Стоило старику оказаться у створки, он поставил лампу на пол и на миг замер, глядя на металл перед собой. Затем тренер развернулся, присел и, обхватив морду Грима ладонями, заглянул в его глаза.

— Он сейчас громко зарычит, — предупредил Хольц. — Не пугайся.

Клыкач на мгновение прикрыл глаза. Погладив его по голове, старик поднялся и, развернувшись, принялся один за другим сдвигать засовы. Металл проскрежетал так громко, что у меня на миг заложило уши. Наконец, ухватившись за ручку, тренер потянул створку на себя. Лицо тут же обдал спёртый запах зверя, а пламя лампы, шарахнувшись в сторону, едва не погасло. Как только оно успокоилось, дрожащий свет выхватил из мрака массивные цепи, уходящие к вмурованным в стену скобам, и колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью.

Велгар повернул массивную голову на свет, и подвал тут же накрыло рёвом. Грим попятился назад и врезался крупом в мои ноги, едва не сбив меня. Клыкач заскрёб когтями по камню, разворачиваясь к ступеням, но старик мгновенно присел рядом и, перехватив зверя, силой развернул его обратно к проёму.

— Тише, — произнёс он спокойный голосом, хотя его рука дрожала.

Грим трясся, однако не вырывался. Подхватив с пола лампу, Хольц сделал пару шагов вперёд, увлекая его за собой, и, наклонившись, поставил её у стены слева от косяка. Отведя зверя чуть в сторону, он опустился на камни и принялся поглаживать клыкача. Я прошёл мимо них остановился на безопасном расстоянии от Велгара и, присев на корточки, опустил ранец на пол.

— Хольц, что бы ни случилось, не подходи, — произнёс я, откидывая клапан. — Даже если тебе покажется, что всё закончилось.

— Хорошо, — хрипло отозвался он, не отрывая взгляда от разорителя.

Я вытащил мешок и посмотрел на зверя через восприятие. Передо мной раскинулась сеть корней вековых деревьев, налитых сияющей изнутри тьмой. Серые проплешины, оставшиеся после прошлого раза, никуда не делись. Значит, чужеродная энергия не восстанавливается. Уже хорошо.

Достав из мешка первую порцию, я развернул тряпицу и бросил шарик вперёд. Он прокатился по выщербленному камню и замер у передних лап зверя. Велгар рыкнул, наклонился и, принюхавшись, подхватил его пастью. В следующий миг внутри колоссальной туши вспыхнули двенадцать сгустков света. От них потянулись голубые ручейки, которые, достигнув ядра в груди зверя, собрались в каплю и исчезли. Следом из этого же сгустка вырвалась россыпь чёрных крупиц и, поднявшись к потолку, испарилась.

Дождавшись, пока стенки каналов перестанут дрожать, я кинул второй шарик. Вскоре по ним прокатилась волна — точно так же, как и в прошлый раз. К третьему шарику разоритель уже не принюхивался — заглотил сразу, а за четвёртым потянулся ещё до того, как он остановился у его лап. Я мысленно считал принятые зверем дозы и фиксировал, сколько черноты отступило, и непрерывно сравнивал увиденное с прошлым разом.

Когда дело дошло до шестого шарика, Велгар по-прежнему раздувал бока и не сводил с меня взгляда, но теперь в его глазах читалось скорее нетерпение, чем ярость. Тьма отступала неравномерно: из лап и вдоль хребта исчезла в первую очередь, оставив каналы почти полностью серыми, но в шее и голове они всё ещё были забиты сплошной чернотой.

После девятого шарика сеть корней пошла пятнами. Багровое пламя в глазах разорителя то угасало, то вспыхивало вновь, но уже не так быстро. В эти мгновения затишья зверь чуть склонял голову набок, разглядывая нас с какой-то почти виноватой растерянностью. На двенадцатом броске он вдруг перестал натягивать цепи. А когда перед ним упал тринадцатый шарик, монстр аккуратно пододвинул его к себе массивной лапой и съел.

После пятнадцатой порции чернота стянулась в три широких очага. К семнадцатому они расползлись на рваные пятна, а к восемнадцатому в голове и груди зверя остались лишь жалкие клочья. Разворачивая девятнадцатую тряпицу, я поднял взгляд и осознал, что не зря в прошлый визит округлил объёмы в большую сторону, добавив в расчеты две сотни крупиц про запас. Если бы я посчитал тютелька в тютельку, сейчас пришлось бы тащиться домой за порциями.

