Я улыбалась, глядя в хмурые глаза Никиты.

— У меня кофта есть, я надену вместо футболки, — сказала я, кивая в сторону камышей.

Он окинул меня взглядом, вздыхая в ответ на мое упрямство. Но я не готова уйти сейчас, даже если замерзну — это ничтожная плата за совместное время.

— Переодевайся, — скомандовал Никита. — В машине брюки лежат, сейчас принесу.

И ушел, заставляя смотреть ему не в лицо, а на спину. Я проводила его взглядом, и только когда он спрятался за холмом, двинулась за кофтой.

Никита принес не только брюки, но и плед. И вот я, в его штанах, кофте и укрытая одеялом, с довольным лицом села на пирс. От него ещё пахло деревом и краской, старые столбики слегка поскрипывали, и Ник залез с осторожностью. Пока я переодевалась, он заказал пиццу и кофе, и несколько минут мы молча смотрели на речку, дожидаясь курьера.

Когда-то мы сидели так же, только делили одну пачку чипсов на двоих и бутылку лимонада. Теперь мы можем позволить себе взрослую еду, теплое одеяло и тишину. Я болтала босыми ногами, пока мои кроссовки с носками сохли рядом с пирсом. Никита сидел спокойно, опираясь ладонями на колени.

Солнце уже почти спряталось за горизонтом, оставив после себя лишь тонкую полоску оранжевого света. С другой стороны на нас смотрела неполная луна, но я ждала большего. Я хотела увидеть звезды — здесь они очень яркие и красивые, неравномерно рассыпаны мерцающими точками на темном небе. В юности Никита рассказывал о созвездиях, пальцем соединяя звезды невидимой линией.

Когда курьер привез заказ, мы сразу набросились на ароматную пиццу с колбасой и грибами. Жевали молча и с удовольствием, запивая вкусным кофе. Я тихо постанывала от удовольствия — весь день голодный желудок с радостью принял теплую еду.

— Зачем ты это сделала? — прервал молчание Никита, отталкивая назад пустую коробку. — Починила пирс.

Я снова укуталась в мягкое, теплое одеяло, согреваясь в нем, как в объятиях.

— Чтобы ты знал: даже если я уехала, я не забыла.

Никита хмыкнул и покачал головой в ответ на свои мысли. Наверное, он не согласен, не верит, но я хотела доказать обратное.

— Когда начала учиться, сразу устроилась на работу, — продолжила я. — Числа пятого сентября я уже подрабатывала курьером. До вечера училась, потом бежала на работу.

— Ты не рассказывала. — Никита выпрямился и повернулся ко мне.

— Потому что ты бы начал переживать, нотации читать, как обычно.

— Я не читал тебе нотации! — возмутился он.

— Читал, читал. Вася, не лезь к собаке, она укусит! Вася, мы не пойдем на заброшку, там опасно!

Я с улыбкой толкнула Ника плечом.

— Чтобы ты сказал, узнай о моей работе курьером до глубокой ночи?

Он задумчиво посмотрел за мою голову и пожал плечами.

— Ты бы сказал: с ума сошла! В десять в общаге надо быть! Там темно, маньяки, оборотни, — передразнила я.

Никита согласно вздохнул, и я покивала головой.

— Это сейчас я понимаю, что ты заботился, а тогда это ощущалось как… клетка. Родители вечно запрещали всё, ещё и ты от глупостей оберегал. А я хотела свободы.

Знать бы в то время, что свобода имеет слишком высокую цену. Но в восемнадцать я думала только о своей цели — выбраться, вырасти, доказать всем, что могу сама. Никого не слушая, считая, что сама знаю лучше. А в итоге мои же амбиции и разрушили то, что я так долго строила.

— Так вот, — продолжила я. — Я работала курьером вечером и ночью, спала по четыре часа, уроки делала на бегу, даже поесть времени не было. Телефон у меня постоянно разряженный лежал, соседки на учебу поднимали. Спала на парах, но остановиться уже не могла.

— Поэтому ты перестала со мной общаться? — тихо спросил Никита.

Я кивнула и посмотрела ему в глаза.

— Ты за это на меня обижен, угадала?

Он промолчал, но по тому, как он отвел взгляд, я поняла, что попала в цель. Наконец, разгадала одну из загадок, что мучают меня с момента возвращения.

