— Почему? — удивлённо спросил я.

— Потому что умный зверь не только быстро учится командам, но и тонко чувствует, как манипулировать хозяином.

В этот момент со стороны соседнего участка раздался грохот каменных пластин, через несколько секунд из-за угла загона вывернул Ларк и, окинув старика быстрым взглядом, усмехнулся.

— Хольц, — бросил дядя вместо приветствия, продолжая шагать к нам. — С нашей последней встречи ты ещё сильнее постарел.

— А ты всё такой же вежливый, — отозвался тренер и двинулся навстречу, огибая колодец.

Спустя мгновение они сошлись вплотную и крепко пожали руки.

— Спасибо, что помогаешь племяшу, — дядя разжал пальцы и хлопнул старика по плечу.

— Парень толковый, далеко пойдёт, — ответил Хольц с редкой для него улыбкой.

Элиан аккуратно поднялся с табурета и робко произнёс:

— Здрасьте, дядя Ларк. У меня там… это… важная работа, так что не буду вам мешать.

Не дожидаясь ответа, парень быстрым шагом припустил в лабораторию. Ларк проводил беглеца озадаченным взглядом и хмыкнул.

— Чего он в последнее время от меня шарахается?

— Не обращай внимания, — с улыбкой произнёс я. — Пройдёт.

— И то верно, — согласился дядя, после чего они вместе с Хольцом направились в мою сторону.

Тренер сразу отошёл к Люмину и Адрии и, присев на корточки, начал вполголоса что-то им втолковывать. Ларк же ещё на подходе к освободившемуся табурету заметил дремавшего в тени сруба Кроха.

— Ох ты ж… Выбрался, наконец-то, — он подался вперёд, с интересом разглядывая зверя. — Вымахал-то как! Через полгода настоящая зверюга вырастет.

— Он и сейчас неплох, — с улыбкой отозвался я.

В это время Брумиш неторопливо дотопал до Кроха и с грохотом улёгся рядом, привалившись каменным боком к его лапе. Мохнатый лишь на мгновение приоткрыл глаза, внимательно изучил соседа и вновь опустил веки.

Хольц тем временем закончил беседу со зверями, поднялся и подошёл к нам.

— Ну что, — произнёс тренер. — Предлагаю возобновить тренировки раз в два дня.

— Я только за! — я поднялся с табурета. — Сейчас принесу корм.

Я спустился в погреб, отсчитал шесть улучшенных порций и, положив их в мешочек, вернулся во двор.

— Держи, — произнёс я, передавая ношу тренеру.

Хольц сунул корм за пазуху, затем достал кошель и, отсчитав сорок медных, вложил их в мою ладонь.

— Жду завтра утром, — добавил он.

В этот момент скрипнула дверь лаборатории, и мы все тут же уставились на вышедшего Элиана.

— Всё, я закончил! — с гордостью объявил он, направляясь к нам.

— Молодец, — выудив из кармана двадцать монет, я добавил их к сорока и, немного подумав, досыпал сверху ещё десять. — Это тебе за работу и мёртвую воду.

— Да мне ведь не сложно… —парень смутился. — Честно!

— Тем более бери, заработал.

Элиан сгрёб монеты и спрятал их во внутренний карман куртки.

— Спасибо! Тогда я побегу домой, завтра с утра куча дел, — он покосился в сторону Ларка.

— Иди уж, — я улыбнулся и слегка покачал головой.

Парень свистнул, и из-за грядок тут же вылетел заспанный Астик. Зверёк как обычно взлетел на плечо хозяина и, обвив хвостами его шею, мгновенно задремал. Я проводил Элиана с тренером до двери и, отодвинув засов, распахнул створку.

— До завтра, — сказал Хольц, перешагивая порог.

— До завтра.

Я запер дверь и вернулся во двор. Ларк сидел на корточках перед Крохом, медленно поглаживая его по макушке.

— Голодный? — не оборачиваясь, спросил дядя.

— Очень, — честно признался я.

— Тогда пошли к Борку, — он поднялся. — У меня дома шаром покати, а стряпать сегодня нет настроения.

— Пойдём.

Оставив зверей во дворе, мы зашли в лавку. Пока дядя ждал у порога, я быстро набросил на плечи ранец, а затем мы вышли на улицу. Закрыв лавку, мы двинулись в сторону таверны.

Город тем временем уже погрузился в вечерние сумерки. Над крышами тянулся печной дым, за поворотом истошно кричала женщина, звавшая домой сына, а у стены соседнего дома спорили два старика о ценах на канаты.

