— Это Велгар, — ответил я, нащупывая у основания шеи кайрил.

Малышка умудрилась перевернуться и вцепиться когтями в рубаху. Чтобы выудить её наружу, пришлось оттянуть ворот, перехватить её двумя пальцами под грудку и освободить крошечные коготки от ткани. Оказавшись на свету, Адрия прищурилась, распушилась и, покосившись на меня, спикировала на траву. Стоило ей приземлиться, как она вздёрнула клюв, демонстративно отвернулась и принялась приводить в порядок пёрышки, мол ничего я не испугалась, вам померещилось, да и вообще настоящие королевы не боятся.

Я улыбнулся, глядя на неё, присел на корточки и, протянув руку к маленькой макушке, тихо произнёс.

— Умница ты моя. Первый полет, да ещё через весь двор!

Малютка, не отрываясь от своего занятия, коротко пискнула.

— Какой здоровый, — произнёс Ларк и наконец поднял кружку. — А почему ты не доставал его из «кармана» на Втором слое?

— Он… очень долго и тяжело болел, — отозвался старик, глядя куда-то в сторону и поглаживая лоб зверя.

Дядя слегка склонил голову и, поставив кружку на табурет, принялся ещё раз медленно рассматривать исполина. Его взор надолго задержался на лапах и боку зверя, отчего Ларк пожевал губами, зачем-то поправил ремень и неловко переступил с ноги на ногу. Это движение, видимо, встревожило Брумиша — он пошевелил пластинами и фыркнул. Дядя, не глядя, наклонился и хлопнул его по каменному боку, после чего бронебрус медленно опустил броню.

Элиан так и стоял там, где притормозил. Приоткрыв рот, он пялился на чёрную гору шерсти, перебирая вытащенную из-за пояса тряпицу. Крох же продолжал с восхищением разглядывать исполина.

— Дядь, сходи на улицу, успокой людей, пожалуйста, — попросил я.

— Это я мигом, — Ларк оживился и, направляясь к кухонному проёму, бросил через плечо: — Пошли, каменюка.

Бронебрус потрусил за ним, но у порога притормозил и, развернув голову, ещё раз оглядел Велгара, после чего всё же нагнал хозяина.

— Элиан, — позвал я, и парень мгновенно повернулся ко мне. — Ты не забыл о загоне?

— Н-нет, конечно! — он торопливо закивал, сунул тряпицу обратно за пояс и, повернувшись, вскоре скрылся за углом.

Я же поспешил в дом: после такого рёва Лиска наверняка перепугалась до полусмерти, а ей после вчерашней операции нервничать опасно.

Ещё в коридоре до меня донёсся частый скрежет когтей. Я ускорил шаг и, ворвавшись в главный зал, застал именно ту картину, которой и боялся. Лиска вжалась в дальний угол клетки: оба её распушившихся хвоста дрожали, а уши так плотно прильнули к голове, что кисточки утонули в шерсти.

— Тихо, красавица, всё хорошо, — произнёс я, приседая на корточки.

Приоткрыв дверцу, я просунул внутрь ладонь и замер на полпути. Через несколько секунд Лиска пошевелила ноздрями и, вытянув шею, коснулась носом моих пальцев. Я легонько погладил её, затем подхватил одной рукой под грудку, а второй — под таз и аккуратно выудил из клетки.

Стоило мне уложить её на стол и отвернуться к полке за склянкой с раствором пыльцы светлячков, перепуганный зверёк попытался уползти. К счастью, я вовремя обернулся и перехватил беглянку. Слегка прижав малютку предплечьем к столешнице, я зафиксировал её затылок ладонью той же руки, зубами выдернул пробку, оттянул большим пальцем уголок пасти и влил лекарство, после чего приподнял подбородок и ласково почесал под ним, чтобы она сглотнула.

Поставив ёмкость на стол, я замер, считая вдохи под ладонью — сперва они были частыми, но мало-помалу начали растягиваться. Хвосты опали, шерсть улеглась, уши приподнялись, и наконец малышка вытянулась на боку, уронив голову.

Когда она окончательно расслабилась, я перешёл к осмотру. Краснота вокруг стежков сузилась до тонкой полоски у шва, а отёк спал заметно сильнее. Красавица уверенно идет на поправку, ей необходим лишь хороший уход и покой.

Внезапно со стороны коридора хлопнула входная дверь, простучали быстрые шаги, и в проёме показался Ларк.

— Успокоил, — сообщил он, привалившись плечом к косяку. — Сказал им, что у тебя сегодня буйный пациент.

