Оставив их наедине, я вышел во двор. Обогнув загон, сразу приметил Брумиша: бронебрус спал в тени беседки, привалившись массивным боком к опорному столбу и вытянув передние лапы. Рядом с ним на лавке валялась тряпица и лежал точильный камень.

— Дядь! — крикнул я, остановившись возле здоровяка.

Дверь дома тут же распахнулась, и на крыльце показался Ларк. На ходу дожёвывая кусок пирога, он вытер пальцы о рубаху и беззлобно проворчал, спускаясь во двор:

— Чего разорался?

— Зелье готово, — я вынул тряпицу из кармана и продемонстрировал её дяде. — Только учти: как только он его примет, сразу уснёт глубоким сном. Так что давать лучше в безопасном месте, где его никто не потревожит.

— Так он у нас и так в безопасности, — дядя мотнул подбородком в сторону зверя. — Про лежанку свою давно забыл, всё в беседку таскается, так что давай здесь.

Присев у морды бронебруса, я опустил ладонь на каменные пластины и легонько потряс. Брумиш вздохнул, приоткрыл глаза и, узнав меня, приподнял голову. Затем покосился на хозяина, который, опустившись на корточки с другой стороны, положил руку на его спину.

— Открывай пасть, каменюка, — Ларк похлопал питомца по броне.

Развернув тряпицу, я протянул комок на ладони.

— Это что за хрень? — Ларк уставился на комок, будто я достал кусок глины. — Ты вроде зелье собирался делать.

— Сам не ожидал, что так получится, — честно ответил я.

— Так, может, ты чего напутал? — дядя подозрительно прищурился и покосился бронебруса. — Зелье жидкое, его пьют, а это…

— Дядь, — я чуть качнул ладонью, и комок перекатился. — Это именно то, что нужно.

Ларк пожевал губами, но всё же кивнул. Брумиш подхватил комок языком, в два жевка проглотил и облизнулся. Немного поворочавшись, он вдруг обмяк — голова упала на землю. Веки зверя сомкнулись, дыхание стало глубоким и ровным, а пластины прижались друг к другу.

— И надолго он так? — тихо спросил Ларк, не убирая руки со спины питомца.

— Думаю, до утра, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Главное — не буди его, даже если начнёт ворочаться.

Дядя поднялся и, обойдя спящего бронебруса, опустился на лавку. Уперев локти в колени, он некоторое время молчал, внимательно разглядывая каменную броню старого друга, а затем поднял на меня взгляд и двинул головой в сторону моего дома.

— Иди уже. Я тут посижу малость, всё равно делать нечего.

Я кивнул, положил тряпицу в карман и поспешил обратно. Едва обогнул загон, как со стороны лавки донёсся частый стук в дверь. Следом скрипнула рама, и из окна лаборатории высунулась взъерошенная голова Элиана. Покрутив ею по сторонам, парень отыскал меня взглядом и, поняв, что я тоже услышал, тут же нырнул обратно. Я быстро прошёл через кухню, миновал коридор, откинул засов и, потянув створку на себя, удивлённо моргнул.

На пороге застыл Хольц, согнувшийся под весом огромного тюка, перекинутого через плечо, а второй мешок лежал у его ног. Лоб старика блестел от пота, а куртка на груди была измазана чем-то бурым.

— Помоги, — выдохнул он.

Нагнувшись, я обхватил мешок обеими руками и, едва не сорвав спину от его тяжести, торопливо попятился, волоком увлекая ношу по доскам коридора.

— Ты что, скупил половину мясной лавки⁈ — недоумённо спросил я, выпрямляясь.

Хольц боком протиснулся в проём и сгрузил свою ношу на пол.

— Почти, — старик выпрямился, потёр поясницу и мотнул головой в сторону мешков. — Тут вырезка зверей B — класса. Бери себе, сколько захочешь, запас я обеспечу. Также заказал мясо A- класса, но быстро его не достанут.

— Ничего себе…

Нагнувшись, я развязал стягивающую горловину бечёвку, откинул мешковину и, заглянув внутрь, уставился на куски тёмной плоти. Перед глазами тут же вспыхнуло Системное уведомление:

[Обнаружено вещество: Мясо Пастыря, класс B]

[Свойства: Высокое содержание калорий и маны в тканях]

[Качество: Отличное]

[Обнаружено вещество: Мясо Скальногрива, класс B]

[Свойства: Высокое содержание калорий и маны в тканях]

[Качество: Хорошее]

— Хольц, это же уйма денег, — произнёс я, завязывая бечёвку.

