— Не-а.

«Да и чёрт с ним», — подумал Велиан и вскинул ладонь, чтобы отдать приказ, но в этот момент малец небрежно махнул свободной рукой, будто отогнал надоедливую муху, и пространство рядом с ним… разорвалось.

Это не совсем было похоже на открытие подпространственного кармана, из которого Мастера вызывали зверей. Мрачный разлом скорее напоминал бездонный провал, ведущий в Бездну. И он появлялся лишь у тех, чьи имена даже разноглазый боялся называть.

Через мгновение из тьмы показался глаз, и Велиан его… узнал. Разум разноглазого тут же сковал страх, ноги стали ватными, спина покрылась ледяной испариной, а сердце судорожно забилось.

А ведь Корвес спускался на Четвёртый слой, смотрел в глаза Костяному владыке и годами сидел напротив Драха, благодаря чему научился не отводить взгляд от людей, при появлении которых замолкали целые залы, но существо, сидящее внутри этой дыры, было опаснее всех их вместе взятых! И оно взирало на него, как на муравья, ползущего по краю тарелки.

Семихвостая тут же припала к земле. Гордость Велиана, именной зверь, ради которого убивали и умирали, теперь лежал, вжавшись брюхом в грязную мостовую и прижав хвосты, как побитая дворняга.

И тогда сквозь пелену паники в голове Корвеса всплыла старая, полузабытая история, которую рассказывали шёпотом. О проклятом ребенке, чьё тело перестало расти в десять лет. О том, что он успел натворить, и о городах, которые после этого пришлось отстраивать заново.

Разноглазый медленно склонил голову.

— Уходи, — сказал мальчишка. Взрослая нота в его голосе выползла вперёд и придавила детскую. — И больше сюда не возвращайся.

Сглотнув, Велиан дрожащей рукой распахнул подпростарнственный карман, однако края разлома задрожали. Впервые за долгие годы разноглазый испугался, что не совладает с собственной силой, но, стиснув зубы, всё же удержал проход, и лисица стремительно метнулась в марево.

Через секунду Корвес захлопнул карман и, развернувшись, направился прочь.

Мальчишка постоял ещё немного, провожая взглядом фигуру в капюшоне, пока та не растворилась за поворотом. Затем он медленно закрыл чёрный провал и разжал пальцы. Палка со стуком упала на булыжник, откатилась и замерла у одной из щелей, которую он ковырял последние годы.

Вечный ребёнок запрокинул голову и посмотрел на тонкий лунный серп.

— Ну вот и всё, Лиам! — звонко объявил он в пустоту улицы. — Я своё слово сдержал. Слышишь?

Он помолчал, будто рассчитывал услышать ответ.

— А остальные дураки пусть дальше ждут своего шанса! — добавил он и по-детски заливисто рассмеялся.

Резко крутанувшись на пятке, он скрылся в темноте, беззаботно размахивая руками.

Под светом горящих фонарей Велиан брёл по ночному центру, совершенно не помня, как покинул район Отверженных, и, кутаясь в плащ, думал, что делать дальше.

Можно добраться до порта, сесть на первый же корабль до южных провинций и через месяц есть виноград где-нибудь на тёплом побережье. Или податься на восток, за далёкие горы, вместе с торговым караваном. Сменить имя, отрастить бороду и осесть в захолустном городке целителем зверей, он ведь и это умеет, в конце концов.

«Нет, Драх всё равно найдёт меня. Он всех находит…».

Велиан очень хорошо помнил человека, решившего однажды, что расстояние сможет защитить его. Тот беглец имел продуманный до мелочей план, менял лица и корабли, и целых два года у него было всё прекрасно. А потом его нашли… Корвес до сих пор жалел, что в тот вечер оказался в зале и не успел вовремя отвести взгляд.

Ноги сами привели его к знакомому особняку. Разноглазый толкнул тяжёлую дверь и шагнул в коридор, встретивший его густой шерстью Снежного жнеца вместо ковра и вереницей постаментов из чёрного дерева. Однако Велиан прошёл мимо, не удостоив трофеи даже мимолётным взглядом.

Стоило ему толкнуть дубовые створки, как они бесшумно распахнулись, и мужчина вошёл в просторный полукруглый зал, где за мраморным столом его уже поджидала троица.

