.
Он посмотрел на Итсу. Она слушала молча, и в её лице было ожидание. Она ждала, пока Кай оценит предложение. Он знал этот мир лучше, и она это приняла.
Мальчик оценивал. Быстро, по привычке: цель, условия, риски, средства.
Два месяца в Камар-Тадже — два месяца, когда Рука не знает, где они. Два месяца на восстановление, очистку, подготовку. Тэо предлагает обучение — обслуживание. Чистка. Настройка. То, что нужно сделать с телом, которое пять лет работало в агрессивной среде.
Портал откроется через два месяца. Тэо знает, где. Тэо может доставить. Это решает вопрос, который Георгий не мог решить сам: десятилетний мальчик и женщина без документов через Тибет — задача невыполнимая. С магом, который умеет открывать порталы, — операция.
Тэо не просит ничего взамен. Пока. Это значит, что он считает помощь достаточно правильной. Человек, которого вытащили из ямы, — знает.
— Мы остаёмся, — сказал он. Посмотрел на Итсу. Она кивнула. Один раз. Твёрдо.
Тэо кивнул в ответ. Встал. Посмотрел на них обоих — на женщину с прямой спиной и седой прядью, которая провела в каменном мешке одиннадцать лет, и на мальчика, который для десяти лет был слишком взрослым. Но так бывает: он не первый и, увы, не последний. В его взгляде — то, что Георгий уже видел: понимание. Тихое, без жалости и без пафоса. Учитель, который знает, что ученик уже многому научился, но не тому, чему хотел бы учить.
— Тогда начнём сегодня, — сказал он. — После завтрака.
Он ушёл. Рыжая посмотрела ему вслед, потом на мальчика, моргнула — кончик хвоста мигнул дважды — и потрусила за Тэо.
Кай стоял во дворе. Солнце грело спину. Настоящее. Живое. Его.
Итсу подошла, встала рядом. Молча. Их плечи соприкасались.
— Два месяца, — мягко сказала она.
— Два месяца, — повторил он. — Потом Кунь-Лунь.
— А если не откроется?
— Откроется. Это не везение. Это расчёт.
Итсу посмотрела на него. В её глазах — что-то третье, что не имело названия, но имело вес. Тяжесть, которую нельзя взвесить, но можно нести. Она несла её одиннадцать лет. Он нёс её пять. Теперь они несли вместе.