Ещё на подходе к «Свистящему кабану» до нас донеслись десятки голосов. Я ухватился за ручку входной двери, приготовившись с силой потянуть её на себя, но створка неожиданно распахнулась настежь и едва не ударила меня в грудь — благо Ларк вовремя поймал её.

Народу внутри набилось столько, что нам пришлось буквально боком втискиваться в душный зал. Повсюду звенели кружки, раздавался хохот, а Мальвина с трудом лавировала между столами. У дальней стены шумная компания добытчиков во весь голос доказывала друг другу, кто именно свернул не туда в каком-то биоме. Чуть ближе хмурые наёмники делили добычу, а у окна сидел одинокий сушильщик трав и с трагическим видом разглядывал дно пустой кружки.

Внимательно осмотревшись, мы с трудом отыскали единственный свободный столик в углу. Но стоило нам направиться к нему, как дядя резко придержал меня за плечо, заметив конкурентов.

— Занято! — рявкнул он в сторону троих молодых парней.

Те синхронно посмотрели на нас и поспешно ретировались к стойке. Я укоризненно покачал головой и, подойдя к столу, уселся лицом к кухонному проёму. Дядя опустился напротив, а мгновение спустя рядом с нами возникла Мальвина.

— Добрый вечер! — весело выпалила она. — Эйден, ты давно не заходил, мы уже начали переживать!

— Привет, — отозвался я. — Со мной всё в порядке.

Девушка улыбнулась и переключила внимание на дядю:

— Ларк, как дела?

— Живой, — мужчина опёрся локтями о стол. — Что сегодня вкусненького? А то мы страшно голодные.

— Это поправимо! — рыжие волосы качнулись, а веснушчатые щёки как-то подозрительно порозовели. — Сегодня есть печёная свинина с морковью и брюквой, похлёбка с крупой и пироги с потрохами — уж поверьте, просто отменные!

— Неси всё! — распорядился дядя, не заметив румянца девушки. — И компот.

— А мне чаю, пожалуйста, — попросил я.

— Чаю… — повторила Мальвина, глядя при этом почему-то на Ларка. — То есть да! Сейчас всё будет!

Она резко развернулась и, отойдя на три шага, оглянулась через плечо. Дядя в этот момент увлечённо ковырял ногтем зарубку на столешнице. Девушка разочарованно вздохнула и скрылась на кухне.

— Хорошая девка, — заметил Ларк, не поднимая головы. — Расторопная.

Я промолчал. Объяснять добытчику, что девушка только что заливалась румянцем и стреляла в него глазками, было совершенно бесполезно. Мужчины вроде него замечают женские намёки только в том случае, если им заявляют о них прямым текстом.

Вскоре Мальвина вернулась с тяжёлым подносом и быстро расставила перед нами блюда. Свинина оказалась с плотной поджаристой корочкой, похлёбка — густой и наваристой, а пироги — просто объедение.

Когда с половиной блюд было покончено, из кухни неспешно выплыл Борк. Он окинул зал хозяйским взглядом и, приметив нас, двинулся напрямик через толпу, попутно отвесив подзатыльник какому-то парню, задравшему ноги на стол.

— Эйден! — прогудел трактирщик, присаживаясь на табурет рядом со мной. — Ты где пропадал?

— Привет, Борк, — я улыбнулся. — В Лесу был.

— Несколько недель⁈ — мужчина прищурился и перевёл взгляд на Ларка. — И как ты его отпустил?

— Будто он меня спрашивал, — буркнул дядя, не отрываясь от еды.

— Всё хорошо, не переживай, — я сделал глоток чаю. — Устал только, так что в ближайшее время туда не пойду.

— Вот и правильно, — трактирщик с силой хлопнул широкой ладонью по столешнице, отчего дядина кружка подпрыгнула. — Нечего там сейчас делать! На днях один бедолага вернулся с Первого слоя без половины уха. Клялся, что крадуха напала. Днём! Раньше они в такое время не совались!

Дальше беседа покатилась сама собой, перескакивая с одного на другое. Обсудили подорожавшую провизию. Ларк со смехом рассказывал, как один из добытчиков умудрился притащить из Леса трухлявый нарост, забитый роем кусачих мошек, приняв его за ценную грибную губку, и как потом вся «Седая наковальня» три дня чесалась. Борк в ответ вспомнил, как лет десять назад ушлые торговцы подсунули ему «мясо огненного медведя», от которого у половины посетителей несколько дней была жуткая изжога. После обсудили мостовую, которую губернаторская канцелярия третий год обещала переложить, и напоследок всерьёз поспорили, стоит ли Борку нанимать вторую официантку.