— Эйден, ты невероятен. И зайцелоп… Я даже слов не подберу. Красавец!

— Спасибо, — я похлопал его по плечу.

Парень потопал в лабораторию. Ларк проводил его взглядом, а затем повернулся ко мне:

— Ладно, племяш. Как найду твои камни с цветочками, сразу притащу. Брумиш!

Бронебрус встряхнулся, отчего Адрия, едва не слетев с его спины, подпрыгнула и спланировала на траву, а каменный зверь потопал за хозяином. Уже у угла загона дядя обернулся:

— Вот ещё что, если снова надумаешь молнии по двору пускать — сперва предупреди меня, а то вдруг я с топором и без штанов выбегу, вот смеху-то будет.

— Обязательно, — я улыбнулся.

Дядя ушёл. Не успел я сделать и трёх шагов к колодцу, как во входную дверь лавки снова постучали — на этот раз вежливо.

Следующие часы слились в бесконечный поток посетителей. Первым пришёл сосед-сушильщик с просьбой глянуть лапу его старого зверя. В ходе осмотра выяснилось, что в подушечке глубоко сидела заноза. Я быстро вытащил щепку, промыл рану раствором железнолиста и взял за работу семь медных монет.

Следом явились двое мужчин из Ассоциации и забрали десять порций улучшенного корма, сославшись на рекомендацию Кринста. Едва они ушли, на пороге появился добытчик с обожжённым лицом, который долго и обстоятельно объяснял, что зверь «съел копченое мясо и теперь плохо гадит». Осмотрев четвероногого пациента, я напоил его отваром пустокрова и строго наказал убрать из рациона питомца подобную пищу. Посетитель поблагодарил, приобрёл шесть обогащённых порций и, выложив одну серебряную и сорок пять медных марок, ушел.

Затем зашла женщина с небольшим зверьком и, купив два шарика, с улыбкой попрощалась. Следом молчаливый мужчина в кожаном фартуке забрал ещё четыре штуки. А после заглянула пара студентов Академии. Они всё время переглядывались, шептались и в итоге, покраснев, спросили, правда ли, что я Моррис с турнира. Получив утвердительный ответ, ребята взяли восемь порций и ушли, оживлённо что-то обсуждая.

Похоже, пара добытчиков с мальчишкой быстро разнесли новость о моём возвращении из Леса, благодаря чему поток клиентов не прекращался до заката. Цены на доске слегка стёрлись от постоянных тычков пальцами.

Когда я в очередной раз забежал за порциями корма, вспомнил, что так и не выложил из ранца шарик со ста пятью дозами маны. В следующий раз захватил его с собой, отнёс в погреб, забрал обещанную Люмину морковку и, тщательно промыв, отдал ушастому.

В итоге я продал сорок одну порцию улучшенного корма, а общая выручка составила двенадцать серебряных и двадцать семь медных.

Я вышел во двор, опустился на табурет у колодца и вытянул ноги. По оранжевому небу птички чертили дуги, а откуда-то издалека доносился стук по дереву.

Элиан тем временем то и дело таскал лейку от бочонка к грядкам, а под его ногами семенила Адрия. Я наблюдал за его очередным заходом: парень полил сочники, обошёл кровавый куст, аккуратно смочил почву у радужного, задержался у смолокорня и, поставив лейку на землю, отряхнул ладони. Кайрил тут же возмутилась — по двору разнеслось пронзительное «чирк!». Затем малютка развернулась и решительно ткнула крылышком в сторону лаборатории.

— Да помню я, помню, — Элиан тяжело вздохнул. — Дай хоть спину разогнуть.

Адрия ткнула крылышком ещё раз. Парень поднял лейку, доплёлся до бочонка, зачерпнул воды и двинулся за птицей в сторону лаборатории.

Это что ещё за рабство? Я поднялся с табурета и направился следом. Стоило мне завернуть за угол лаборатории, как увидел, что кайрил остановилась и указала крылышком на землю, после чего Элиан послушно наклонил лейку.

Это же то место, где Люмин под чутким руководством крылатой негодницы выкопал ямку для семечка из руин!

— Элиан, — окликнул я, подходя ближе.

Парень вздрогнул, чуть не выронив лейку.

— Эйден! Ну чего ты подкрадываешься?

— Что ты тут делаешь?

Он взглянул на лейку, затем на землю, а следом на Адрию, которая с невиннейшим видом уставилась на закат.

— Если честно… — Элиан почесал затылок. — Сам не знаю.

— В смысле?

— В прямом, — парень развёл руками, расплескав воду на сапог. — Она меня сюда каждый день зовёт. Подходит, пищит, крылом машет, скачет за угол и тычет в землю. В первый раз я не понял и отмахнулся, так она вернулась и в сапог меня клюнула. Когда опять проигнорировал, эта зараза подпрыгнула и за палец цапнула. Больно, между прочим!

Показав мне палец с крошечной, давно зажившей отметиной, он посмотрел в мои глаза с искренней обидой.

— В итоге я подумал, что воды не жалко, и начал поливать, хоть тут ничего и не растёт. А то мало ли, куда в следующий раз клюнет.

Видимо, малютка поняла, что речь шла о ней, потому что она гордо приосанилась и приподняла серебристый хохолок.

Я с ужасом вспомнил, что через укусы можно заразиться чёрной маной и судорожно осмотрел парня через восприятие. К счастью, в его теле виднелись лишь несколько голубых нитей, сходящихся в груди, без единого тёмного пятнышка.

Тихо выдохнув, я перевёл взгляд на потемневшее от воды пятно земли, но не заметил ни голубого свечения, ни чёрных нитей. Кайрил не выклянчивает еду, не зовет играть, а день за днём таскает его сюда, будто… что-то знает. Ничего не понятно.

— Ладно, поливай, — сдался я и строго посмотрел на Адрию. — Не смей больше никого клевать, малышка!

Адрия подошла ко мне и прислонила головку к моему сапогу, после чего подпрыгнула и, звонко чирикнув направилась к колодцу.

Я покачал головой и пошёл в лабораторию. Внутри царили тишина и порядок. Вымытый и разобранный перегонный куб сох в углу, а рядом с ним стояла заполненная до краёв ёмкость с дистиллированной водой. На столе лежали готовые порции корма, сбоку же красовалась перевёрнутая вверх дном ступка.

Элиан зашёл следом, поставил лейку у порога и вытер руки о штаны.

— Всё, я закончил, — доложил он. — Сейчас перетаскаю в погреб и пойду домой.

— Молодец, — отсчитав одну серебряную и двадцать медных, я вложил их в его ладонь.

Парень кивнул и убрал монеты во внутренний карман куртки.

— Слушай, — я прислонился бедром к столу, — а сколько ты сегодня на рынке потратил?

— Семь серебряных и четыре медных, — тут же отчитался Элиан. — Я, правда, с запасом взял. Ингредиентов хватит на триста порций.

Я поднял брови.

— Зато теперь девять дней можно вообще о рынке не думать! — он оживился, явно гордясь своей предусмотрительностью. — У меня же экзамены на носу, времени будет в обрез, вот я и решил заранее всё купить.

Я посмотрел на взъерошенного, довольного собой парня, и в моей груди неприятно кольнуло.

— Элиан, а где ты взял деньги?

Парень улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить, но тут же осёкся и смущённо потёр шею.

— За свои купил… — признался он наконец. — Ну… как-то так вышло. Пока тебя не было, я привык всё сам решать.

Я молча отсчитал и вложил в его ладонь семь серебряных и четыре медных марки.

— Больше на свои ничего не покупай, — твёрдо сказал я. — Никогда. Если денег на закупку нет — говори. Ты у меня работаешь, а не наоборот. Понял?

— Понял, — тихо ответил он, глядя на монеты. — Извини.

— Не за что извиняться, — я смягчил тон. — Наоборот, спасибо, но больше так не делай, а то я начну чувствовать себя мерзавцем, который обдирает помощника.

Элиан спрятал монеты и заметно повеселел.

— Кстати, — вспомнил я. — Если между экзаменами выпадет свободный вечер, сделай ещё этикеток, а то заготовки закончились.

— Сделаю! — он кивнул. — Мне это, честно говоря, нравится. Сидишь, выводишь ровные буквы, и голова отдыхает.

— Да тебя о чём не попроси — всё в радость, — я усмехнулся, но тут же перевёл тему, вспомнив о постоянных клиентах. — Слушай, а когда в последний раз Корвины приходили?

Элиан наморщил лоб, беззвучно шевеля губами.

— Так… За два дня до твоего возвращения, — наконец произнёс он.

Я нахмурился.

— А сколько порций взяли? Как обычно или больше?