— Их не я придумывал, — я развёл руками.

— Ладно, — буркнул Ларк, — завтра пройдусь по лавкам, поищу.

— И ещё, — добавил я. — С сегодняшнего дня Брумиш должен ежедневно есть мой улучшенный корм.

Ларк недоумённо поднял бровь:

— Он, конечно, вкусный, но зачем так часто? Я и так его на убой кормлю, вон пузо уже какое!

Бронебрус вздохнул и отвернул морду.

— Дядя, — я посмотрел в его глаза. — Мой корм… Скажем так, не совсем обычный. Он развивает магические каналы зверя. Без такой подготовки зелье может… убить Брумиша.

Ларк перевёл взгляд на зайцелопа, который в этот момент увлечённо изучал «белый чулок», поворачивая лапу под разными углами. Затем он медленно подошёл к бронебрусу и, опустившись на корточки, положил широкую ладонь на каменную спину.

Вдалеке скрипнула калитка и заорал петух, явно перепутавший время суток. Адрия, воспользовавшись всеобщей задумчивостью, вскарабкалась до середины чёрного хвоста Кроха, но зверь сбросил её одним ленивым движением.

— Хорошо, — после долгой паузы хрипло произнёс Ларк, не поднимая головы. — Буду делать, как ты говоришь.

Выпрямившись, он отряхнул штаны и ворчливым тоном добавил:

— Только если от твоего корма он мне лестницу проломит, я тебе это до конца жизни припоминать буду.

— Учту, — я улыбнулся, и в этот момент во входную дверь лавки кто-то со всей силы ударил.

Мы с дядей озадаченно переглянулись. Створка вновь задрожала, будто в неё били тяжёлым поленом.

— Клиенты так не стучат, — тихо сказал я.

— Ага, — Ларк перехватил топор поудобнее. — Пойдём поздороваемся.

Крох прислал образ толпы за порогом и улёгся. Раз клубящихся темных облаков над ними нет, значит, и бояться нечего. Как же я скучал по его «предупреждениям»…

Люмин прижал уши и по старой привычке юркнул за мою ногу, но, тут же вспомнив про рожки и свой статус без пяти минут хищника, поравнялся со мной и гордо выпятил грудь. Однако стоило нам двинуться к проёму кухни, как зайцелоп тут же перебежал к Кроху и присел, привалившись к мохнатому боку. Я невольно улыбнулся.

Дядя шёл первым, я держался следом, а Брумиш с Адрией, успевшей забраться на его каменную спину, замыкали наш строй. Пройдя через кухню и коридор, мы замерли у двери, в которую продолжали безостановочно колотить. Ларк одним движением отбросил засов и, распахнув створку, высунулся наружу.

— Что вы здесь устроили⁈ — рявкнул дядя так громко, что у меня заложило ухо.

— Ларк⁈ Ой… — отозвался с улицы растерянный бас. — А где… целитель?

Я выглянул из-за его плеча. Перед лавкой теснились полтора десятка человек. Какой-то мужчина сжимал вилы, двое плетельщиков верёвок стояли с топорами, а чуть впереди их рыжебородый товарищ, тяжело дыша, опускал топор обухом вниз. Две женщины одной рукой прижимали к себе корзины, а во второй держали по увесистому булыжнику. Водонос застыл с пустым ведром, у остальных же четверых мужчин и одной старушки в руках виднелись кочерги да лопаты. За спинами взрослых, топталась троица сорванцов с палками, причём самый мелкий держал свою обеими руками, как двуручник.

Увидев меня, толпа облегчённо выдохнула. Топоры опустились, кочерги, лопаты и вилы ткнулись в мостовую, а водонос поставил ведро на булыжники с таким облегчением, будто оно весило килограмм десять.

— Живой, — констатировала одна из женщин и положила камень в корзину, поверх зелени.

— Ага, — согласился я.

— Мы, это… — рыжебородый плетельщик смущённо перехватил топор другой рукой. — Визг и треск слышали, да молнии над крышей видели.

— У меня аж окно задрожало, когда я тесто месила! — вставила вторая женщина. — Я вспомнила, что в прошлый раз к тебе имперцы с обыском заявлялись, и подумала: опять беда стряслась! А глянула на улицу — небо в молниях…

— Мы решили, что тебя убивают, целитель, — сказал водонос.

От их слов мне стало неловко. Соседи не побежали за стражей в соседние районы и не засели дома, а схватили всё, что подвернулось под руку, и примчались к моей двери.

