Девочка тут же вмешалась, заявив, что бабушка велела беречь вещь, и в этот же миг уронила один из ящиков отцу под ноги. Тот застыл и, выдохнув сквозь зубы, очень вежливо попросил дочь отойти к забору и больше не мешать. Едва мы миновали троицу, как за спиной раздался стук, а следом — облегчённый возглас женщины: «Ну вот, а ты боялся!».

Вскоре дорога вывела нас к телеге со сбитым колесом, которую я обходил ещё утром. Возле неё топталось уже четверо мужчин, пытавшихся общими усилиями насадить обод на ось, в то время как прохожие всё так же вынужденно огибали эту преграду.

У поворота в район Отверженных двое кровельщиков возились на крыше дома, перекладывая дранку, а внизу, задрав голову и уперев кулаки в бока, надрывалась дородная женщина в ярком платке:

— Дуган, ты мне третий день одно и то же говоришь! «Завтра, Стеша, завтра»! А у меня в кладовой уже лужа стоит!

— Да она оттого и стоит, что конёк дырявый, — отозвался сверху рыжий мужик, откладывая молоток.

— Так заделай его наконец!

— А я, по-твоему, прохлаждаюсь? — он похлопал ладонью по разобранному скату. — Вскрыл конёк, а под ним жерди — труха трухой. Пока эту гнилую обрешётку не поменяем, новый настил крепить не к чему. А за ремонт каркаса — отдельный разговор будет.

— Какой ещё отдельный⁈ Ты за всю крышу марки взял!

— Я взял за укладку дранки, — невозмутимо ответил Дуган. — А то, что у тебя жерди сгнили, ты не говорила.

Второй кровельщик, помоложе, буркнул что-то напарнику вполголоса, и оба заржали. Стеша тут же пообещала, что за такие шуточки они у неё сегодня останутся без еды. Их голоса долетали нам в спину ещё половину улицы, пока дорога вновь не вильнула в сторону.

Вскоре впереди показалась моя лавка. Ещё издали я заметил, что на двери отсутствовал замок — значит, Элиан уже на месте. Подойдя поближе, я распахнул полотно, пропустил старика внутрь и, зайдя следом, задвинул засов. Пока Хольц направлялся во двор, я заглянул в главный зал. Услышав наши шаги, Лиска лениво приоткрыла глаза и стукнула хвостом по сену. Убедившись, что всё в порядке, я последовал за стариком и, переступив порог, прищурился от яркого солнца.

На табурете у колодца сидел Ларк, широко расставив ноги, и, держа в руках глиняную кружку с дымящимся напитком, что-то рассказывал Брумишу, привалившемуся боком к срубу.

У грядок устроился Люмин: он увлечённо обнюхивал обольститель и время от времени косился на дверь кухни, явно прикидывая, заметят ли, если он откусит один листик. На кованой решётке со Стражником расположился Астик. Куница висела головой вниз, зацепившись задними лапами за прут, а на земле под ней расхаживала кайрил, то и дело «случайно» задевая макушку зверька распахнутыми крылышками. Крох же, положив морду на лапы, лежал у порога лаборатории и, лениво наблюдая за всеми, изредка двигал чёрным хвостом.

— Явился, — дядя поднялся и, поставив кружку на табурет, перевёл взгляд на старика. — Здорово, Хольц.

— И тебе не хворать, — отозвался тренер, пожав протянутую руку.

— Сходил я к Марно, — Ларк повернулся ко мне и почесал щетину. — У него сейчас крупный заказ, с кладкой у складов возится, поэтому до конца недели не вырвется, но обещал заглянуть сразу, как только освободится.

— Ничего, подождём, — ответил я. — Спасибо, что сходил.

— Да чего там, — дядя пожал плечами.

В этот момент дверь лаборатории скрипнула, и на порог вышел Элиан, вытирая руки о тряпицу, перекинутую через плечо. Заметив нас, парень быстро скомкал её и сунул за пояс, едва не наступив при этом на хвост Кроха. Зверь недовольно повёл ухом и подобрал его под себя.

— Здравствуйте, — выпалил помощник, кивая сперва Хольцу, потом мне. — Эйден, я уже всё доделал и разложил по нишам. Если ещё что-нибудь нужно — я готов, у меня сегодня полно свободного времени.

— Ты когда всё успел-то? — я невольно посмотрел на солнце.

— Так я пораньше пришёл, — парень замолчал и почему-то уставился на грядки. — Не хотел пропустить, вдруг придёт Милис…

Осёкшись на середине слова, он с преувеличенным вниманием принялся отряхивать штанину, на которой не было ни пятнышка.

— О как, — Ларк отхлебнул из кружки и, ткнув ею в сторону парня, вновь поставил на табурет. — Никак наш молодой себе подружку завёл? Ты гляди, а с виду ведь тихоня.

Элиан покраснел до ушей и принялся разглядывать носки сапог. Я, сжалившись, повернулся к загону и произнёс:

— Раз хочешь помочь, застели сеном самый большой отсек.

— Сделаю! — Элиан рванул в сторону дядиного участка, где под навесом лежали тюки, но через два шага притормозил и обернулся. — А можно спросить, зачем? Он же огромный…

— У меня новый пациент, — ответил я и кивнул на Хольца.

Старик молча шагнул поближе к загону и, оглядевшись, поднял руку, открывая подпространственный карман. Через мгновение из марева на трясущихся лапах шагнула колоссальная туша, покрытая матовой чёрной шерстью. Круп тут же подкосился, заваливаясь в сторону, и разоритель рухнул на землю.

Шарахнувшись назад, Ларк задел табурет — кружка полетела набок, выплеснув остатки напитка на его сапог, но дядя этого даже не заметил. Брумиш резко поднялся и, в два скачка оказавшись перед хозяином, вздыбил пластины. Люмин подпрыгнул и молнией метнулся за грядки, где и затих, но рожки да чёрные кончики ушей торчали из-за листьев. Астик рывком подтянулся на прутьях, перевернулся и, вжавшись в решётку, распушил хвосты.

Адрия же вместо того, чтобы испугаться, вытянула шею, склонила голову набок и разразилась трелью. Забыв про Астика, малютка потопала к чёрной горе, слегка помогая себе крыльями на неровностях.

Крох медленно поднялся и застыл, но я сразу заметил неладное. Его белая шерсть слегка вздыбилась, уши немного прижались, а сапфировые глаза потемнели. Через пару секунд в моей голове отрывисто прозвучало: «Сильный». Он двинулся к разорителю пружинистой походкой и, остановившись в трёх шагах, принялся с интересом разглядывать исполина. Хвосты за спиной Кроха замерли, а когти медленно вышли из подушечек лап и скрылись обратно.

Велгар же, подняв голову, повёл ею из стороны в сторону, затем глубоко вздохнул и уставился на белёсую полосу облаков.

— Как давно я мечтал вновь показать тебе небо, — тихо произнёс старик.

Внезапно зверь вытянул шею и заревел так громко, что звук, ударив в стены загона, взлетел к кровле и покатился дальше по крышам.

Дотопав до задней лапы исполина, Адрия от неожиданности подпрыгнула на месте, отчаянно запищала и забила всеми четырьмя крыльями. Однако вместо того, чтобы шлёпнуться на бок, малышка вдруг… принялась рывками набирать высоту! Она обогнула двор и, вцепившись коготками в мой воротник, мгновенно нырнула за шиворот. Оттуда донеслось приглушённое возмущённое попискивание, а у основания шеи заскребли крошечные лапки.

За соседским забором взвыл зверь, следом — второй. В конце улицы истошно заорала женщина, сзывая детей в дом. Отовсюду вразнобой послышались хлопки закрывающихся ставен, по мостовой простучали сапоги, а молодой мужской голос закричал, срываясь на визг, что в район прорвалась тварь с Третьего слоя и нужно звать стражу. Ему тут же ответил сиплый бас, требуя не пороть чушь и сперва прислушаться, откуда рёв. Издалека донёсся звон упавшего ведра, а вслед за ним — восторженный мальчишеский вопль: «Теперь-то я точно всё увижу»! Развить мысль ему не дал материнский окрик с обещанием такой трёпки, что малец тут же замолчал.

Рёв оборвался так же резко, как и начался. Велгар медленно опустил морду на передние лапы, и по двору разнёсся его протяжный вздох.

— Извини, Эйден, — испуганно произнёс старик и положил ладонь на широкий лоб. — Я совсем забыл, что он постоянно так делал после возвращения из Леса…

Дядя наконец очнулся: ошарашенно поглядел на валяющуюся в траве кружку, потряс мокрым сапогом, а затем его взгляд медленно пополз вверх, к чёрной горе шерсти.

— Мать честная, — хрипло выдавил дядя. — Эйден, ты кого приволок?