— Как обычно, — не задумываясь, ответил Элиан. — Шесть.

— Вот, значит, как… — протянул я.

— Что-то не так? — насторожился парень.

— Нет, — я натянуто улыбнулся. — Просто уточнил, спасибо.

Элиан пожал плечами и, подхватив несколько порций корма, понёс их в погреб. Я же вышел во двор, дошёл до табурета и присел.

Вечерняя прохлада уже стелилась по земле. Крох дремал у колодца, изредка шевеля хвостами. Люмин расхаживал вдоль грядок, проверяя качество полива, а Адрия, сидя на пороге лавки, чистила пёрышки.

Я же погрузился в невесёлые мысли. Получается, купленный братьями корм закончился ещё вечером в день моего возвращения, а с тех пор прошло уже три дня. Значит, у льва и волкодава проявились побочные эффекты от зелий повышения ранга. Так почему они тянут? Это точно не из-за безответственности — Корвины любят своих зверей. Неужели с ними… что-то случилось?

Я медленно выдохнул. Сумерки стремительно затапливали двор, а над крышами домов уже проступали первые звёзды. Крох повёл ухом и, приподняв морду, посмотрел на меня так, будто уловил перемену в моём настроении.

Надеюсь, с братьями всё в порядке, и у них просто появилась веская причина не приходить за кормом.

Утро выдалось на редкость спокойным. Сидя за кухонным столом, я лениво ковырял ложкой завтрак и глядел в распахнутое окно, за которым протекала неспешная жизнь.

Люмин, доев порцию корма, отправился инспектировать грядки. Обошёл сочники, задержался у окопника, зачем-то потрогал лапой землю возле железнолиста и, судя по важному виду, остался вполне доволен состоянием вверенных ему владений. Завершив обход, ушастый выбрал прогретый клочок почвы у обольстителя, рухнул на бок, перекатился на спину и раскинул лапы, подставив пузо солнцу. Один рожок при этом упёрся в землю, отчего шея выгнулась, а голова вывернулась под совершенно нелепым углом, но зайцелопа это, похоже, ничуть не смущало.

Крох устроился в тени колодца, вытянув лапы и разложив хвосты двумя аккуратными дугами. Адрия же деловито протопала мимо него, свернула у грядок и скрылась за углом лаборатории.

— Ей там что, мёдом намазано? — пробормотал я, отставляя пустую тарелку.

Я собрал посуду, отнес её к колодцу, вытянул ведро воды и принялся за мытьё, попутно расписывая планы на утро. Первым делом займусь экспериментами по обогащению корма — надо найти безопасную дозировку, при которой его можно давать зверям. Начну с обычного, а не с мяса секача, ведь оно дорогое и его мало. А не обогащённого в погребе уже больше тысячи порций, так что испортить пару штук не жалко.

Расставив посуду сушиться на кухонном столе, я услышал стук в дверь и направился к выходу.

— Кто там? — спросил я.

— Открывай, — отозвался знакомый хрипловатый голос.

Отодвинув засов, я распахнул створку и увидел на пороге Хольца, заложившего большие пальцы за пояс и щурившегося от утреннего солнца.

— Доброе утро, — произнёс я, отходя в сторону. — Проходи.

— Доброе, — старик перешагнул порог и двинулся в сторону кухни.

Как только мы вышли во двор, тренер огляделся и, зацепившись взглядом за развалившегося кверху пузом зайцелопа, хмыкнул:

— Небось поел, а теперь жирок завязывает? Откуда тут талии взяться, если вся его нагрузка — это перекаты с боку на бок.

Я усмехнулся. Услышав знакомый голос, Люмин сонно приоткрыл глаза и лениво повёл ухом, отчего золотые нити на чёрной кисточке качнулись, и по ним пробежали жёлтые искры.

Бровь старика медленно поползла вверх.

— Так, — произнёс он. — А это ещё что такое?

Тренер подошёл к зайцелопу и, опустившись на корточки, вытащил из-за пазухи монокль. Стоило Хольцу зажать бровью линзу у правого глаза, как Люмин приподнял голову, перекатился на живот и, усевшись, выпятил грудь.

