Из оставшейся стопки я взял ещё несколько тряпиц, свернул их в тугой валик и, перевернув Лиску на правый бок, подсунул его под поясницу, чтобы зверь не заваливался на спину, после чего приподнял левую заднюю лапу, открывая внутреннюю поверхность бедра. Подхватив острый нож, сбрил остатки шерсти на вылизанном пятачке, захватив еще пару сантиметров в каждую сторону, смахнул сухие волоски чистым лоскутом на край стола, а затем обработал обнажившуюся кожу антисептиком.

— Помойте руки, — я поставил миску поближе к девушке.

Едва Милисса протянула ладони над ёмкостью, я полил на них из кувшина, подсказывая, что нужно тщательно промыть предплечья, пальцы и не забыть про ногти. Затем быстро вымыл руки сам и слегка встряхнул кисти. Следом я плеснул нам на ладони дезинфицирующий раствор железнолиста, и мы хорошенько растёрли его по коже.

Убедившись, что антисептик подсох на бедре зверя, я обработал кожу ещё раз и обложил операционное поле чистыми тряпицами, оставив открытым небольшой прямоугольник.

— Встаньте напротив меня, — я обошёл стол, взял девушку за запястья и направил её ладони: одну под колено, вторую — на голень. — Поднимите вверх и чуть на себя, вот так. Теперь держите крепко. Если устанете — скажите, я подхвачу.

Зафиксировав лапу, Милисса растеряно произнесла:

— Она горячая.

— Это нормально, — отозвался я, возвращаясь на место. — Сейчас начну резать. Если страшно, можете не смотреть, главное — держите лапу.

— Я посмотрю, — упрямо сказала Милисса побелевшими губами.

На мгновение покосившись на неё, я занёс нож над бедром и, посмотрев через восприятие на образование, глубоко вздохнул. Большим и указательным пальцами левой руки натянул кожу, а правой уверенно провёл лезвием, рассекая лишь верхний слой вместе с тонкой подкожной клетчаткой. Края разреза разошлись, и из мелких сосудов тут же выступили багровые капли. Удерживая ткани левой рукой, я отложил нож на чистую салфетку, перехватил тряпицу и на полминуты плотно прижал её к ране. Затем аккуратно присыпал края кожи порошком кровохлёбки, и через несколько секунд подтекание полностью прекратилось.

Напротив раздался судорожный вдох. Пальцы девушки на голени зверя побелели, но лапа не шелохнулась.

— Держите, всё идёт как надо, — сказал я, не поднимая головы.

— Угу, — выдавила она и уставилась на стену.

Следом я завёл в рану сомкнутые щипцы и, разжав их, раздвинул подкожную клетчатку по ходу волокон, затем повторил это движение ещё дважды, каждый раз продвигаясь чуть глубже. Указательным пальцем левой руки аккуратно отвёл в сторону край мышцы и придержал его, освободив себе обзор. Вскоре в глубине показалась гладкая беловатая поверхность плотной капсулы.

Обходя её по краю кончиками щипцов, я разделял рыхлые сращения и короткими движениями подтягивал узел на себя. С трёх сторон он отделился легко, но с четвёртой, где перепелиное яйцо упиралось в стенку канала, ткани держали крепко. Так что пришлось сменить инструмент: не убирая пальца с мышцы, я взял нож и принялся срезать тончайшие тяжи, ведя лезвие плашмя по поверхности образования. Дно раны быстро заполнялось кровью. Дважды мне приходилось откладывать нож, промакивать операционное поле лоскутом ткани и ждать, пока обзор вновь не станет чистым.

— Чуть выше, — попросил я. — Ещё немного.

По виску сползла капля пота и повисла на брови. Я прижал щёку к приподнятому плечу, и вернулся к работе. Последний тонкий тяж наконец поддался под лезвием, и образование полностью отделилось от стенки канала. Отложив нож, я уже хотел потянуть капсулу на себя, но в это мгновение образование, напитавшись маной из стенки канала… лопнуло!

Из разрыва на дно раны хлынула густая голубоватая масса, и в местах, где она коснулась мышечных волокон, те тут же побледнели.

Вот это уже очень плохо.