— Спасибо, — отозвался я, доставая с полки чистые тряпицы и раствор железнолиста.

— Да не за что, — дядя оттолкнулся от косяка и развернулся к выходу. — Пойду к себе, не буду мешать.

Я промыл дренаж антисептиком, а когда раствор подсох, бережно перенёс Лиску на сено. Красавица немного пошевелилась, устраиваясь поудобнее, осторожно вытянула лапы на боку и сладко засопела. Я улыбнулся и, закрыв дверцу, направился к полкам. Взяв пыльцу Шалфея, раствор железнолиста и склянку с соком смолокорня, рассовал их по карманам, сунул за пояс нож, прихватил чистые тряпицы со щипцами для когтей и, тихонько прикрыв дверь, двинулся во двор.

Стоило мне переступить порог кухни, как я замер: Хольц с Велгаром исчезли, а у загона, отряхивая с рукавов налипшие соломинки, топтался Элиан.

— Я застелил пол, на всякий случай в два слоя, — доложил он, указывая головой на проём. — Зверь и тренер уже там.

— Молодец, — ответил я и, направляясь в загон, похлопал парня по плечу.

Почти весь дальний отсек занимал огромный чёрный холм. Велгар лежал неподвижно, тяжело и часто вздымая бока, а его массивная морда располагалась на передних лапах. Хольц сидел на корточках у головы исполина, вглядываясь в его полуприкрытые глаза.

Я приблизился к Велгару, присел у левого бока, где посреди широкой проплешины поблёскивали две язвы, расстелил на соломе чистую тряпицу и аккуратно разложил на ней принесённые лекарства.

— Сейчас займусь ранами, — произнёс я. — Но для восстановления ему нужно питаться мясом магических зверей минимум В — класса, а если достанешь классом выше — ещё лучше. Также я буду делать из него корм.

Хольц молча кивнул и поднялся. Выпрямившись вслед за ним, я вытащил из кармана горсть монет, отсчитал двадцать серебряных марок и протянул ему:

— И мне заодно возьми, пожалуйста.

Старик опустил взгляд на мою ладонь.

— Убери, — произнёс он и, заметив, что я собрался возразить, качнул головой: — Я куплю на всех.

Не став спорить, я убрал марки обратно в карман. Хольц бросил быстрый взгляд на Велгара, развернулся и двинулся к выходу. Дойдя до двери, он положил руку на косяк, на секунду обернулся и, так ничего и не сказав, вышел во двор.

— Элиан, — позвал я, вновь опускаясь на корточки, и в проёме почти сразу появился парень. — Помочь хочешь?

Он громко сглотнул, покосившись на когти Велгара, но всё-таки кивнул.

— Хочу, — выдавил помощник.

— Тогда иди сюда, подставляй руки, — произнёс я, откупоривая раствор железнолиста.

Не сводя глаз с чёрной туши, Элиан мелкими шажками двинулся ко мне, а остановившись за моим правым плечом, протянул ладони лодочкой. Как только я плеснул на них антисептик, он принялся тереть пальцы друг о друга, морщась от резкого запаха. Тем временем я обработал руки, продезинфицировал инструменты и разложил их на чистых тряпицах.

Пододвинувшись вплотную к боку зверя, я осмотрел поражённое место. Кожа на проплешине оказалась горячей, отмершая кромка язв отходила серыми волокнами, а из середины ран сочилась мутная сукровица. Велгар выдохнул, пошевелив солому у моего колена, и скосил на нас взгляд.

Взяв склянку с пыльцой Шалфея, я вынул пробку и посыпал местный анальгетик на влажные язвы, поглаживая зверя по боку. Когда я осторожно прощупал кромку раны, чтобы проверить чувствительность, шкура под ладонью не дрогнула, а исполин прикрыл веки.

— Тряпицу, — я протянул руку ладонью вверх, и Элиан быстро вложил в неё ткань.

Промывать пришлось долго, меняя ткань всякий раз, едва она пропитывалась мутными выделениями. Использованные лоскуты я откладывал за спину, и помощник тут же подбирал их. Когда края размягчились, подхватил отмершую плоть щипцами и, приподняв её вверх, повёл ножом вдоль границы, срезая её вместе с миллиметром живой ткани, чтобы гарантированно вычистить рану. Мышцы под шкурой великана оставались расслабленными. Он по-прежнему дышал тяжело и часто, но вдохи были без хрипов. Вскоре я закончил зачистку первой язвы и переключился на вторую. Она оказалась чище, но шире, потому и возиться пришлось дольше. Наконец срезав по кромке серую полосу отмерших волокон, я отложил нож и щипцы.