Надя лишь кивнула и жестом пригласила нас войти. Выглядела задумчивой и хмурой, на бледном лице под глазами выросли синяки. Она аккуратно присела на стул возле квадратного деревянного стола, опираясь на него рукой. Я пристроился на сложенный, аккуратно застеленный диван. Василиса, перестав рассматривать комнату, упала рядом со мной, практически мне на ноги. На диване было полно свободного места, но она по старой привычке жалась к моему плечу, будто ища защиту. Мне оставалось только вздохнуть на эту вынужденную близость.

— Ты знаешь, кто у тебя? — заговорила Вася, кидая взгляд на живот Нади.

Она машинально провела рукой по платью, словно пряча будущего ребенка от чужих взглядов.

— Нет, мне надо к врачу на учет… По месту жительства.

— Моя мама работает в женской консультации. Я договорюсь, тебя примут как свою, — отреагировала Вася.

Надя затеребила пояс платья и посмотрела на меня. Она все ещё ждала хороших новостей о Кирилле, но мне нечего было сказать. Кроме того, что я уже говорил.

— Я уеду, — осторожно произнесла Надя больше мне, чем Василисе.

— Зачем! — подскочила Вася, всплеснув руками так, что задела меня по ноге. — Не надо никуда уезжать!

Я ждал с интересом — что же она скажет? Как будет уговаривать Надю остаться?

— Здесь тебе будет на кого опереться, а там? Ты подумай не о том, как проще и удобнее, а о ребенке. Ты заберешь его от бабушки с дедушкой и от классного дядьки.

— Да мы даже не знаем друг друга, — возразила Надя.

Василиса со вздохом покачала головой.

— У вас будет время познакомиться. Это не проблема.

Надя не отрицала, но и не соглашалась. Казалось, что это дохлый номер, и она уже все решила.

— И вообще, — продолжила Вася, — Никита хотел сказать…

Она толкнула меня локтем, требуя продолжения. Я никогда не умел находить правильных слов. Не умел говорить, то, что чувствую, считая, что это никому не интересно. Вот только они обе ждали от меня признания, откровенности.

— Слушай, мы не можем за тебя решать, — тихо сказал я. — Но мы… я хочу, чтобы ты осталась. Хочу быть в жизни племянника.

— Поверь мне, нигде так не надежно и безопасно, как здесь, — подхватила Вася. — Твой ребенок вырастет счастливым. И ты тоже.

Надя тяжело выдохнула и слегка улыбнулась. Наверное, это означало, что она согласна, потому что Василиса вскочила с дивана.

— Мы подготовим квартиру, а ты пока собирай вещи. Здесь тебе делать нечего. — Она схватила меня за руку, заставляя подняться. — Жди, мы вернемся за тобой.

И потащила меня на выход, уже все решив. Мне оставалось только подчиниться, услышав позади тихое:

Я одобрительно кивнула, увидев квартиру, арендованную для Нади. Две небольшие комнаты, маленькая кухня. Мило, хоть и тесновато. Никита рассказывал, что эта квартира принадлежит его коллеге, и осталось только внести арендную плату. Но и с этим проблем не возникло.

— Главное, чтобы Надя не передумала, — подытожил он.

Я не стала расспрашивать ее о том, почему она хочет уехать, решив отложить это на потом. Сейчас важнее уговорить её остаться, и сделать это в небольшой, но все же квартире, а не каморке, намного проще.

— В гараже есть посуда, — сказал Никита, рассматривая пустые шкафчики.

— Поехали, — кивнула я.

Никита не стал спорить, принимая мою помощь. Он больше не отталкивал меня, и это безумно радовало. Я боялась испортить тот хрупкий мир, которого мы достигли, и нарушать идиллию совсем не хотелось.

Но впервые я чувствовала себя нужной, и это давало стимул. Мне нравилось проводить время с Никитой, помогать ему, давать советы. Внутри было странное спокойствие, и такое чувство у меня возникало только рядом с ним.

Я украдкой поглядывала на профиль Никиты, задумчиво смотрящего в лобовое стекло. Раньше мне хотелось его растормошить, вывести из него всю серьезность. А теперь для меня особый вид удовольствия наблюдать за ним — спокойным, взрослым, немного хмурым.

Но больше меня волновало то, что мне постоянно хочется к нему прикоснуться. Не как в юности, а по-другому. Будто мое тело само тянулось к нему, как магнитом. Когда мы смотрели квартиру, перед глазами странное желание — мы с ним вдвоем на кухне, пьем чай, держась за руки. Кажется, что это подарило бы мне ту тишину, в которой я иногда нуждаюсь.

— Я храню там ненужные вещи, — внезапно сказал Никита, врываясь в мои мысли. — И есть сервизы, посуда всякая. Новая. Бабушка дарила постоянно, это все лежало без дела, место занимало.

— Все пригодится, — тихо ответила я.

Никита кивнул, и свернул к гаражному массиву. На город уже опустился вечер, и дорогу освещали только фары, прокладывая нам безопасный путь.

Мы остановились у красных ворот кирпичного гаража. Двигатель заглох, свет погас, погружая нас в полную темноту. Аккуратно переступая через порог, я зашла в гараж после Никиты и дождалась, пока он щелкнет выключателем. На потолке загорелась одинокая лампочка, и глаза сразу выхватили то, что я никак не ожидала увидеть.

— О боже! — воскликнула я и прошла к стене гаража.

Там, под слоем пыли, стояли наши велосипеды. Большой Никиты и чуть меньше мой. На его руле до сих пор висела розовая ленточка, которую я повязала после выпускного. На раме выведена буква В черным маркером.

— Ты… сохранил, — выдохнула я и провела рукой по рулю, стирая пыль.

Я не верила своим глазам. Думала, что велосипед давно выбросили, сломали, разобрали. Что угодно, но не сохранили в том виде, в котором я оставила его.

— Он ждал тебя, — сказал Никита за моей спиной.

Я сглотнула горький ком разлуки и повернула голову к Нику.

— А ты? Ты ждал меня?

Он не ответил, но печаль в его глазах ответила за него. Ждал. И бережно хранил то, что связывало нас. В груди сжалось сильно и неприятно от осознания — сколько лет мы потеряли из-за меня.

— Я пойду в багажнике место освобожу под коробки, — сказал Никита и быстро ушел, оставив меня одну.

Боясь разреветься, я отошла от велосипедов и осмотрелась вокруг себя. На боковой стороне деревянного стеллажа, на толстом гвозде, висела армейская форма. Я подошла ближе и провела рукой по плотной, пыльной ткани. Никита был в армии, а я не знала этого. Пока он хранил мою вещь и нашу дружбу, я не хранила ничего, кроме памяти. Не ждала его со службы, не встречала после дембеля. Не сделала ничего, начав новую жизнь вдали от дома.

Из нагрудного кармана торчал кусочек бумаги, и я потянула его пальцами, надеясь, что там фотография. Я хотела увидеть его в форме, хоть на снимке, но посмотреть на ту жизнь, которую я не застала.

Но из кармана появилась не фотография, а конверт. Я перевернула его к себе лицевой стороной и перестала дышать. На строке адресата указана я и адрес общаги моего института. Письмо, написанное, но не отправленное мне.

Я аккуратно выглянула из-за стеллажа в сторону улицы. Никита копался в багажнике, подсвечивая себе фонариком. Под бешено стучащее сердце вскрыла конверт, понимая, что поступаю неправильно. Надо спросить разрешение, а не вламываться в его прошлую жизнь нагло и бессовестно.

Но остановиться уже не могла. Вытащила листок и прижалась спиной к стене, прячась от Никиты.

«Вася, привет!», — прочитала я на первой строчке и улыбнулась.

«Пишу тебе из армии. Я служу в Подмосковье, совсем недалеко от тебя. Хотел узнать — как ты? Знаю, что ты учишься последний год, живешь в общежитии. Это все, что удалось узнать от твоих родителей.

Решил написать, потому что ты пропала, и я даже не знаю, как у тебя дела. Долго решался, целых три года. Наверное, так и не решился бы, но ты где-то рядом, и я подумал — вдруг это знак?

Знаешь, Вась, ты уехала, а я так и не сказал тебе. Я ведь любил тебя. Да и сейчас, наверное, люблю. Боялся признаться, думал, ты смеяться будешь или испугаешься. Решил, что расскажу, когда ты на каникулы приедешь. Но ты не приехала. А я устал носить это в себе, вот и говорю через письмо.