— Ты мне вчера что подсунула? — возмутился он, отчего рыбки со шлепком хлестнули по прилавку. — Я их с утра в котёл бросил, а они горчат!

— Значит, в тепле подержал, — не сдалась женщина. — Я тебе сказала — в холод положи. Было такое или нет?

— Ты сказала, что они три дня пролежат!

— В холоде, дурья твоя голова!

Мы миновали спорщиков, как вдруг из ближайшей подворотни выскочил мальчишка лет пяти. Застыв посреди дороги, он ткнул пальцем в Люмина и восторженно завопил на всю улицу:

— Мам, гляди, рыцарь!

— Не показывай пальцем! — женщина с корзиной белья присела перед ним и, поставив ношу на мостовую, поправила куртку. — Смотри лучше под ноги. Только в чистое тебя одела, всю грязь соберёшь!

Мальчишка смущённо почесал затылок, но так и не свёл с Люмина восхищённого взгляда. Ушастый же, заметив внимание, гордо вскинул морду и прошествовал мимо с таким важным достоинством, что я едва сдержал смешок.

Дорога до центра заняла почти час, а дальше начались долгие поиски. У фонтана вовсю шёл бойкий торг цветочной рассадой: краснолицый мужчина в переднике громко доказывал покупательнице, что глиняные горшки казённые и отдавать их он не намерен. Женщина столь же шумно возражала — без тары побеги не доедут, так что пусть торговец сам несёт их до Мельничной улицы. В Посудном переулке меня трижды пытались убедить, что новые миски — лучший подарок для зверей. А разносчик пирогов, у которого я попытался разузнать дорогу, честно признался, что про лежанки и слыхом не слыхивал, зато посоветовал взять пирог с требухой.

В итоге дорогу подсказал мальчишка-посыльный, и я забрёл на тихую улочку за мастерскими, где над дверью покачивалась вывеска, изображавшая свернувшегося клубком зверя. Внутри приятно пахло сушёной травой и выделанной кожей. Товар громоздился до потолка: просторные плетёные корзины занимали место внизу, над ними лежали свёрнутые матрасы, а ещё выше деревянные короба.

— Доброго дня, — из-за прилавка вынырнул невысокий мужчина в жилете, сплошь усеянном карманами. Из одного торчала мерная бечёвка, из другого — кусок кожи. — Меня зовут Виттар, я хозяин лавки. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, — отозвался я, придерживая Адрию — малютка вовсю крутила головой, с любопытством изучая товар. — Мне нужны три лежанки для питомцев.

— Три, — он оживился и потёр ладони, а затем перевёл взгляд с экипированного Люмина на застывшего у моих ног Кроха. — А это у вас кто такой? Я торгую здесь уже шестнадцать лет, всяких зверей видел, но такого…

— Это Крох, — спокойно ответил я. — Никто не знает его вида, так что… Просто Крох.

— Красивый, — уважительно произнёс торговец и, разглядывая двухвостого, медленно обошёл прилавок.

Кроху быстро надоело быть выставочным экспонатом, и он развернулся в тесном проходе, зацепив хвостами стопку свёрнутых матрасов. Те повалились нам под ноги.

— Извините, — произнёс я.

— Ничего, ничего, не переживайте! — Виттар замахал руками. — Лучше скажите, как он у вас спит? Клубком или врастяжку?

— Врастяжку, и хвосты по сторонам раскладывает.

— Тогда вам нужен низкий овальный лежак, борта только помешают.

Виттар подхватил упавшие матрасы, вернул их на прежнее место и, поднявшись, дотянулся до верхней полки. Вытащив из деревянного короба широкий лежак, покрытый черной кожей, он хлопнул по нему ладонью, отчего раздался шлепок.

[Обнаружено вещество: пух снежного мохнача (набивка)]

[Свойства: не сбивается в комки, отталкивает влагу, удерживает тепло]

— Шерсть изнутри гнить не будет, да и лежак колом не встанет, — со знанием дела произнёс хозяин, разглаживая шов, и аккуратно опустил товар на пол. — Вещь дорогая, зато лет на десять хватит. Если, конечно, у вас дома мышей нет.

Крох тут же подошёл поближе, обнюхал и, потоптавшись, улёгся.

— Ну вот и примерили, — с улыбкой сказал Виттар.

