— Дело, — Ларк усмехнулся, но допытываться не стал. — Добро, но, если Марно всё же явится, когда тебя не будет, я сам ему всё покажу.

— Спасибо, дядь.

Ларк свистнул, притормаживая ушедшего вперёд Брумиша, махнул мне на прощание рукой и пошёл к питомцу. Бронебрус замер в ожидании хозяина и вновь покосился на бок.

Я же направился в лавку. Миновав кухню, зашёл в главный зал и поставил одну «Радужную слезу» на верхнюю полку, а вторую сунул в карман. Обернувшись, бросил взгляд на клетку. Лиска сопела на боку, вытянув прооперированную лапу и свесив кончик хвоста через прутья. Словно почувствовав моё внимание, она приоткрыла глаза, слегка стукнула по сену вторым хвостом и вновь задремала.

Тихонько прикрыв дверь, я наконец принялся за сборы. Первым делом спустился в погреб, где забрал из верхней ниши двадцать шариков корма для Велгара и положил их в мешок. Вернувшись в главный зал, уложил ношу на дно ранца. Поверх него аккуратно разместил снятые с полок кору Ледяной Ольхи, пыльцу Шалфея и Лунного Мурлыки, предварительно замотав лекарства в тряпицы. Туда же бережно опустил «Багряный зов» вместе со склянкой ягодного зелья.

Выйдя во двор, обнаружил, что «раненный» Люмин уже чудесным образом исцелился. Зайцелоп с самым невинным видом сидел возле грядок, рассматривая сочник. Крох расположился чуть поодаль, всё так же удерживая Адрию на плече.

— Так, мохнато-пернатая команда, я ненадолго отойду, — остановившись, произнёс я. — Крох, за главного.

Двухвостый поднял морду, и в голове тут же прозвучало: «Хорошо». Адрия качнулась, но удержалась, проводив меня недовольным взглядом, а зайцелоп, покосившись на меня, вновь сделал вид, что ему очень интересен сочник.

Дойдя до входной двери, я толкнул створку и, выйдя на улицу, повесил замок. От нагретой мостовой тянуло сухой пылью, а из распахнутых соседских окон доносились разговоры.

На подходе к ремесленному кварталу людской поток заметно уплотнился, а вскоре и вовсе встал — дорогу перегородила телега с соскочившим колесом. Пунцовый от натуги возница налегал плечом на борт, пока его напарник пытался подпереть просевшую ось чурбаком, а горожане шумно обтекали затор с двух сторон: одни предлагали позвать подмогу, другие настаивали, что нужно сперва разгрузить поклажу. И лишь старушка, не сбавляя шага, язвительно заметила, что от крика колесо само на место не встанет, после чего скрылась в толпе. Мне пришлось прижаться к стене, уступая дорогу протискивающемуся навстречу мужику с огромной корзиной.

Кое-как выбравшись из этой толкотни, я наконец свернул на знакомую улочку и вскоре увидел аккуратный дом под красной черепицей, окружённый подстриженными кустами. Поднявшись на крыльцо, я постучал в дверь, но с той стороны царила тишина. Немного подождав, я ударил по дереву ещё раз, гораздо настойчивее, однако так и не услышал ни шагов, ни голоса, ни цоканья когтей Грима по половицам.

— Молодой человек! — раздалось из-за соседнего забора.

Обернувшись, я увидел пожилую женщину у бельевых верёвок. Перекинув через шнур очередную мокрую простыню, она закрепила её прищепкой и, так и не взглянув в мою сторону, ворчливо добавила:

— Передайте Хольцу, что его кусты уже в мой двор лезут! Я ему третью неделю об этом талдычу, а он всё завтраками кормит.

— Я бы с радостью, вот только его нет дома, — ответил я, спускаясь на ступеньку ниже.

— Так он ещё на рассвете ушёл, я как раз цветы поливать выходила, — женщина подхватила опустевший таз и наконец посмотрела на меня. — Скорее всего, опять на Арену ушёл, куда ему ещё ходить. Вы уж скажите ему про кусты, а то я сама ветки обломаю, и пусть потом не обижается!

— Обязательно скажу, — пообещал я и задумался.

Что ж, раз его нет дома пойду искать на Арене. Велгар и так настрадался, незачем ему лишние сутки находиться в безумии, когда лекарство готово.

Поправив лямку ранца, я двинулся в сторону тренировочных площадок. Мимо с грохотом катились телеги с бочками, мужчина тащил на плече свёрнутый ковёр, а у перекрёстка двое подмастерьев несли на жерди связку глиняных горшков.