Бросив предпоследний шарик, я проследил, как тьма стянулась от головы к груди и, поднявшись к потолку россыпью, испарилась в воздухе. Затем я поднялся, чувствуя ноющую боль в коленях, и повернулся к старику.

— Остался один, — произнёс я. — После него в теле Велгара не останется ни одной капли чёрной энергии.

Старик провёл ладонью по лицу, размазав по щеке подвальную пыль, и, уставившись на огромную тушу, так сильно сжал пальцы на шее Грима, что клыкач фыркнул и повёл плечом. Хольц тут же ослабил хватку, словно опомнившись, и поднялся.

— Бросай, Эйден, — тихо сказал он. — Хуже, чем сейчас, ему точно не будет.

Я кивнул, развернул тряпицу и метнул шарик вперёд. Велгар подобрал его, едва коснувшись камня губами. Стоило ему проглотить порцию, как ручейки хлынули по каналам и, собравшись у сгустка, вытеснили остатки тьмы. Однако для этого понадобилась не вся голубая энергия: её избыток устремился внутрь, но лишь частично наполнил ядро лазурным свечением.

[Уведомление: Чужеродная энергия полностью вытеснена из организма существа]

Зверь медленно моргнул и повёл головой, обводя подвал долгим взглядом, в котором от прежнего безумия не осталось и следа. Разоритель осмотрел вмурованные в стены скобы, сковывающие его цепи, собственные лапы, а затем перевёл взор на нас. Скользнул по мне, на мгновение замер на клыкаче, который прижимался к ноге старика, и наконец остановился на сгорбленной фигуре у стены.

Зверь принюхался и потянулся вперёд, насколько хватало длины цепей. В следующее мгновение его челюсть дрогнула, из горла вырвался низкий жалобный звук, совсем не похожий на неистовый рёв, после чего Велгар опустил голову к полу. По матовой чёрной шерсти от углов глаз потекли две поблёскивающие дорожки, и зверь, будто стыдясь слабости, слегка отпрянул назад и тут же повернул морду в сторону.

— Неужели… — донёсся до меня шёпот тренера, и в следующий миг он рванул с места, позабыв обо всём на свете.

— Стой! — крикнул я. — Мы не знаем, как он себя поведёт!

Однако Хольцу было совершенно всё равно. Он стремительно пересёк подвал, рухнул на колени и, обхватив руками огромную голову Велгара, прижался лицом к шерсти между глаз. В то же мгновение плечи старика затряслись, а замерший великан прикрыл глаза, пока его мощное тело сотрясала дрожь. Спустя пару секунд Хольц что-то тихо зашептал, поглаживая морду старого друга.

Грим потоптался на месте, непонимающе взглянул на меня, но всё-таки пошёл вперёд, вытянув шею. Остановившись в шаге, он принюхался, а затем подобрался ещё ближе и коснулся носом щеки Велгара, после чего устроился рядом с хозяином, не сводя с исполина настороженного взгляда.

Я остался на месте, отмечая все симптомы, какие только мог разглядеть на расстоянии: дыхание разорителя было частым и поверхностным, бока ходили рывками, а из угла приоткрытой пасти, откуда вывалился язык, тянулась ниточка густой слюны. Сделав шаг вперёд с намерением осмотреть пациента, я вдруг заметил, как передняя лапа Велгара поехала по камню.

— Хольц, отойди! — крикнул я.

В следующий миг по телу зверя прошла судорога, скрутившая мышцы под шкурой, а из горла вырвался свистящий хрип, и колоссальная туша рухнула на пол, едва не придавив клыкача. От страшного удара содрогнулся весь подвал, а пламя в лампе задрожало. Хольц успел резко завалиться на спину и отползти назад, а Грим в панике шарахнулся и, буксуя когтями по камню, отбежал к двери, где вжался в косяк.

Подхватив ранец за лямку, я в три шага оказался у морды Велгара и, опустившись на колени, почувствовал, как холод выщербленного камня мгновенно пробрал сквозь штаны. В подвале воцарилась тишина, в которой слышалось лишь частое дыхание Хольца и Грима.

Я запустил ладонь под густую шерсть между рёбер великана, сместил её ближе к грудине и, прижав пальцы к коже, принялся отсчитывать про себя пять секунд, в то время как пламя лампы у входа подрагивало, гоняя по стенам ломаные тени. Однако… не почувствовал даже слабого толчка.