Отправив тяжелоступа к трём вкопанным в землю столбам разной высоты, Хольц отступил назад и наконец повернулся к забору. Заметив меня, он на мгновение замер, после чего неторопливо пошёл в мою сторону, вытирая ладони о куртку.

— Добрый день, — произнёс я.

— Привет, — окинув меня быстрым взглядом, старик на секунду задержался на ранце и повернулся к бородачу. — Бранд, знакомься, Эйден Моррис, целитель зверей. Эйден, это Бранд Хаген, мой давний приятель.

Мужчина развернулся всем корпусом и внимательно оглядел меня:

— Наслышан, — прогудел он громким басом. — Ты же лунногрива на турнире откачал? Об этом тогда полгорода трещало.

— Было дело.

— Ты чего пришёл-то? — вмешался Хольц, оглянувшись на площадку. — Что-то срочное или потерпит? Я уже почти закончил.

— Несколько минут можно подождать, — отозвался я.

Старик кивнул и вернулся к занятию. Бранд же облокотился о забор, отчего доска под его локтем скрипнула. Тяжелоступ тем временем вышагивал между столбами, выписывая плавную восьмёрку, а старик что-то негромко ему выговаривал, направляя зверя ладонью то влево, то вправо.

— Хольц великолепный тренер, — Бранд ткнул пальцем в сторону площадки. — Ты гляди: ни крика, ни лишнего лакомства, ни модных ошейников с шипами. Стоит, смотрит, а как скажет два слова — зверь слышит его лучше, чем меня жена.

— Он мастер своего дела, — согласился я. — Моих так же гоняет.

Бранд медленно повернул ко мне голову и приподнял бровь:

— Твоих?

— Ага.

— Погоди-ка, — он выпрямился. — Хольц согласился тренировать кого-то ещё? Да он уже несколько лет никого не берёт! Я к нему близких людей водил, упрашивал, а он осматривал зверей и всех разворачивал.

Я лишь пожал плечами. Бранд мгновенно уловил мой настрой, хмыкнул и почесал бороду.

— Значит, питомцы у тебя… интересные. Старик ведь с роду за марками не гонялся, хотя некоторые предлагали ему невероятные суммы. Если не секрет, что у тебя за звери?

— Зайцелоп, крох и кайрил, — ответил я.

— Зайцелоп — зверь понятный, а крох и кайрил… Ты их только что придумал? — Бранд хохотнул. — Ну не хочешь, не говори. В столице все скрытные, я давно привык.

Хольц тем временем поднял правую руку, и тяжелоступ замер у последнего столба, вопросительно взглянув на тренера.

— На сегодня хватит, — сказал старик.

Бранд тут же повернулся, за пару размашистых шагов оказался у калитки и зашёл внутрь. Зверь встряхнулся, отчего шипы на хребте стукнули друг о друга, а затем резво потрусил навстречу великану. Гигант с разгона ткнулся лбом в живот хозяина — да с такой силой, что здоровяк невольно пошатнулся и глухо крякнул.

— Правую лапу пока не грузи, — произнёс Хольц, подходя следом. — Приходи через два дня, но перед занятием больше его не корми.

— Но он так жалобно смотрит.

— Он на тебя всегда так смотрит, — отрезал старик. — Не ведись.

Бранд что-то буркнул в бороду, положил ладонь зверю на загривок и раскрыл подпространственный карман. Тяжелоступ шагнул в марево, а здоровяк, одёрнув куртку, хлопнул Хольца по плечу.

— Ладно, бывай, — затем он перевёл взгляд на меня. — Приятно познакомиться, целитель.

— Взаимно, — ответил я.

Хаген кивнул и зашагал прочь. Хольц оглядел опустевшую площадку и подтолкнул носком сапога ком земли.

— Говори, — произнёс старик и опёрся о забор.

— Я повысил ранг и смог подготовить корм раньше срока, так что… — я поправил лямки ранца. — Могу вылечить Велгара сегодня.

Пальцы Хольца, сжимавшие забор, побелели, а затем медленно разжались. Старик отвёл взгляд, бездумно уставившись на пустую площадку, где двое служителей волокли по траве длинную жердь.

— Сегодня, — повторил он и, после долгой паузы, добавил хриплым голосом: — Тогда не будем терять ни секунды.