— Это мои заботы, — тихо отозвался он, вытирая ладони о штаны. — Тебе нужно думать лишь о Велгаре.

Покосившись на старика, я понял, что он не примет моих возражений, и, ухватившись за горловину мешка, потащил его в сторону кухни. Старик подхватил второй и последовал за мной. Стоило нам вынести ношу во двор и направиться в кладовую, как сидевший у грядок Люмин мгновенно вскинул морду и повёл ушами. Огоньки на его рожках побежали быстрее, и ушастый, сорвавшись с места, вскоре пристроился рядом, принюхиваясь на ходу. Однако через пару секунд он, видимо, понял, что ничего вкусненького для него внутри нет, и уныло поплёлся обратно к грядкам.

Лежа неподалёку от лаборатории, Крох медленно повёл носом и, поднявшись, двинулся следом. Обогнав нас у входа, он остановился и, вздохнув, чихнул, после чего улёгся, привалившись спиной к стене.

Внутри помещения Хольц дотащил свою ношу до ступеней, опустил её на пол и с натугой выпрямился.

— Дальше сам, — произнёс старик, глядя на уходящие вниз стёртые ступени. — Я по такой лестнице с грузом уже не ходок.

— Справлюсь, — отозвался я. — Иди во двор, я быстро.

Тренер кивнул, ещё раз окинул взглядом спуск и вышел, придержав дверь плечом. Я аккуратно стащил первый мешок по ступеням и, оставив его у стены неподалёку от ледяного камня, поднялся за вторым. Расположив его рядом, отряхнул ладони и поспешил во двор. Стоило переступить порог кладовой, как я заметил, что Крох уже покинул свой пост, а Хольц уверенно шагал к загону. У двери старик оглянулся и, увидев мой одобряющий кивок, потянул створку на себя.

Я направился к колодцу, чтобы помыть руки, но со стороны лавки вновь донесся стук.

Сухая ломкая шерсть неприятно колола пальцы, а под ней, на внутренней стороне бёдер, расползлась мелкая красная сыпь, похожая на брызги от раздавленной ягоды. Осматривая зверя уже в третий раз за утро, Келлен хмурился всё сильнее. Волкодав терпел ровно до тех пор, пока пальцы хозяина не добрались до крестца. Не выдержав, зверь уклонился от ладони и, отступив на шаг, с наслаждением притёрся бедром к стене, обрушив на землю каменную крошку.

— Ты чего творишь, зараза? — Келлен перехватил волкодава за загривок и оттянул назад. — Расчешешь до мяса, а зашивать чем прикажешь?

Зверь глянул на него с глубокой обидой, фыркнул и всё-таки улёгся, уронив тяжёлую голову на лапы. Келлен приподнял его брылю, осмотрел побледневшую десну и осторожно потрогал нижний клык, который за эти дни развернуло внутрь пасти. Оставив челюсть в покое, он перебрался к плечу, где под шерстью прощупывался бугристый рубец.

— Затянулась, — сказал он, не оборачиваясь.

Дарен в это время проверял завал у щели: со вчерашнего вечера валежник осел, и в заграждении появился просвет шириной в ладонь. Подхватив выпавшую жердь, он с силой вогнал её на место и придавил сверху корягой.

— У моего тоже, — отозвался Дарен, отряхивая ладони.

Расщелина, в которую они забились, была узкой, сырой и до отвращения «удобной»: всего три шага в глубину, каменный навес над головой и узкий лаз наружу, который они и завалили хворостом. Пятые сутки беглецы сидели здесь без огня, разговаривая вполголоса и сменяя друг друга на посту. Первые два дня звери просто лежали, вывалив языки и не поднимая голов. Дарен считал это естественным — после столь жестокого боя быстро на ноги не встают. Но купленный у Морриса корм подошёл к концу, а следом проявись и побочки от зелий повышения ранга.

Лев Дарена лежал в глубине, вытянув передние лапы и положив на них морду. Разрывы на его боку затянулись розовыми полосами, ребро больше не болело, но на хребте и вдоль лопаток появились проплешины размером с ладонь.

Дарен отвинтил пробку фляги, плеснул воды в пригоршню и протянул её к пасти зверя.