— Встань напротив и перехвати лапу, — я кивнул на руки девушки. — Держи ровно и не отпускай, даже если она дёрнется.
Они поменялись местами так осторожно, будто передавали друг другу полную до краёв чашу. Едва лапа оказалась в руках парня, Милисса отступила на шаг и тихо произнесла:
— Спасибо.
Дойдя до стены, девушка прислонилась к ней спиной и запрокинула голову, жадно хватая ртом воздух.
— Можете посидеть на лавке в коридоре, — бросил я через плечо.
— Я постою, — упрямо отозвалась она.
У Элиана, в отличие от Милиссы, руки не дрожали, и работать сразу стало легче. Указательным и средним пальцами левой руки я развёл волокна, раскрывая глубокую складку, а правой завёл щипцы и, аккуратно вытянув последний обрывок оболочки, положил его к остальным. Затем вновь промыл рану и промокнул излишки жидкости.
Осталось разобраться с побледневшими волокнами. Мёртвая ткань всё равно не восстановится, а если оставить её внутри, она превратится в идеальную питательную среду для бактерий, что уже через сутки приведёт к нагноению.
— Держи крепче, — произнёс я.
Отложив щипцы, я взял нож и повёл лезвие плашмя, аккуратно снимая тонкий слой пострадавших волокон. Сразу же выступила алая кровь. Я плотно прижал к надрезу тряпицу и пождал несколько секунд, а затем присыпал сочащиеся края порошком кровохлёбки.
Повторив эту процедуру несколько раз, я дважды промыл рану и, внимательно осмотрев её через восприятие, убедился, что внутри ничего лишнего не осталось.
Отрезав от чистой тряпицы узкую ленту в палец шириной, я сложил её и протолкнул до дна раны, оставив торчать хвостик длиной с ноготь. Затем продел в иглу нить Полуночной паучихи и четырьмя стежками стянул мышечный слой. Следом сомкнул края клетчатки и наложил на кожу шесть узловых швов, оставив небольшой зазор внизу, чтобы дренаж не зажимало. Отдельным стежком прихватил полоску к краю надреза, чтобы зверь её не выдернул.
— Не отпускай лапу, пока не разрешу, — бросил я помощнику и принялся убирать обкладку.
Поочередно снимая пропитанные кровью и антисептиком лоскуты, я старался не задеть мокрой тканью свежие стежки. Когда все тряпицы оказались на столе, отмыл слипшуюся под ними шерсть раствором железнолиста и обработал швы, а как только кожа подсохла, аккуратно нанёс герметик, следя за тем, чтобы не залить нижний зазор с дренажем.
— Опускай, — наконец произнёс я, и Элиан бережно положил лапу.
Придержав Лиску за грудь, я вытянул из-под её поясницы валик из тряпиц и аккуратно уложил зверя обратно.
[Уведомление: новообразование полностью удалено]
Разогнувшись, я потянулся, разминая затёкшую поясницу. Полдела сделано. Осталось как можно скорее приготовить «Радужную слезу» и дать Лиске, ведь пока в стенке канала есть трещина, мана продолжает вытекать. Однако я не смогу обогатить зелье, так как сутки после повышения ранга ещё не прошли. Впрочем, оно и так должно справиться с таким повреждением.
Волнует другое. Милисса работает в канцелярии и наверняка знает, сколько стоит такое зелье, а Теодор посоветовал не распространятся про куст. Что ж, скажу, что склянка досталась мне случайно, и на этом закончу.
— Сбегай к дяде на участок, возьми сено и застели большую клетку, пожалуйста, — произнёс я, сгребая мокрые тряпицы в кучу.
— Понял, — парень кивнул и вышел.
Пока его не было, я обработал нож, щипцы и иглу раствором железнолиста, дал им обсохнуть и разложил всё по местам: инструменты на нижнюю полку, кровохлёбку — в средний ряд, а герметик вернул к наружным средствам. Милисса неотрывно следила за моими руками. Её дыхание постепенно выравнивалось, а на бледные щёки наконец возвращался румянец.
— С ней всё будет хорошо? — тихо спросила девушка.
— Обязательно, — ответил я.
Вскоре в коридоре послышался шорох, и через несколько секунд Элиан перешагнул порог, неся перед собой пышную охапку сена. Распахнув дверцу клетки, он вытряхнул сухую траву на поддон, разровнял её ладонями и аккуратно примял по краям, соорудив в центре подобие гнезда. Несколько выпавших на пол стеблей парень собрал в горсть и закинул обратно.