Хольц толкнул калитку бедром и так стремительно припустил вперёд, что мне пришлось чуть ли не побежать. На повороте к главной аллее дорогу перегородила тележка с мешками. Служитель в серой куртке собирался развернуть её, но, вскинув глаза на летящего напролом старика, вжался в борт и замер, бормоча извинения. Хольц обогнул препятствие по ухоженному газону, оставив на подстриженной зелени две вмятины от подошв, и, не оглядываясь, продолжил путь. Однако у арки он все же обернулся и, увидев меня в трёх шагах от себя, слегка кивнул, после чего отвернулся и зашагал вновь.

За мостом нас мгновенно захлестнула полуденная толчея. Лавируя между прохожими, мы миновали прилавок с горячими лепёшками и вскоре свернули на улицу, где пахло варёным клеем и стружкой. У распахнутых дверей столярной мастерской двое подмастерьев примеряли к раме длинную доску, громко споря из-за съехавшей разметки. Как только из глубины помещения раздался раздражённый крик хозяина, потребовавшего мерить не на глаз, а бечёвкой, парни тут же принялись выяснять, у кого из них она была в руках в последний раз, из-за чего доска едва не рухнула на землю.

Хольц всю дорогу то ускорялся, чуть ли не переходя на бег, то, будто спохватившись, резко замедлял ход. На одном из перекрёстков старик и вовсе свернул не в ту сторону. Опомнившись только через десяток метров, он резко развернулся и промчался мимо меня, глядя себе под ноги.

— Соседка попросила передать, что твои кусты разрослись на её участок, — произнёс я, когда мы наконец оказались на знакомой улочке с палисадниками. — Сказала, что, если не подрежешь, она обломает ветки.

— Пусть ломает, — не оборачиваясь, буркнул старик, но через несколько шагов всё-таки добавил: — Сама же будет этой «красотой» любоваться.

Наконец впереди показался дом с красной черепицей. Взлетев по ступенькам на крыльцо, Хольц отпер входную дверь и, пропустив меня внутрь, закрыл её. Миновав коридор, старик остановился перед глухой створкой, обитой листовым железом, и вынул слегка дрожащей рукой ключ. Промахнувшись пару раз по скважине, он всё же вставил его и, провернув, толкнул полотно плечом.

Последовав за ним внутрь, я почувствовал лёгкий запах дерева и прохладу. Лежанка у стены пустовала, у открытого окна на подоконнике лежал скребок, а каменная поилка в углу была наполнена до краёв. Старик остановился посреди комнаты и, вскинув руку, открыл подпространственный карман. Через мгновение из марева вышел Грим и встряхнулся, отчего густая тёмно-синяя шерсть на загривке встала дыбом. Покосившись на меня, он слегка склонил голову и тут же ткнулся широким лбом в бедро хозяина.

Хольц запустил пальцы в густой загривок клыкача и, опустившись на одно колено, приподнял его морду ладонями.

— Пойдёшь с нами вниз, — произнёс он, глядя в глаза зверя. — Знаю, что не хочешь, но сегодня надо. Потому что… другого раза может…

Уголок его рта дрогнул, и Хольц прижался лбом к морде зверя, а Грим, закрыв глаза, вздохнул.

Через несколько секунд старик поднялся и, машинально обтерев ладони о штанины, направился к стене. Сняв с крюка масляную лампу, он попытался зажечь фитиль, но из-за подрагивающих пальцев огонь занялся лишь с третьей попытки. Когда пламя выровнялось, тренер шагнул к стеллажу и, нащупав рычаг, потянул его на себя. Каменная плита со скрежетом отошла в сторону, открыв узкий тёмный проход.

Не сводя взгляда с проема, клыкач сел, прижал уши и задрожал.

— Я рядом, — Хольц опустил ладонь на его голову. — Держись у ноги, не отставай.

Зверь покосился на хозяина, затем на меня и всё-таки поднялся. Старик слегка наклонил голову и, убрав руку, двинулся вперёд. Хотя каждое движение в сторону темноты давалось Гриму с трудом, он всё равно шёл рядом с хозяином, почти прижимаясь к его бедру. Я же, поправив лямку ранца, замкнул цепочку.

Ступени уходили вниз будто бесконечной чередой. Подрагивающий свет лампы полз по камню, выхватывая из темноты борозды на стенах. Снизу, из-за железной двери, доносился глухой перезвон цепей, становившийся отчётливее с каждой пройденной ступенью. Клыкач периодически подталкивал хозяина боком, но Хольц ни разу его не одёрнул.