— Не потяну, — отмахнулся трактирщик.

— Ты глянь, сколько народу в зале! — возразил Ларк. — Девка одна между всеми столами мечется, присесть не успевает!

— Она справляется.

— Это, потому что молодая да шустрая. Через год свалится, и будешь ты сам с подносом бегать, пузо своё между столов протискивать.

Борк открыл рот, чтобы возмутиться, но, крепко задумавшись, замолчал.

Отставив в сторону пустую тарелку, я почувствовал, как внизу зашевелилось что-то массивное. Заглянув под стол, обнаружил втиснувшегося между деревянными ножками Грайма. Устроив голову с ромбовидными пластинами на моём сапоге, он блаженно прикрыл глаза.

— Привет, — я наклонился и почесал его за ушами.

Зверь довольно засопел.

— Ты глянь на него, — Борк покачал головой. — Соскучился.

Когда за окнами окончательно стемнело, а зал начал понемногу пустеть, мы заказали еду с собой. Мальвина принесла два плотных свёртка, перевязанных бечёвкой, и, вручая их нам, вновь залилась краской.

Я отсчитал названную сумму со скидкой, но тут же попытался выложить на стол ещё несколько монет, объяснив, что давно встал на ноги и могу заплатить полную цену, но трактирщик наотрез отказался.

— Даже не начинай, — произнёс он.

— Борк…

— Не обижай, Эйден.

Я покачал головой, убрал покупки в ранец и аккуратно вытащил ногу из-под сонного Грайма. Попрощавшись, мы с дядей вышли в ночную прохладу.

Неся свёрток под мышкой, Ларк всю дорогу рассуждал о странностях, творящихся в последнее время в Лесу, а я старался поддерживать разговор, попутно размышляя, стоит ли рассказывать ему про чёрную ману, но в итоге решил, что пока не время.

Во дворе нас встретила идиллия: Крох и Брумиш всё так же мирно спали у колодца, Люмин нюхал обольститель, судя по всему, проводя ночную инспекцию, а Адрия выбегала из-за угла лаборатории.

— Брумиш! — позвал дядя, подходя к колодцу. — Подъём, пора домой.

Бронебрус глубоко вздохнул, но всё-таки поднялся и, встряхнувшись, потопал следом за хозяином.

— Спокойной ночи, племяш, — Ларк махнул рукой не оборачиваясь.

— Спокойной.

Я отнёс еду в погреб, затем вернулся во двор и, опустившись на табурет рядом с Крохом, запрокинул голову. Бездонная россыпь звёзд мерцала на небосводе, но я, не замечая их, настраивался на завтрашний день.

Проснувшись, я почувствовал, что Адрия, слегка оттягивая пряди, цепко держалась за мои волосы крошечными коготками и едва слышно сопела.

Я осторожно приподнял голову, и хватка наездницы тут же сжалась крепче.

— Малышка, — прошептал я, — тут тебе не гнездо.

Повернув голову влево, я тут же ткнулся носом в щёку Люмина. Зайцелоп умудрился занять половину моей подушки, дрыгая лапами, вскинутыми к потолку, и то и дело шевеля длинными ушами — видимо, во сне он за кем-то то гнался. В ногах же, полностью заблокировав мне возможность пошевелиться, спал Крох, заняв добрую треть кровати и свесив с края лохматый чёрный хвост.

Судя по всему, отныне постель принадлежит питомцам, а я на ней лишь квартирант. Нужно обустроить им лежаки, иначе скоро начну просыпаться на полу.

Аккуратно отцепив крошечные коготки от волос, я подхватил Адрию под грудку и пересадил её на подушку, рядом с зайцелопом. Малышка тут же открыла глазки, недовольно взглянула на меня, сердито переступила лапками и ткнулась клювом в золотистую шерсть.

Я медленно потянул затекшие ноги на себя и, стараясь никого не разбудить, тихо сполз с кровати на пол, но не успел сделать и двух шагов, как за спиной зашуршало одеяло, по половицам застучали лапы и раздался требовательный писк. Вся троица мгновенно сообразила, что дело пахнет завтраком: Люмин первым рванул из комнаты, за ним, быстро перебирая лапками и попискивая, мол, подожди дружок, ты никого не забыл, потопала Адрия, а Крох, неторопливо зашагав, замкнул цепочку, с прищуром косясь на малютку. Я улыбнулся и последовал за ними.

