— Всего доброго.

Я распахнул створку и, пропустив гостей, вышел следом, чтобы проверить, не крутился ли поблизости мальчуган, ковырявшийся палочкой между булыжниками. Троица неспешно двинулась по мостовой. Мужчины бурно обсуждали на ходу, в какой биом выгоднее отправиться в следующий раз, и уже через десяток шагов сцепились в жарком споре. Осматривая улицу, я перевёл взгляд в противоположную сторону и увидел, как по кривой дороге, слегка щурясь от яркого солнца, шагал Хольц.

Дожидаясь его у порога, я ещё раз огляделся, но мальчугана так и не заметил. Как только тренер приблизился, я поднял ладонь:

— Добрый день.

Хольц остановился в трёх шагах и вместо приветствия принялся дотошно меня рассматривать. Его взгляд зацепился за мои руки, поднялся к лицу, пронёсся вниз к сапогам и вновь впился в глаза. Он будто оценивал меня, как зверя после боя, подмечая малейшую зажатость в плечах или едва заметную осторожность в движениях — всё то, что человек, даже пытаясь скрыть, никогда не сможет утаить от намётанного глаза.

Секунд десять перед лавкой стояла тишина, пока старик наконец медленно не кивнул.

— Цел, — произнёс он.

— Ага, — согласился я.

Он шагнул поближе и протянул мозолистую ладонь. Я крепко пожал его руку.

— Две недели, Эйден, — спокойно произнёс старик, но я почувствовал, как дрогнули его пальцы. — Я уже начал думать о плохом…

— Поход выдался… тяжёлее, чем я рассчитывал, — честно признался я и, отпустив его руку, открыл дверь. — Заходи, чего мы на пороге стоим?

Пропустив гостя и зайдя в лавку, я прикрыл сворку и задвинул засов.

— Как мохнатый? Вылечить-то удалось?

Я вздохнул.

— Пойдём, сам увидишь.

У двери спальни я на секунду задержался, а затем распахнул её и пропустил тренера вперёд. Старик переступил порог и, заметив двухцветный кокон, молча подошел к нему. Его плечи слегка подались вперёд.

— Крох внутри, — сказал я.

Тренер кивнул и медленно обошёл кокон полукругом, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Затем присел на корточки, попытался заглянуть внутрь и, осмотрев его снизу, поднялся.

— Как так получилось? — наконец спросил он.

— Он выпил зелье, усиливающее каналы и… — я замолчал, тщательно подбирая. — Через пару секунд из его шерсти пробились нити и буквально на глазах сплелись вот в это.

Хольц выслушал, не перебивая, затем сунул руку за пазуху и выудил монокль. Зажав линзу в глазной впадине, старик склонился над двухцветной оболочкой и чуть повернул голову, меняя угол обзора. В этот момент я заметил, как между его бровей собралась глубокая складка.

— Хм, — произнёс он.

— Что?

Старик промолчал и, не снимая монокля, принялся обходить кокон ещё раз. С каждым шагом его лицо становилось всё мрачнее. В конце концов тренер опустился на одно колено и застыл, неотрывно глядя в одну точку.

Через пару минут он наконец поднялся и, повернувшись, посмотрел на меня… растерянными глазами.

Старый Мастер Зверей, повидавший за долгую жизнь столько тварей, что мог бы составлять атласы не хуже Крамеров, стоял посреди комнаты и банально не знал, что сказать.

— Эйден, — непривычно осторожно начал он. — Слушай меня внимательно. Я…

Однако договорить он не успел. В этот момент двухцветное плетение натянулось, раздавшись вширь, как воздушный шар при надувании, задержалось на миг и, опав, принялось повторять этот цикл…

Сначала пульсация напоминала спокойное дыхание спящего зверя, затем — стук сердца после хорошей пробежки, а ещё через десяток ударов двухцветная оболочка задрожала так часто, что нити слились в бешеное мельтешение, от которого зарябило в глазах.

Я замер, слыша лишь собственное колотившееся сердце.

— Эйден, назад, — тихо произнёс Хольц, быстро оказавшись рядом.

Однако я не сдвинулся с места. Старик выругался сквозь зубы и поднял руку, явно намереваясь оттащить меня за шиворот, но в этот момент бешеная пульсация кокона прекратилась.

