— Всё, я закончил, — доложил парень, остановившись. — Корм по нишам разложил, десять этикеток сохнут на столе.

— Молодец.

Парень открыл рот, чтобы ещё что-то сказать, но осёкся, засмотревшись на Люмина. Астик тем временем подкрался к нему вплотную, поднялся на задние лапы и потянулся носом к рогу. Зайцелоп тут же наклонил голову, но зверёк переключил внимание: потрогал лапкой стеганную куртку, обнюхал полосы юбки и с удивлённым писком заметался вокруг. Люмин с достоинством менял позу, подставляя под восхищённый взгляд разные ракурсы своего диковинного наряда.

— Ну, воин, — расхохотался Элиан. — Ему бы ещё меч.

— Из морковки, — я улыбнулся и отсчитал одну серебряную и пятнадцать медных.

Парень кивнул, убрал монеты во внутренний карман и позвал Астика. Зверёк неохотно оторвался от разглядывания доспехов, но всё же запрыгнул на плечо хозяина и, пока тот шёл к кухонной двери, всё время оглядывался на Люмина.

Проводив помощника, я закрыл за ним дверь, задвинул засов и направился в лабораторию. Усевшись за каменную столешницу, я взял с полки лист плотного пергамента, пододвинул чернильницу и подхватил перо.

Работа оказалась куда муторнее, чем виделось поначалу. Я расписал процесс изготовления и добавил важные пояснения к каждому шагу, но, вспомнив совет Крейна писать подробно, но без приукрас, вернулся к началу и безжалостно вычеркнул половину красивых оборотов.

Переписывая на чистовик, я добрался примерно до середины листа, когда со двора донеслись шаги, а спустя пару секунд в дверном проёме показался Ларк.

— Здоров, племяш, — произнёс он, вытирая сапоги о порог.

— Привет.

Дядя подошёл к столу и, наклонившись, прищурился.

— Ты чего это тут корябаешь?

— Описание процесса изготовления для канцелярии, — я отложил перо и размял пальцы. — Хочу закрепить за собой знак мастера, Крейн обещал утром подать поручительство.

— Писульки, — Ларк поморщился, будто раскусил лимон. — Принесёшь им один пергамент — потребуют второй, к тому прикладывай третий, а к третьему доказательство, что первый не поддельный. Мы с отрядом, помню, разрешение на продажу шкур на рынке два месяца выбивали. Они на складе за это время от сырости сопрели и облезли, зато документ вышел красивый, с печатью!

Он хмыкнул, полез за пазуху и поставил на столешницу крохотную склянку.

[Обнаружено вещество: Слеза Горного козлороя]

— С утра на ногах, — дядя опёрся кулаками о стол. — Одиннадцать лавок обошёл, и всё впустую, а эту дрянь у травника выцепил. Он мне остался должен за прошлый поход, так, зараза, юлить начал: товар редкий, стоит намного дороже.

— И что, доплатил?

— Ага, разбежался, — Ларк довольно фыркнул и почесал щетину. — Пообещал, что, если он долг не отдаст, я пущу слух по всем знакомым. Слизняк сразу передумал и склянку выложил.

Ворча себе под нос, дядя полез в другой карман и достал шершавый камешек цвета мокрой глины с крупными гранями и тусклыми жилками внутри. Осторожно взяв его двумя пальцами, я повертел перед глазами.

[Обнаружено вещество: Кристалл Землеблюстителя]

— Этот вообще случайно нашёлся, — дядя ткнул в камень пальцем. — Лавочник мне битый час втолковывал, что ничего подобного у него в продаже нет, а потом полез в ящик за каким-то корешком и выгреб его вместе с трухой и дохлым пауком. Сам обалдел! Сказал, лет пять там валялся, а он и забыл.

— А остальное? — спросил я, кладя камешек на стол.

— А остального у торговцев нет, — Ларк развёл руками. — Везде одну песню поют: поставок нет, добытчики из Леса не возвращаются. Ничего, завтра по своим пройдусь. У старых добытчиков по сундукам чего только не гниёт. Они и сами наверняка не помнят, что натаскали за долгие годы спусков.

Дядя почесал бок и, бросив взгляд в сторону окна, хлопнул меня по плечу.

— Ладно, пиши давай. Только глаза не сломай.

— Ага, — отозвался я.