Люмин, обойдя корзины, зацепил когтем бортик самой вместительной, неуклюже перевалился внутрь, покрутился и, примяв оранжевую подушку, свесил морду через край. На его физиономии отразилось такое блаженство, что торговец сперва удивлённо открыл рот, а потом весело хмыкнул.

— Вообще-то я хотел показать другую, поменьше, — признался он. — Но, раз залез, значит понравилась. Тут, кстати, съёмная подушечка, что для ушастых очень хорошо.

— Почему?

— Чистить проще, — Виттар пожал плечами. — Вытащили, выбили. А чтобы он её не сгрыз, я пустил по краю скрытый шов под плотную кожаную кромку. Зубами не подцепишь! А с пришитыми обычными матрасами беда: если испачкали ткань, считай, весь лежак на выброс.

— Понял, буду иметь в виду.

— Извините за вопрос, — осторожно добавил он, покосившись на стеганную куртку зайцелопа, — а он у вас всегда так… наряжен?

— Только на прогулку, — улыбнувшись, ответил я.

— Эх, мне бы такого зазывалу к дверям. Красавец! — торговец покачал головой.

Пока мы разговаривали, Адрия слетела на прилавок, деловито дотопала до раскрытого короба с медными пряжками и подцепила клювом самую блестящую. Я даже дёрнуться не успел, а она уже семенила обратно.

— И зачем она тебе? — я поинтересовался.

Малютка тут же выронила блестяшку и с невиннейшей мордашкой уставилась на меня, мол, кому, мне? Да я вообще мимо проходила.

— Бойкая, — взяв пряжку, произнёс Виттар и убрал короб подальше. — А для неё вот что есть.

Хозяин нырнул под прилавок и выставил наверх насест на трёх резных ножках, с выемкой посередине, бережно обитой малиновым бархатом.

— Гнездовая, под певчих делают, чтоб на стол ставить. Только сразу предупреждаю: если во сне вертится — свалится.

Адрия тут же перебралась в выемку, покрутилась, устраиваясь в мягком бархате, и издала «чирк!». Этот звук чётко дал понять, что вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

— Она уже решила, — заметил торговец.

— Она у меня всегда всё решает, — я вздохнул. — Сколько за всё?

Виттар пошевелил губами, загибая пальцы, и произнёс:

— Пять серебряных. Могу ещё доставку предложить, всего пять медных, а то вы, боюсь, это добро не унесёте.

Я бросил взгляд на лежаки и полез в карман за монетами.

— Давайте так и сделаем.

— Отлично, — торговец заметно повеселел. — Тогда три серебряных и пять медных задатка, а остальное отдадите после доставки.

Отсчитав марки, я выложил их на прилавок.

— Куда везти? — он сгрёб монеты.

— Район Отверженных, лавка «Кодекс Магических Зверей».

Виттар замер, не донеся монеты до ящика, и поднял на меня глаза.

— Так вы Моррис, — протянул он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Мне про вас племянница все уши прожужжала. Она в гильдии травников подмастерьем трудится, третью неделю только и рассказывает про какой-то сонный цветок. Вечером лично лежаки привезу и занесу куда скажете!

— Спасибо, — я улыбнулся. — Команда, подъём, пойдемте домой.

Крох нехотя выбрался из лежака, Люмин с глубоким вздохом покинул корзину, а Адрия с ворчливым писком перепрыгнула на мой палец, и я вернул её на плечо. Попрощавшись с радушным хозяином, мы вышли на улицу и двинулись в обратный путь.

Люмин бодро шагал впереди, но то и дело оглядывался. Адрия дремала, вцепившись коготками в куртку, а двухвостый держался у левой ноги, отчего встречные телеги почему-то охотно уступали нам дорогу.

На нашу улицу мы свернули, когда солнце уже стояло в зените. Я на ходу нащупывал в кармане ключ, прикидывая, где лучше расположить лежанки, чтобы они не мешали проходу к кровати, и потому не сразу заметил мужчину у порога. Услышав шаги, гость обернулся, и знакомые светло-серые глаза внимательно оглядели сначала меня, а затем Кроха.

— Добрый день, Эйден, — произнёс Зикариус Кринст, когда я подошёл поближе. — Я кое-что узнал.

— Здравствуйте, — отозвался я, вынимая ключ из кармана.

Зикариус перевёл взгляд на Люмина — вид важного зайцелопа в бордовой стёганке вызвал у него лёгкую улыбку. Однако, когда целитель посмотрел на дремавшую на моём плече Адрию, его брови удивлённо поползли вверх.