— Я утром просыпалась с мыслью, что сегодня обязательно позвоню тебе. Брала телефон, чтобы набрать по пути в институт, а он разряжен. Оставляла в общаге, убегала на учебу. А когда возвращалась, мчалась на работу. — Я вздохнула, и плечи завалились вперед. — Тяжело было, думала, не вывезу. И если бы я позвонила, если бы услышала твой голос, разревелась бы. А я не могла себе позволить слабость.

Я сильнее закуталась в пред, прячась не от холода, а от воспоминаний.

— А потом… я подумала, что наша дружба больше не нужна тебе. Что у тебя уже другие друзья, может девушка появилась. Своя жизнь, без надоедливой меня, за которой вечно присматривать надо было. Но я не забыла, Ник. Я всё помню!

— Ты что, ее в гостинице поселил?! — возмутилась Василиса так, будто я Надю оставил жить на коврике возле квартиры.

— Ну да. Я нашел квартиру, у меня парень с работы сдает, но она не хочет, — зачем-то оправдывался я.

— А почему не дома?

Василиса уставилась на меня пронзительным взглядом, от которого мне стало неловко. Я сильнее сжал руль и сконцентрировался на дороге.

— Это странно будет выглядеть. У нас одна комната, не могу же я делить её с Надей.

Василиса устроила мне допрос, едва села в салон машины. Я забрал её возле дома, и её решительный настрой мне сначала понравился. А теперь чувствую себя виноватым.

— Верно, — одобрила она. — Не можешь.

Я не рассказал ей всю правду — почему Кирилл сбежал, надеясь, что и Надя промолчит. Пока достаточно той тайны, что я выложил. Меньше всего мне хотелось её жалости, а она наверняка начнет жалеть.

— Кирилл совсем не хочет? Где он сейчас?

— Не хочет. У друзей живет, не знаю где он.

— Кто бы подумал, — вздохнула Василиса. — Кирюша, он же… Шалопаем никогда не был. Помнишь, да? Ну возьмите меня с собой, я буду хорошо себя вести!

Она засмеялась, и я от её смеха улыбнулся. Мне нравилось, когда она вспоминала наше прошлое с теплом.

— Кстати, о хорошо себя вести, — загадочно произнесла Вася и повернулась в мою сторону.

Тут же её рука потянулась ко мне, и когда пальцы коснулись шеи, я едва не бросил руль от неожиданности. Она вытащила цепочку и одобрительно кивнула.

— Василиса, блин, — выругался я, выравнивая машину. — Я за рулем, а ты мне под майку лезешь!

— Я просто проверила, — беззаботно сказала она. — У тебя красивая фигура, ты спортом занимаешься?

У меня вспыхнули щеки. Я уже и забыл, какой она бывает бесцеремонной и болтливой. Ничего не изменилось — всё говорит, о чем думает.

— Нет. Работа такая, — буркнул я, не принимая комплимент.

Объяснение её устроило, и она снова отвернулась к окну, позволяя мне немного расслабиться. Я думал о вчерашнем — как мы строили пирс, болтали под звездами, и Василиса рассказала о том, почему перестала общаться со мной. Наверное, мы оба виноваты. Она не нашла времени, я не настоял, не показал, что она нужна мне. Посчитали, что теперь у каждого своя жизнь, что нам хорошо друг без друга.

А теперь? Что будет дальше? Мы снова начнем общаться, но дружить в шестнадцать проще, чем в двадцать шесть. Рано или поздно она найдет себе кого-нибудь и снова я стану не нужен. Снова останусь с разбитым сердцем, как тогда. Но и отталкивать больше не было сил. Кого угодно, но не её. Упорство Васи и желание помочь не оставляют выбора. Я хочу быть рядом. Я хочу, чтобы она была рядом.

Но как по-другому? Она чинит пирс, едет со мной на разговор с Надей, больше не жалуется на свои проблемы. Кажется, что она меняется, перестает думать только о себе. Возможно, я ошибаюсь, и потом пожалею, что подпустил ее к себе.

Надя встретила нас удивленным взглядом. Василиса уверенно шагнула в номер с открытой, дружелюбной улыбкой, сразу располагая к себе. Я не знал, что она собирается говорить, но доверял ей. Этот человек всегда найдет нужные слова, в отличие от меня.

— Я Василиса, — бодро произнесла она. — Подруга мальчиков. Мы выросли вместе.