Драх сидел напротив двери, сложив пальцы домиком. Зеленоватый свет свечей подсвечивал серебряные пряди в его волосах. Селестина водила пером по пергаменту, не поднимая головы, а Тиберий медленно перекатывал между вытянутыми пальцами кольцо.

— Я не справился, — произнес Корвес, застыв в двух шагах от стола. Сесть он не осмелился.

Перо Селестины замерло. Кольцо в пальцах Тиберия остановилось на середине оборота. В зале повисла такая гнетущая тишина, что стало слышно, как потрескивали фитили свечей.

Драх буравил его тяжёлым взглядом так долго, что Корвес начал считать удары сердца.

— Ты подвёл меня, Велиан.

Почувствовав дрожь в коленях, разноглазый напряг мышцы и стиснул зубы, но… это не помогло. Судя по тому, как Тиберий вдруг принялся увлечённо рассматривать подушечку своего пальца, его позор заметили все.

— Господин Драх, — Велиан впервые услышал в собственном голосе заискивающие интонации, от которых ему стало тошно. — Я всё исправлю! Просто послушайте…

— Мне не нужны объяснения, — глава неспешно положил ладони на стол. — Мне нужен был результат, а ты оказался… Бездарем.

Селестина не шевелилась, боясь даже поднять взгляд.

— Достань зверя, — тем же ровным тоном произнёс Драх.

Внутри Велиана вспыхнула паника. Разум умолял немедленно развернуться, выбить ногой створки зала и убежать без оглядки, но скованное страхом тело не подчинялось. Медленно подняв руку, он открыл карман, и на мраморный пол грациозно шагнула лисица. Она вскинула узкую морду и, обведя помещение спокойным взглядом, повернулась к хозяину в ожидании приказа.

Драх поднялся, неторопливо обошёл стол и опустился перед зверем на колено. Его левая ладонь ласково легла на голову лисицы. Хвостатая доверчиво прикрыла глаза, ластясь к руке, но… Корвес слишком хорошо знал, что последует за этим, однако лишь безмолвно наблюдал, всем сердцем ненавидя себя за бессилие.

— Всё хорошо, — тихо произнёс Драх и с хрустом вбил правую руку в грудь лисице.

В следующий миг тело Велиана пронзила разрывающая изнутри боль. Он рухнул ничком и, ударившись лицом о полированный мрамор, услышал треск в носу. По подбородку тут же побежала тёплая струйка крови.

Корчась от боли, Велиан выл сквозь стиснутые зубы и скрёб ногтями по гладкому камню, оставляя вокруг себя смазанные багровые полосы. Никто из присутствующих в зале даже не шелохнулся.

Когда адская вспышка наконец утихла, Корвес ещё несколько секунд лежал, хватая ртом воздух, затем кое-как повернул голову, но… не увидел Лисицу. Внутри него, некогда одного из сильнейших Мастеров Зверей, образовалась дыра.

Селестина тем временем внимательно разглядывала свечу на бронзовой ладони, а Тиберий изучал царапину на столешнице.

Драх выпрямился, отряхнул штаны и вернулся на своё место.

— Убирайся с моих глаз, Корвес, — произнёс он. — И больше никогда здесь не появляйся.

Велиан попытался встать, но ослабевшие руки разъехались в стороны, и он вновь рухнул лицом на холодный мрамор. Кое-как подтянув под себя колени и оттолкнувшись от пола, мужчина медленно поднялся. Тыльной стороной кисти смазал текущую из носа кровь, оставив на щеке багровую полосу, и, не оглядываясь, побрёл к выходу.

Миновав чёрную шкуру Ветрохвоста с серебристыми прожилками, он ненадолго остановился у высокой колбы с прозрачной жидкостью. Глаз размером с кулак повернулся и уставился на него, как на старого знакомого.

«Удачи вам, господа, — мысленно процедил Велиан в сторону зала. — Играйте дальше, стройте планы, назначайте сроки, но, когда доберётесь до целителя, вы тоже встретитесь с вечным ребёнком. И тогда мы посмотрим, кто здесь бездарь».

Велиан дошёл до двери, толкнул створку плечом и вышел в прохладную ночь. У него не осталось ни зверя, ни места за столом, ни имени. Зато он унёс свою шкуру и впервые за долгие годы подумал, что этого, пожалуй, достаточно.

Голубые линии волной прокатились по каменным пластинам и, сомкнувшись под брюхом, медленно погасли.