— Простите, — я переступил порог и развёл руками. — Это моя вина. Испытывал новое зелье, а оно сработало… немного мощнее, чем рассчитывал.

Повисла пауза.

— Немного? — уточнил рыжебородый, покосившись на мою крышу.

— Ну… заметно мощнее.

Толпа замерла, но уже через мгновение кто-то позади хрюкнул, сдерживая хохот. Смешок тут же подхватили остальные, и всеобщее напряжение окончательно спало.

— Ну ты даёшь, целитель, — плетельщик покачал головой. — Я жену дома одну оставил, она сейчас поди с ума сходит.

— Постараюсь так больше не делать, — пообещал я.

Мальчишка с самой большой палкой протиснулся вперёд и, задрав голову, с надеждой спросил:

— Дядечка Эйден, а можно глянуть, чего у тебя там взорвалось?

— Ничего не взорвалось, — я улыбнулся. — И смотреть уже не на что, всё закончилось.

— Ну-у-у, — разочарованно протянула вся троица разом.

— А ну по домам! — гаркнул на них плетельщик, и сорванцы рванули врассыпную, как воробьи от кошки.

Толпа начала расходиться. Кто-то на прощание махнул рукой, кто-то шутливо погрозил кулаком, и лишь старушка строго ткнула в мою сторону пальцем:

— Будь поосторожнее, Моррис. Мать твоя, бывало, тоже чего-нибудь намешает — так у нас потом пол-улицы три дня глухими ходили.

— Вы знали мою мать?

— А то, — она отвернулась и махнула рукой. — Я тут шестьдесят лет живу, каждого помню.

Старушка ушла, тихо шаркая подошвами по камням. Ларк, опираясь на косяк, буркнул рыжебородому, единственному, кто ещё топтался у порога:

— В следующий раз стучи кулаком.

— Так я ж обухом, — произнёс плетельщик, — чтоб слышно было.

— Твоим обухом чуть засов не сорвало, — рыкнул Ларк.

Плетельщик что-то забурчал под нос, развернулся и ушёл. Когда я потянул створку на себя, из-за угла показался Элиан с внушительным мешком за спиной. Парень шёл, накренившись на бок, а рядом, то забегая вперёд, то отставая, семенил Астик.

— Здрасьте! — выпалил помощник, увидев нас, и тут же завертел головой. — А чего это народ от лавки расходится? Что стряслось?

Он приблизился к порогу и с облегчением сгрузил тяжёлую ношу на мостовую.

— Ничего страшного, всё в порядке, — я перевёл взгляд на его мешок. — Ты лучше скажи, что внутри?

— А! — Элиан улыбнулся. — Я на рынок бегал, ингредиенты для кормов покупал. Поздно уже, надо успеть до закрытия в общежитие вернуться, так что я пройду, ладно?

Я кивнул. Помощник торопливо вскинул мешок и, миновав нас, направился в лабораторию. Мы двинулись следом, но на пороге кухни Астик, бежавший впереди хозяина, вдруг застыл, уставившись во двор на Люмина.

Буквально через секунду зверек осторожно приблизился к зайцелопу, обошел его по кругу и понюхал белый «чулок», а затем, поднявшись на задние лапы, принялся изучать витые рожки, по которым неспешно скользили оранжевее огоньки. Люмин стоял неподвижно, изо всех сил стараясь выглядеть как грозный вожак стаи. Коснувшись носом кончика рожка, Астик отпрянул и три раза быстро моргнул.

— Не бойся, он не кусается, — я усмехнулся, выйдя вместе с Элианом и Ларком во двор.

Куница, впрочем, уже потеряла интерес к зайцелопу. Повернув голову, Астик наткнулся взглядом на Кроха, который устраивался у колодца, и от неожиданности буквально подпрыгнул на месте.

— Ой, — Элиан улыбнулся. — Он же в прошлый визит всё проспал и его ещё не видел!

Зверёк осторожно подкрался к двухвостому, обнюхал бок и, добравшись до чёрного хвоста, озадаченно застыл, разглядывая серебристые волоски на острие. Затем подошёл к морде и, заглянув в сапфировые глаза, издал растерянный писк, мол, Крох, ты ли это?

Мохнатый медленно наклонил голову и лизнул его в макушку. Астик встрепенулся, в один прыжок взлетел на широкую спину зверя, пробежался по хребту туда-обратно и, судя по довольному урчанию, окончательно уверился, что под ним Крох.

Элиан наблюдал за другом со смесью восторга и лёгкой оторопи. Затем вновь посмотрел на Люмина и с улыбкой произнёс: