Когда солнце стало опускаться к горизонту у нас уже был магический костер на поляне и удобный столик с большим покрывалом. Все это Илия вытянула из своей поясной кожаной сумки. Оказалось, это не обычная магия, а тот самый дар — превращать любое маленькое пространство в большое. Илия могла бы спрятать целый отряд, я вдруг поняла, что именно так Малдор мог прятать свои артефакты и делать вылазки. Они поистине были «одной сатаной».

Я бы тоже хотела, чтобы с мужем у меня было полное взаимопонимание.

— С чем мне помочь?

— Кинь в золу батат, мясо мы доверим Бирну.

У меня заурчал живот от голода, и Илия протянула мне сдобу с сыром.

— Чтобы не голодать до ужина. Не переживай, сегодня был самый тяжелый дверь, завтра будет легче.

— Хочу верить, потому что я ужасно устала.

— А вот и мы! — крикнул Бирн, пропуская вперед Регину. Демьян шел за мужчиной следом и выглядел еще хуже, чем я.

— Бирн, берись за мясной шашлык. Нам очень нужно накормить наших молодых воинов.

— Какие все слабенькие. Всего лишь день без хорошего ужина, — усмехнулся Бирн, засучил рукава рубахи и, кивнув Демьяну, принялся заниматься основной частью ужина.

Регина же села около меня и принялась помогать с бататом, чтобы мы быстрее расслабились за вкусной едой и сытыми смогли поставить небольшие шатры для сна.

Ужин и тепло от костра сделали свое дело. Я пару раз зевнула, еле успев прикрыть свой рот, и следом, как по команде зевнули остальные. Демьян даже два раза, укоризненно глянув на меня.

— Давайте тогда расходиться по спальным местам. Костер магический, так что прогорит до самого утра, но ночью никуда не уходите, помимо зверей, здесь могут быть твари из Белого леса. Редко, но бывают, — строго пояснила Илия.

Я взглянула на Регину, и та выразительно глянула в ответ, мол, только попробуй улизнуть. С чего она вообще решила, что у меня есть такое желание⁈ Я скорее на нее и Демьяна подумала, что это они постараются встретиться ночью. Помиловаться.

В общем, улеглись мы все одновременно, и почти так же заснули.

Только вот в середине ночи, когда стемнело до чернильной темноты, я вдруг очнулась от глубокого сна, словно толчком меня из него выкинули. Внутри все заворочалось от странного предчувствия, которое не давало снова расслабиться и уснуть. Слух обострился, словно я была в полуобороте и все мое звериное хлынуло на человеческие рецепторы. К слуху присоединился и запах. Я лежала, испугавшись своих реакций, и втягивала носом все ночные запахи лесной поляны. И чего-то еще, чего-то большого и опасного.

Зверя. Огромного зверя.

Он был совсем рядом. И звал меня!

Я напряглась, вылавливая обострившимся обонянием новые дымные запахи сильной магии, но защита, наложенная Бирном и Илией забивала все шалфеем, тлеющим сейчас в магическом костре.

Шевельнулась, медленно высвободив ноги из-под вязаного пледа, и резко замерла, когда услышала громкое сопение Регины. Кинув взгляд на Илию, я проследила, что женщина спокойно спит.

Зачем я собиралась выйти из шатра? Совсем разум потеряла?

Но сердце билось с такой силой, рвалось на тот знакомый ему зов, что я не могла просто лежать и умирать от любопытства. Моя волчица скребла внутри когтями и просилась наружу, к тому зверю.

Чутье не могло меня обманывать — моя вторая суть угрозы не чувствовала.

Я поднялась с постели медленно и очень тихо. Взяла в руки сапожки и скользнула наружу. Лес спал, тихо ухая совиной перекличкой, да шуршанием ночных животных, в темноте ночи наш костер выглядел ярким пятном солнца, но свет от него поднимался по окружности лишь на небольшой участок стволов деревьев, на контрасте делая темноту еще более непроницаемой и зловещей.

Сердце больно кольнуло чужой тоской, и я быстро принялась натягивать сапожки, чтобы безрассудно шагнуть в эти ночные тени за периметр нашего лагеря.

Волчица уже выла внутри в ответ на нахлынувшую чужую тоску.