Проводив дядю взглядом, я дописал, поставил дату, вывел подпись и потряс пергамент, подсушивая чернила. Затем принёс из склада четыре пустые склянки, взял высохшие этикетки и разложил всё перед собой. Дальше пошло привычное занятие: обвязать горлышко льняным шпагатом, затянуть узел, капнуть на него воском с горящей свечи и прижать смазанный маслом штамп. Все четыре оттиска получились одинаковыми с чёткими буквами.

Сложив склянки и пергамент в холщовый мешок, я убрал оставшиеся этикетки на полку и, захватив слезу с кристаллом, вышел во двор, где уже сгущались сумерки. Зайдя на склад, положил мешок и новые ингредиенты на нижнюю полку стеллажа, после чего вернулся во двор и подошёл к развалившемуся у колодца Люмину.

— Всё, воин, снимаем доспехи, — я присел и потянулся к ремешку под подбородком.

Зайцелоп мгновенно открыл глаза и, перекатившись на живот, отправил через нить образ: Люмин стоит без доспехов, вокруг мрак, в мордочку дует ледяной ветер, а из темноты проступают очертания хищников. Пришлось объяснить, что спать в экипировке нельзя и обновка подождёт до завтра. Ушастый покосился на бок, глубоко вздохнул и позволил стянуть шлем, а вот куртку с юбкой я расстёгивал под его пристальным надзором: Люмин следил за каждым моим движением, а, едва стопка комплекта оказалась на траве, тут же улёгся сверху.

— Ладно, сторожи, — я поднялся и, оглядывая двор, задумался.

Письмо Теодора попадёт на стол к Ансельму Дорвину завтра утром, но у него могут быть запланированные дела, так что имеет смысл пойти к нему после обеда, а ещё лучше — и вовсе послезавтра.

За углом лаборатории Адрия сидела у своего побега, а Крох дремал у колодца. Люмин же, забыв об охране своего одеяния, ускакал проверять грядки. Улыбнувшись, я забрал доспехи, подобрал остальные комплекты одежды и направился в дом.

Утро началось с обычной работы.

[Процесс обогащения завершён]

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: семидесяти восьми стандартным порциям]

Отложив четвёртый шарик для Велгара в нишу, я обогатил сорок обычных порций для лавки. Если учесть, что до этого я влил ману в порции для Люмина, Кроха и Брумиша, резерв оказался просажен почти до нуля.

Поднявшись наверх, я прислонился плечом к стеллажу кладовой и потёр глаза. Спина и шея неприятно ныли, напоминая, что проснулся я опять в окружении зверей. Адрия свила себе гнездо в моих волосах и зацепилась коготками за пряди, Люмин вытянулся поперек подушки, а Крох улёгся в ногах и так придавил ко мне одеяло, что я минуту вытаскивал ступню. Нужны лежанки, и лучше сегодня, пока я не переехал спать на пол!

Вот только где их искать? На Арене Когтя ничего похожего мне на глаза не попадалось, в «Золотой Клетке» торговали зверями, а на рынок магических зверей я никогда и ни за что не вернусь. Остаётся только центр, ведь там продают всё вплоть до хрустальных поилок, нужно лишь поискать. Оттолкнувшись от стеллажа, я переступил порог и, дойдя до открытого проема кухни, огляделся.

Люмин вовсю орудовал языком, старательно вылизывая дно миски. Адрия расправлялась с последней полоской мяса мраморника — она запрокинула головку и принялась медленно заглатывать узкую мясную ленту. Крох грелся на солнышке возле Стражника, а Брумиш дремал у входа в загон, изредка поводя ухом.

— Команда, идём гулять, — объявил я, и зайцелоп через секунду уселся передо мной. — Только сначала оденемся.

Я сходил в спальню, забрал сложенную стопкой обновку и вернулся во двор. Люмин подставлял лапки c нетерпением, а когда дело дошло до шлема, сам наклонил голову.

Застегнув ремешок под подбородком зайцелопа, я подхватил подбежавшую Адрию и устроил на своем плече. Оказавшись на высоте, она встряхнулась и, распушив хохолок, уставилась на экипированного зайцелопа сверху вниз с видом королевы.

Поднявшись, Крох потянулся, выгнув спину, и первым двинулся через кухню к выходу. Вскоре я закрыл дверь, навесил замок и, поправив устроившуюся на плече Адрию, с улыбкой произнёс:

— Пойдёмте поищем вам лежанки.

Люмин шествовал впереди, важно переставляя лапы и косясь на свою тень. У поворота до нас донеслись крики: возле прилавка сухонький старик тряс перед женщиной связкой мелких серебристых тушек.