Следующие полчаса растворились в привычной суете. Решив не экспериментировать с количеством маны, ведь для этого необходимо время, а мне скоро предстояло отправиться к Хольцу, я обогатил одну порцию из мяса Пепельного секача в погребе и, прихватив еду для себя и остальных питомцев, направился на кухню.

Разложив улучшенные порции в миски Люмина и Кроха, я промыл пласт мяса Мраморника для Адрии, нарезал его тонкими лентами и поставил тарелку с едой на пол. Малютка деловито обошла её по кругу, придирчиво изучила предложенное и, выбрав полоску, что лежала ровнее остальных, заглотила её, взмахивая верхними крышками.

Пока звери работали челюстями, я разогрел в котелке над очагом еду, купленную у Борка, уселся на табурет и принялся завтракать, поглядывая через окно на двор, наливающийся утренними лучами.

План на день сложился ещё ночью, пока я смотрел на звёздное небо: обогатить шарики для Велгара, дойти до Хольца и выяснить, где именно проходит та черта, за которой корм превратится в яд, а также пополнить запас лекарств, большинство из которых пришлось потратить в Лесу.

Доев, я помыл посуду у колодца, вытер руки о тряпицу и вновь спустился в погреб. Взяв семь необогащённых шариков, устроился на нижней ступеньке и разложил корм перед собой.

— Ну что, — вслух произнёс я, разминая пальцы, — Пожалуй, начнём.

Вчера я закончил на сорока пяти дозах маны, а сегодня нужно насытить порции ещё меньшим объёмом. Через несколько секунд после того, как я сжал восьмой сгусток в первом шарике, перед моими глазами вспыхнуло системное уведомление:

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: тридцати шести стандартным порциям]

Я кивнул и потянулся за следующим комочком. Семь сжатых сгустков выдали двадцать восемь доз, шесть — двадцать одну. Дальше дело пошло быстрее: пятнадцать, десять, шесть. Последний, самый слабый шарик получил всего два сгустка с тремя стандартными дозами.

Я покрутил его в пальцах и невольно хмыкнул, засомневавшись, стоило ли вообще тратить на него время, но тут же одёрнул себя: именно с этой мелочи и начну. Никто в здравом уме не проверяет глубину брода, прыгая с разбега.

Поднявшись, я аккуратно убрал корм в мешочек и направился к нише над Элитными зельями. Переложив в ношу пять вчерашних порций и одну из трёх позавчерашних, я прикинул в уме получившуюся лестницу: тринадцать шариков, в которых содержится от трёх до ста пяти доз маны. Скромный набор, который поможет найти безопасную дозировку, способную вернуть зверю рассудок, или…

— Никаких «или», — твёрдо произнёс я, слушая эхо, отразившееся от каменных стен. — Я обязательно его вылечу.

Устроив мешочек на лестнице, я подошёл к обычному корму и, решив оставить немного маны на всякий случай, обогатил двести порций. Перед уходом сунул за пазуху склянку «Радужной слезы» и поднял экспериментальный набор. Если один из этих шариков всё-таки перегрузит и истончит каналы Велгара, зелье поможет укрепить их стенки.

Стоило мне выйти во двор, как в глаза бросились Люмин и Адрия, кружившие перед носом Кроха. Мохнатый лениво наблюдал за этой неугомонной парочкой, растянувшись у порога лавки и устроив голову на лапах.

— Так, команда, — я подошёл поближе и потрепал двухвостого за ухом. — Я по делам, не безобразничайте. Крох за старшего.

Зайцелоп мгновенно навострил уши и прислал через нить образ: он в плаще и с крошечным ранцем за спиной шагает рядом со мной.

— Не сегодня, — я покачал головой.

Картинка в моей голове тут же сменилась: ушастый сидит под проливным дождём у запертой двери в изорванном в клочья плаще и с тоской смотрит на валяющийся неподалёку ранец.

— Ты бессовестный шантажист, — констатировал я.

Люмин мгновенно прижал уши к спине и, не размениваясь на полумеры, выдавил крупную слезу из правого глаза.

— Я пойду один, — я вздохнул. — Но вечером дам тебе морковку, в погребе как раз последняя осталась.

Слеза испарилась быстрее, чем я успел договорить. Зайцелоп бодро потрусил в сторону лаборатории, мол, не очень-то и хотелось с тобой идти, у меня тут есть дела поинтереснее.