Я прищурилась, позволяя ей дать мне свое звериное зрение, чтобы я смогла пройти по лесу, не тревожа животных. Я шла на запах и на зов. Втягивала его носом и двигалась плавно, почти по-звериному, отпустив мысли из головы.

И вскоре вышла на небольшую, можно сказать крохотную опушку.

И там, отделившись от теней, появился он. Зверь. Тот самый, которого я увидела тогда, в самом начале нашего пути.

Черный, огромный монстр.

Но я не боялась его. Смотрела прямо на него, в его темные глаза и тряслась от ужасной боли и тоски. Меня словно заживо кинули в кипяток — такое невыносимое было ощущение от этого живого существа. Сердце заполошно билось, отстукивая ритм во всем теле. Особенно в висках. Голова начала кружится, заставляя следом кружится все вокруг: и опушку, и зверя, и саму меня.

Я попыталась схватиться за ствол, но рука ухватилась за воздух, заставив меня окончательно потерять равновесие. Но упала я в горячие сильные мужские руки. А подняв голову, увидела те же темные глаза.

С моих губ вдруг слетело так давно забытое, но такое родное:

— Эдер…

Темный князь замер. В его глазах появилась искра радости, но сжатые плотно губы выдавали неверие. Он сомневался, и я его понимала, потому что сама пребывала в полной растерянности.

— Мира… — хриплым от напряжения голосом позвал меня Эдерхард. — Мира… — голос его стал громче и в то же время как будто обреченнее. Он отказал себе в радости нашей встречи, и я вдруг прочувствовала эти тяжелые ужасные чувства всем своим существом.

— Я ничего не помню. Почти ничего, — прошептала, глядя на… любимого. Господи, мы же так любили друг друга. Любим!

По телу побежала дрожь, мне вдруг стало холодно, словно я упала в воду под самый лед. Я ухватилась за предплечья Эдера и всхлипнула от боли в грудине. Закашлялась, давая выход этому ледяному комку, что, оказывается засел внутри меня. Снова содрогнулась в сильных руках и расплакалась, едва успевая дышать.

Эдер прижал меня к себе. Крепко-крепко. Все его тело было словно монолит. Черный обелиск. Его воспоминания не стерлись. Он помнил все, что было и что произошло, а я сейчас ощущала лишь отголоски жуткого одиночества и потери дорогого человека. На меня накатывали лишь волны того океана боли, через который нам пришлось пройти.

И в котором остался Эдерхард, один на один с нашей болью.

— Мира, не плачь, прошу. У меня сердце разрывается. Теперь все будет хорошо. Эту Петлю мы пройдем правильно.

Я продолжала стоять, вцепившись в Эдера, и только сейчас поняла, что он ведь после оборота, а значит, совершенно обнаженный. К щекам хлынула кровь.

Эдер замолчал, ощутив мою скованность, а потом хмыкнул и щелкнул пальцами, облачая себя в простые черные штаны и тунику.

— Прости, смутил тебя. Забылся немного от радости встречи.

Я медленно подняла на него глаза. Красивое лицо воина с жесткой линией губ, твердым подбородком, темными агатами глаз и соболиными бровями. Внутри сразу же потеплело на сердце, захотелось провести по его скуле пальцами, и я не удержалась, коснулась подушечками его кожи, ведя их к уголку губ. И в один момент ощутила, как перед глазами вдруг понеслись наши совместные кадры, словно нарезка из кино.

И это кино точно не было со счастливым хэппи-эндом.

Да я хотела зажмуриться и не видеть ничего, не знать, не чувствовать всю эту раздирающую на куски боль.

Образы шли не стройными рядами, а будто перемешанные в миксере: ни начала, ни конца.

Вот наша первая встреча с Эдером, самая первая и вспышка эмоций и того самого узнавания, что человек предназначен тебе самой судьбой. А вот отрывки Охоты, девушки, соперничество, победа. И Рубиновое Древо. На секунду образ величественного магического дерева замирает перед моими глазами, а следом все осыпается на рубиновые слезы. Или это я осыпаюсь в руках Эдера, потому что попала под магию врага.

Следующий кадр — наш первый поцелуй, но я уже не понимаю, когда это происходит.

Все перемешано.