Старик слегка наклонился, протянул руку и осторожно провёл пальцем по витому рожку, по которому неспешно скользил оранжевый огонёк. Люмин тут же зажмурился от удовольствия, подставляя макушку под ладонь.

— Тёплый, — пробормотал тренер.

Спрятав монокль, Хольц поднялся и, развернувшись, посмотрел на меня:

— Знаешь, Эйден… У нас проблема.

— Какая?

Тренер кивнул в сторону Люмина, который в этот момент обхватил длинное ухо передними лапами и скользнул белыми «чулками» вниз, начищая шерсть.

— Раньше твой зайцелоп выглядел обычным, каких на Первом слое пруд пруди, — старик прищурился. — А теперь любой человек, который хоть раз в жизни видел ушастых, задаст себе вопрос: «Как так получилось?».

Я медленно выдохнул и посмотрел на питомца. Он прав. Солнечный зайцелоп — зверь известный и досконально изученный. А у моего по рожкам и кисточкам ушей теперь бегают огоньки, на боках проявились светящиеся линии, и на лапах — белоснежные «чулки».

— Слушай, я даже не подумал об этом, — отозвался я. — Постараюсь решить эту проблему, а пока без крайней нужны не буду выводить его на улицу.

— Правильно мыслишь.

Вновь оглядев двор, Хольц пересчитал по головам мою мохнато-пернатую команду.

— Ладно, сегодня займусь сразу троими. Крох уже пришёл в себя, но ни он, ни мы представления не имеем, на что мохнатый теперь способен, — старик мотнул подбородком в сторону двухвостого. — В прошлый раз я заметил, что он ходит по старой памяти, хотя весит теперь вдвое больше. Так и лапы переломает, если оступится.

Приоткрыв глаза, Крох с прищуром глянул на тренера.

— Хорошо, — отозвался я и направился в кладовую. — Если понадоблюсь, я в погребе.

— Иди-иди, — расстегнув верхнюю пуговицу куртки, произнёс тренер и размял плечи. — Мы тут сами справимся.

Как только я спустился по стёртым ступеням, прохладный воздух приятно освежил лицо после уличного тепла. Пройдя вдоль ниш, набрал десяток обычных порций и, сгрузив их на нижнюю ступеньку, уселся рядом.

Итак, с чего начнём? В прошлый раз я обогатил корм объёмом, которого прежде хватало на четырнадцать шариков, и Система заявила, что допустимый предел усвоения превышен. Значит, безопасная граница где-то ниже, осталось только нащупать её.

Взяв в руку первый шарик, я выпустил тонкую нить энергии и принялся считать: одна доза, две, пять, восемь, десять. На тринадцатой я оборвал поток, а спустя пару секунд перед глазами всплыли строки Системы:

[Внимание: концентрация энергии превышает допустимый предел усвоения]

[Приём данного корма приведёт к перегрузке магических каналов]

— Хм, — я отложил шарик в сторону.

Значит, тринадцать — тоже много. Я подхватил вторую порцию и вскоре остановился на двенадцати, но результат не изменился. Одиннадцать доз повторили ту же грустную историю. Я уже начал всерьез опасаться, не окажется ли безопасной границей какая-нибудь жалкая двойка, но стоило влить в четвёртый шарик десять доз, как перед глазами наконец вспыхнуло долгожданное уведомление:

[Процесс обогащения завершён]

[Эффекты:… Выраженное «Насыщение маной» — при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 9–15%]

— Отлично! — произнёс я вслух и невольно улыбнулся.

До «глубокого» насыщения, конечно, далеко, но это же обычная вырезка с рынка! Сравнивать её с отрубом Пепельного секача В класса — как противопоставлять пустую кашу на воде густому наваристому бульону.

Я положил удачную порцию подальше от забракованных шариков и потянулся к свёртку с кормом из мяса секача. Интересно, где окажется его предел? Надеюсь, что планка будет не ниже, чем у обычного. Хотя возможен и худший исход: в волокнах и так содержатся крупицы маны, они могут суммироваться с моей энергией и превысить допустимый лимит…

— Ладно, — пробормотал я. — Сперва проверим прежнюю дозировку.

Я влил десять доз и приготовился увидеть что-нибудь новое, но перед глазами вспыхнуло:

[Эффекты:… Глубокое «Насыщение маной» — при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 23–26%]