Я сделал несколько глубоких вздохов, чтобы немного успокоиться, как вдруг перед глазами вспыхнули строчки Системы:

[Обнаружено вещество: Концентрированная мана]

[Эффекты: Разрушает живые ткани при непосредственном контакте. Вне оболочки испаряется в течение нескольких секунд]

[Рекомендация: Не препятствовать испарению. Удалить остатки оболочки, иссечь поражённые ткани, промыть рану]

Судя по системному уведомлению, мана вот-вот начнёт исчезать, нужно только подождать.

Потянулись томительные мгновения. Вскоре густая лужица на дне раны дрогнула, и из нее взвились мутные светящиеся нити. Закручиваясь в спирали, эти струйки плавно поднялись над телом зверя буквально на десять сантиметров, и их кончики принялись истончаться, становясь полупрозрачными. Через несколько секунд от содержимого капсулы не осталось и следа. Однако из трещины поврежденного канала по-прежнему сочилась энергия, которая, устремляясь вверх, точно так же бесследно растворялась.

— Что-то случилось? — голос Мелиссы дрогнул, а пальцы сильнее сжали голень зверя.

— Всё в порядке, — отозвался я, не поднимая головы, и принялся доставать разлетевшуюся на несколько частей сморщенную оболочку.

Захватив щипцами кусочек, я осторожно потянул его вверх и перенос на тряпицу на столе. Второй фрагмент зацепился за волокна и увлёк их за собой — пришлось прижать ткань средним пальцем левой руки, пока указательный продолжал удерживать край мышцы. Один за другим я извлёк ещё два обрывка капсулы, аккуратно складывая их.

Внезапно за стеной прогрохотала телега, кто-то выругался из-за опрокинутого ведра, а следом в кухонную дверь постучали клювом.

Милисса тут же повернула голову в сторону проёма, но через пару секунд, возвращая взгляд к стене, мимолетно скользнула им по разведённым краям разреза, а затем — по сморщенным обрывкам, лежавшим на тряпице бледной кучкой. Её лицо мгновенно потеряло последние краски, губы вытянулись в тонкую линию, а руки задрожали.

— Что это… — она выдохнула.

— Оболочка, в которой находилась мана, — спокойно ответил я, заводя щипцы в рану. — Дышите глубже и не переживайте. Ваша задача — держать лапу, всё остальное на мне.

— Х-хорошо, — Милисса сглотнула и упёрлась взглядом в потолок. — У нас в канцелярии самое страшное — когда чернильницу опрокинут, а у вас…

Дрожь всё же не унялась, и лапа начала подрагивать вместе с руками девушки. Подхватив склянку с раствором железнолиста, я приподнял щипцами край разреза и промыл дно тонкой струйкой, следя за тем, чтобы жидкость свободно вытекала наружу, на разложенную вокруг ткань. Повторив процедуру, промокнул излишки антисептика чистым лоскутом и взглянул на рану через восприятие. В глубокой складке между побледневшими до цвета разваренного мяса волокнами прятался последний обрывок оболочки.

Пока я разглядывал повреждённую ткань, входная дверь хлопнула, в коридоре протопали быстрые шаги, и в проёме возник улыбающийся Элиан с Астиком на плече. Однако, увидев зверя на столе он мгновенно посерьёзнел.

— Ой… прости, — произнёс парень, пятясь назад. — Не буду мешать, займусь работой в лаборатории.

Однако стоило его взгляду наткнулся на Милиссу, как помощник замер, а его уши налились краснотой.

— З-здравствуйте, — пробормотал он куда-то в стену.

— Добрый день, — тихо выдавила девушка.

— Никуда не уходи, — отозвался я, не поднимая головы. — Отнеси Астика во двор, помой и обработай руки и поменяй Милиссу. Только зверей в дом не впускай.

Парень кивнул и скрылся на кухне. После того, как он приоткрыл дверь, раздался обиженный писк, сменившийся торопливым перестуком когтей по половицам и сдавленным «Куда⁈». Вскоре створка с глухим стуком захлопнулась, однако через пару минут вновь донёсся шум: скрежет когтей по деревянному косяку, кряхтение Элиана, глухой стук упитанного бока о дверь и недовольная птичья трескотня, требующая восстановить справедливость.

Наконец раздался финальный хлопок створки, и Элиан, зайдя в главный зал, обработал руки раствором железнолиста.

— Ушастый чуть не прорвался, — доложил он, встряхивая кисти. — А малявка так и норовила за палец клюнуть.