Двухцветное плетение резко ослабло, в следующее мгновение тысячи голубых и чёрных нитей одновременно втянулись внутрь Кроха, явив нашему взору крупного преобразившегося зверя, покрытого светлой шерстью.

— Крох! — крикнул я.

— Эйден, стой! Ты не знаешь, что с ним произо…

Однако вопреки его предостережению я рванул к другу и, уже через секунду рухнув на колени, бережно обхватил ладонями большую мохнатую голову.

— Малой, — прошептал я, чувствуя, как защипало в глазах. — Ну наконец-то. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Я так по тебе скучал, приятель…

Веки зверя дрогнули, медленно приоткрылись, и на меня уставились бездонные сапфировые глаза без единого чёрного пятнышка! Только теперь в них появилось осознанное… взрослое спокойствие.

«Я тоже, хозяин», — прозвучал тихий низкий голос в моей голове, заставив меня невольно вздрогнуть.

— Крох?.. — прошептал я и тут же замолчал, не находя слов.

В ответ шершавый язык лизнул мой нос, а перед глазами тут же вспыхнуло сообщение Системы:

[Существо: Крох (подвид неизвестен)]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Полноценный переход в D класс завершён]

[Обнаружено новое свойство: «Раздвоение»]

[Описание: позволяет существу создавать двойника из маны]

[Достигнут путь эволюции: Элитный]

[Отношение изменено с «Родственное» на «Жертвенное»]

[Открыта возможность ограниченного ментального общения]

Я застыл на коленях с приоткрытым ртом, глядя на светящиеся строки и пытаясь осознать прочитанное.

Во-первых, как Крох умудрился перейти на Элитный путь без зелья эволюции? Может, всё дело в скорлупе? Кокон ведь появился как раз после того, как я дал ему зелье с порошком из неё… Хотя вряд ли всё так просто. Ладно, вернусь к этому позже.

Во-вторых, Крох обзавёлся новым свойством «Раздвоение». Судя по описанию, он теперь способен создавать свою копию. Но чем она может быть полезна или опасна? Сколько времени этот фантом сможет просуществовать? Система ограничилась сухой формулировкой, великодушно предоставив мне возможность узнать обо всём на практике.

И последнее… Жертвенное отношение. Я слишком хорошо понимаю, какая глубина преданности скрывается за этими словами, и не уверен, что мне нужна такая слепая верность.

Я осторожно потянулся к нити и мысленно произнёс:

«Ты правда в порядке?».

Крох приподнял морду, посмотрел в мои глаза и молча лизнул меня в подбородок.

— Ну уж нет, — прошептал я так, чтобы Хольц не расслышал. — Кончай притворяться! Ты только что ответил мне словами, я же не сбрендил!

Крох лишь невинно захлопал глазами и озадаченно склонил массивную голову набок, мол, я вообще понятия не имею, о чём речь.

«Ограниченное ментальное общение», значит… Что ж, придётся выяснять пределы этого «ограничения» опытным путём. Собственно, как и всё остальное в последнее время.

Крох подобрал под себя лапы и поднялся. Я встал следом и невольно отступил на полшага, заворожённо разглядывая преобразившегося друга.

Если прежде мохнатый едва доставал мне до колена, то теперь его загривок находился вровень с моим бедром. Тело зверя заметно вытянулось, грудная клетка раздалась вширь, а лапы больше не казались короткими. Изменилась и морда — она полностью утратила былую щенячью мягкость, обретя суровые, хищные очертания. В довершение всего его густая белая шерсть переливалась перламутром, сквозь который проглядывали серебристые кончики волосков, будто благородный мех раздвинули и слегка присыпали жемчужной пудрой.

Но главное скрывалось сзади… У Кроха теперь два хвоста! Первый — прежний, пушистый с серебристыми кончиками, чья белая шерсть теперь тоже отливала перламутром. Второй же был угольно-чёрным, и на его острие поблёскивали редкие серебряные волоски.

Крох сладко потянулся, выгнув спину дугой, и широко зевнул, сверкнув внушительными клыками. Затем слегка тряхнул обоими хвостами, и в моей голове промелькнул его безмолвный хвастливый посыл: «Смотри, хозяин!».