— Так нормально? — он обернулся, отряхивая рукава.
— Ага, спасибо. Присмотришь за ней? Мне нужно приготовить зелье.
— Конечно! — ответил Элиан и стрельнул взглядом в сторону девушки.
— Если начнёт возиться, позови меня, — я собрал грязные лоскуты в комок, взял склянку с раствором железнолиста и направился на склад.
Быстро отыскав там пустую ёмкость для будущего зелья, я вышел во двор. Однако стоило прикрыть за собой створку, как лежавший у порога Люмин вскочил и, обойдя меня по кругу, преградил дорогу. Затем зайцелоп вскинул морду и с прищуром заглянул в мои глаза, будто намекая, что на этот раз одной морковкой я не отделаюсь. Адрия тут же поспешила ко мне и, остановившись в паре шагов, разразилась возмущённым писком, время от времени притопывая лапкой.
— Не обижайтесь, — я обошёл ушастого. — Но вам не стоит лишний раз показываться посторонним.
Однако такой ответ никого не устроил. Люмин тут же рванул наперерез и вновь перегородил мне дорогу, демонстративно завалившись на бок и вытянув лапы. Как только я сделал шаг в сторону, живая баррикада сместилась следом, заставив меня лишь тяжело вздохнуть. Адрия тем временем быстро оценила диспозицию и вспорхнула на бедро зайцелопа, после чего оба с укором уставились на меня.
Наблюдавший за нами из тени колодца Крох поднялся, потянулся, выгнув спину, и вальяжно подошёл к нашей компании. Почуяв неладное, Люмин приподнял голову, и двухвостый, наклонившись к его длинному уху, фыркнул, обдав кисточку тёплым воздухом. Зайцелоп подскочил, словно ошпаренный, обиженно замотал головой и отпрыгнул в сторону. Потерявшая насест Адрия возмущённо пискнула в воздухе и перелетала на макушку Кроха. Тот равнодушно повёл ухом, развернулся и ушёл обратно в прохладную тень. Немного потоптавшись, Люмин уныло потрусил за ним, примостился рядышком и демонстративно отвернулся от всех.
— Спасибо, — искренне произнёс я и, выкинув тряпицы в биоопасную свалку, наконец добрался до радужного куста.
Его тонкие ветви с узкими листьями гнулись под тяжестью спелых плодов. Стоило склониться над ними, как оттенки поплыли, плавно перетекая один в другой. Выбрав самую крупную ягоду, я обхватил её двумя пальцами и аккуратно открутил вместе с плодоножкой.
Выпрямившись, я направился в лабораторию и, переступив порог, прикрыл за собой дверь. Затем положил ягоду в глиняную мисочку и, достав ступку, весы и ёмкость с дистиллятом, приступил к работе.
Пока пестик ходил по кругу, я размышлял о том, что сегодня мне в очередной раз откровенно повезло, ведь пациента удалось устроить в клетке главного зала. А что делать, если на стол ляжет зверь в холке по грудь? После операции в клетку такого не поместить, а значит придётся устроить его в загоне, и тогда начнется самое неприятное. Навещать питомца хозяин сможет только через двор, а значит, он увидит рогатого Люмина со светящимися боками, двухвостого Кроха, Адрию, кованую решётку со Стражником глубин, грядки с сочником и, разумеется, радужный куст. Хватит одного болтливого добытчика, и через неделю у моих ворот выстроится очередь совсем не из пациентов.
Я поскрёб пестиком по стенке ступки, собирая остатки кожицы. Что я могу сделать? Перегородить двор глухим забором до загона? Дорого, некрасиво, да и появится калитка, которую кто-нибудь обязательно толкнёт. Перенести вход в загон? Чисто в теории его можно сделать со стороны дядиного участка, но Ларк точно не обрадуется, если через его территорию начнут шляться незваные гости. Особенно если застанут его в одних трусах у колодца.
Внезапно я замер. А что, если пристроить к торцу загона крытый проход и вывести его в главный зал? Стена там глухая, окон нет, а расстояние — всего пара метров. И вот, пожалуйста: посетитель зайдёт с улицы, пройдёт через зал к питомцу, а дверь во двор заперта на засов, и никто ничего не увидит. Мне и самому так будет гораздо удобнее! Не придётся тащить зверя через кухню во двор, а если понадобятся лекарства или инструменты — два шага, и всё под рукой.