У поворота к Арене на низком парапете сидел мальчишка лет восьми, удерживая на бедрах упрямого зверька размером с кошку. Тот, упираясь, наотрез отказывался лезть в мешок, а малец пыхтел и уговаривал его, обещая, что внутри совсем не темно.

— Да не пихай ты его силой, — не выдержала торговка семечками, сидевшая неподалёку. — Он тебе руку раздерёт, мамка потом отругает.

— Но он туда утром залезал!

— Мало ли что утром было! Тогда он играл, а теперь не хочет, — женщина смахнула с фартука шелуху. — В руках неси. Зверь тебе доверять должен, а не в мешке трястись.

Мальчишка засопел, но отложил «сумку» и взял питомца. Зверёк тут же обхватил лапками его руку и посмотрел на женщину чуть ли не с благодарностью.

Улыбнувшись, я прошёл через мост и свернул под высокую арку. Территория Арены Когтя встретила меня прохладой и запахом стриженой зелени. Широкая площадь, вымощенная гладким светлым камнем, расходилась дорожками, посыпанными мелким гравием, и вдоль каждой через равные промежутки стояли каменные столбы со светильниками. Служители в серых куртках с эмблемой когтистой лапы катили тележки с мешками, а у клумбы садовник подрезал куст, периодически отступая назад и щурясь на результат.

Свернув направо от главной аллеи, я вышел к тренировочным площадкам и невольно замедлил шаг. У ближней разметки жилистый мужчина гонял зверя, похожего на вытянутую гончую с костяным гребнем вдоль хребта. Тот то и дело норовил срезать углы между столбами, и тренер всякий раз хлопал в ладоши, заставляя упрямца заходить на новый круг. Чуть дальше, у полосы препятствий, крупная тварь с плоским хвостом никак не решалась перемахнуть через ров с водой. Она разбегалась, но в последний момент испуганно тормозила и с виноватым видом пятилась назад к тренеру. Однако тот разворачивал её для следующей попытки. Возле противоположной границы поля здоровенный зверь лупил лапой по валуну, выбивая из него тучи мелких осколков. Стоявшая рядом женщина то и дело показывала на собственном примере, как правильно разворачивать корпус для удара.

Мимо меня грациозно прошла девушка с птицей на кожаной перчатке. Проводив меня круглыми жёлтыми глазами, пернатая раздражённо щёлкнула клювом. Хозяйка тут же обернулась и, извинившись, поспешила дальше.

Ещё на подходе к площадке Хольца я издали разглядел за невысоким деревянным забором знакомую сухощавую фигуру, а рядом с ней — зверя, при виде которого я невольно сбавил шаг.

Он был огромен! Его длинное тело покрывала короткая шерсть коричневого цвета, а вдоль хребта, от загривка до основания хвоста, тянулся гребень из шипов, чуть приподнимавшихся при каждом вдохе. Широколобую голову с тяжёлой нижней челюстью венчали короткие рога, а огромные зелёные глаза неотрывно следили за рукой тренера.

[Обнаружено существо: Рудный тяжелоступ]

[Класс: B]

[Ранг: 3]

Налюбовавшись красавцем, я ускорил шаг и, подойдя поближе, заметил у забора бородатого мужчину на голову выше себя. Его ладони, лежавшие на предплечьях, напоминали кузнечные рукавицы, а широкие плечи, казалось, вот-вот порвут куртку из грубой кожи. Стоило мне остановиться неподалёку, как мужчина повернул голову в мою сторону и вопросительно приподнял бровь, но я лишь кивнул и перевёл взгляд на площадку.

Хольц тем временем отступил на пару шагов и опустил руку вниз. Тяжелоступ, мягко переступая, двинулся боком, обошёл тренера по широкой дуге и замер.

— Плечо роняешь, — сухо сказал старик. — Ты его на развороте вниз тянешь, а надо держать. Давай ещё раз, и не спеши.

Зверь фыркнул, потоптался на месте, но все же последовал приказу тренера. Хольц проследил за каждым его движением, слегка склонив голову, а затем свистнул, и тяжелоступ тут же замер на полушаге, приподняв переднюю лапу.

— Вот тут, — старик обошёл его и постучал двумя пальцами по боку. — Чувствуешь, куда весь вес ушёл? Ты его на левую сторону сбрасываешь, потому что тебе так легче. А в бою правым боком поворачиваться как будешь?